Реинкарнация. Тени прошлого

      Тринадцать. Четырнадцать… Пятнадцать.       Я наконец-то позволила себе открыть глаза. Тихий вздох разбился о каменный потолок. Из хорошего — руки, ноги на месте, даже могу пошевелиться. Из плохого — я явно не дома в теплой уютной постели. Ладони нащупали шероховатую холодную поверхность. Приподнявшись и прокряхтев что-то на ушибленном, оценила обстановку. Стены из того же камня служили опорой протянувшемуся по обе стороны и уходящему куда-то вглубь коридору. Освещение тут было так себе, но глазам удалось рассмотреть прилипший к пальцам песок. Поднялась, отряхивая руки и заодно джинсы. Неподалеку заметила притаившуюся в тенях лестницу. Под потолком, на уровне где-то восьми футов, спрятался люк. Как и ожидалось, кошмар не закончился.       Прислушалась. Тишина впервые за столько времени была приятна. Предоставленная передышка радовала и пугала одновременно. Но господин Время педантичен, потому выжить сок из мыслей нужно в полной мере, а кожуру употребить раньше, чем разложения останков удобрят землю.       Я ещё раз окинула взглядом люк. Что-то желания возвращаться в библиотеку не возникало, хотя логика твердила продолжить поиски с исходной точки путешествия, чтобы не заплутать окончательно. С другой стороны, булькать по частям в желудках волков тоже не хотелось. Быть может Айтен руководствовался той же логикой? Кто знает, не занесла ли его нелегкая в место похуже. В конце концов, будь на моём месте Айтен, рассусоливать не стал бы. «Если не знаешь куда идти, любой вариант будет правильным. Главное не сиди на месте, продолжай движение и ты найдешь выход.» Да, любой вариант, если только он не приведет к волкам. Достав из рюкзака рацию, попыталась провернуть знакомые махинации. Безрезультатно.       Где же ты, Айтен? И где теперь Соф и Сай? Нашлись ли? Ищут ли меня? Как же глупо вышло… Теперь ещё и Дом. Пошел за стаканом воды, конечно. В таком случае у него под библиотекой должен располагаться кафетерий. Вот найду, спою ему его же водицы за небылицы.       Глухой звук, будто что-то прокатилось по земле, срезонировал с дрожью в теле. Взгляд полоснул по пустому коридору. Бледные тени в тусклых отсветах жалобно уставились на меня. Мышцы напряглись, стоило сделать шаг в сторону сжавшейся тьмы.       — Кто?       Тишина, засев меж трещин в стенах, просочилась лишь глубже. Ядовитые излишки заполнили сердце раздражением.       — Выходи. Живо.       Тени заговорщически скучковались. Гнетущее молчание пропиталось сомнением. Наконец от тьмы была оторвана часть, вытолкнутая за пределы безопасной зоны. Свет окружил одинокий силуэт. Сердце сбилось с привычного темпа на выдохе.       Там, по ту сторону света, стояла маленькая девочка. Из-за плохого освещения и обрамлявших лицо густых каштановых волос, черты её были мне неясны. Она стояла, прижавшись боком к стене, одной рукой держась за её край, а другой теребя подол серого платья, чуть сгорбившись, словно на плечи ей давило невидимым грузом.       — Кто ты?       Я сделала полшага в её сторону, но девочка отшатнулась. На секунду мне удалось рассмотреть мелькнувший в глазах испуг.       — Прости, — отступив назад, я машинально подняла руки, — Не хотела тебя напугать.       Возможно мне показалось, но взгляд девочки смягчился. Неловкое молчание повисло в воздухе, давя на плечи уже мне.       — Уходите.       Тихий голос, похожий на звон колокольчика, эхом застрял где-то у ворот сознания.       — Если я тебя…       — Вам здесь не место.       Из под вьющейся волнами челки на меня смотрели ни то осуждающе, ни то с мольбой. Голову закружило в потоке противоречивых мыслей.       — Почему?       Девочка потупилась, обхватив себя за плечи.       — Он…       От одного слова тело покрылось мурашками.       — Кто он?       Девочка затеребила рукав платья, сжавшись сильнее. Ногой она выводила на земле хаотичные, одной ей понятные узоры, словно пытаясь передать ими то, что не могла выразить словами.       — О ком ты говоришь?       — Если останетесь, то и до вас доберутся. Пока не поздно, пожалуйста, уходите.       Под ложечкой предупреждающе засосало. В голове под ритмы сердца метались тараканы, группируя кусочки пазлов в общую картину.       — Ты говоришь про Дома? Он держит тебя здесь?..       — Дядя Дом хороший!       От неожиданного напора с её стороны, я отступила ещё на шаг. Девочка смущенно отвернулась.       — Он всегда относился к нам по доброму.       — К вам?       Девочка вздрогнула, пряча взгляд за волосами. В груди засаднило. Значит, она здесь не одна. Но что тут происходит? Если эта девочка так защищает Дома, значит он с ней как-то связан. Или точнее сказать с ними? Но кто они? И почему меня так настойчиво выгоняют? Что спрятано здесь, под библиотекой? И под библиотекой ли?..       Тело пронзило неприятной догадкой.       — Ты сказала, что если я здесь останусь, то доберутся и до меня. Ты видела ещё кого-то? Кого-нибудь незнакомого, верно?       Мне удалось заметить, как дрогнула детская рука, после сильнее сжав ткань платья.       — Понимаешь, я не могу уйти. Я пришла сюда с друзьями и без них не вернусь.       Что-то в детских чертах изменилось. Пальцы замерли на рукавах, на мгновение отпустив ткань, а после неловко сжав её снова.       — Мы потерялись, и теперь я ищу их. Если ты что-то знаешь, прошу, скажи.       Девочка замерла, а вместе с ней и тени. Даже свет притих, мирно предвкушая продолжения нашего диалога.       — Я не видела, — девочка понуро уставилась в пол, переключив внимание на носки поношенных туфель, — Только слышала.       Надежда ударила в голову, попав точно в яблочко. Последнее раскололось надвое, дав росток новой мысли.       — От кого? Ты знаешь, где они сейчас?       Подавшись вперед всем корпусом, я требовательно уставилась в хрупкий силуэт. От меня отвернулись, прижавшись к стене ближе.       Искра нетерпения зародилась в сердце, охватив душу. Вопреки пониманию, что мой энтузиазм граничит с давлением, переполняющее естество упрямство подталкивало разузнать всё.       Растерянное мотание головой, что растрепало и без того спутавшиеся волосы, всколыхнуло во мне что-то забытое, лаву, веками покоившуюся на дне вулкана. Горючая субстанция опалила стенки души. Сердце наполнилось жаром, грозящим вырваться неукротимой волной смертельного тепла.       Пламя дрогнуло, а вслед ему и тени. Ласковая прохлада окутала грудь, туманный плащ накрыл плечи. Очередной вдох наполнил лёгкие, а с ним пришла и легкость. Морской бриз пробрался под ребра, заполнил собой тело и душу. Вулкан недовольно зашипел, силясь обуздать раздражающий стихийных порыв. Но воздушная вата игриво бурлящей пеной наполнила жерло, смешиваясь с утихающей лавой. Погрязшие в переполнившей края жидкости искры, что тягучими дорожками стекала по стенкам, вместе с остатками пузырьков приятно ошпарили сердце. Напряжение скопилось в районе сердца, охватив то плотной стеной. Каменная кладь серым пятном смазала округу. Пустой коридор встретил мой бегающий взгляд. Вздох унес за собой остатки пепла, оставив лишь стойкие чувства спокойствия и смирения.       Ещё горящие ладони легли на размеренно колыхающуюся грудь. Гулкие удары отозвались дрожью в стенах сознания. Пульсирующие в волнении пальцы нащупали послание, торопливо вытащив его из кармана. Фонарик вновь лег мне в руку, освещая знакомые аккуратные строки.       — Могу тогда я попросить тебя об услуге?       Девочка заинтересованно наблюдала за мной.       — Не могла бы ты провести меня к окраине на северо-востоке? Я была бы премного благодарна.       Глаза девочки заметно округлились. Она захлопала ресницами, но уже в следующую секунду опустила взгляд.       — Я плохо ориентируюсь в городе… Но дядя Дом точно знает где это. Я могу отвести вас к нему.       От упоминания знакомого мужчины затихнувший вулкан предупреждающе заворочался. Однако выбор был невелик, да и изобретать велосипед было без надобности. Затекшие ноги требовали разминки.       — Спасибо.       Моя улыбка тепло озарила темноту, что не оставило равнодушной вновь поднявшую взгляд и тут же спрятавшую его девочку.       — Меня, кстати, Рив зовут. А как твоё имя?       — Эрика…       Новая знакомая смущенно заправила локон за ухо, открывая вид на робкую ответную улыбку.       — Приятно познакомиться, Эрика. Что ж, идем?       Девочка кивнула, делая шаг в сторону света.       Когда мы прошли за поворот, моим глазам открылся похожий коридор. Множество огней, исходящих от свечей, расставленных вдоль стен, осветили путь. Кое-где меж трещин виднелся мох, плотно сросшийся с камнем. Под потолком хаотичными узорами вплелась в антураж паутина. Под ногами раскинулась голая земля, и лишь изредка попадались мелкая галька и жухлые ростки травы. Каждый новый поворот и коридор казался копией предыдущего. Спустя какое-то время я сбилась со счета и окончательно потерялась в этом лабиринте. Вопрос как я потом выберусь и выберусь ли клубком опутал мысли, охватив собой и тревожно трепыхающееся в ловушке сердце. Мои мотания головой не помогли прогнать беспокойных тараканов. Чтобы как-то привести себя в чувства, я поймала первого попавшегося.       — А где сейчас Дом?       Эрика, уверенно шедшая впереди, замедлилась, что-то скрупулезно высматривая.       — Дядя Дом говорил, что должен уладить какие-то дела, а после зайдет к нам и почитает…       Даже не видя лица, мне удалось почувствовать как сконфузилась моя попутчица. Комок подозрений противно зашевелился внутри.       — Ты живешь здесь не одна, верно?       Каштановые локоны встрепенулись, подтверждая догадку.       — Я делю комнату с Карлом и Дженни. Они мои лучшие друзья. Ещё есть Мина и Рюк, но они живут через три комнаты дальше. Иногда они заходят к нам, но не всегда выходит поиграть всем вместе…       Воздух в легких стал подозрительно тяжелее. В этом потоке информации мне не удавалось поспеть за выползавшими из нор всё новыми и новыми тараканами.       — И за всеми вами приглядывает Дом?       Эрика остановилась, всматриваясь в стену напротив.       — Да. Дядя Дом единственный, кто проводит с нами время из взрослых. У остальных… слишком много дел.       Новый стук сердца потерялся в шуме, заполонившем голову. Эрика коснулась каменной кладки, ощупывая ладонью стену.       — Ещё есть дядя Дэй, но он в последнее время всё реже приходит повидаться со мной и остальными.       Меня окатило ледяным потом, словно обрушился мощный поток горного водопада. Сердце судорожно забилось, барахтаясь в попытке удержаться и не рухнуть камнем вниз.       В этот момент что-то щелкнуло. Тяжелый скрежет проехал по ушам, а за ним стена отъехала в сторону. Эрика шагнула в открывшийся проход, выведя меня из оцепенения и увлекая за собой дальше. Этот коридор не был похож на предыдущие. Земля сменилась каменными плитами, стены стали будто толще, даже паутина исчезла, оставляя лишь строгую пустоту. Ритмичный звук бьющейся о пол обуви наполнил гробовую тишину.       — Так Дэй тоже живет здесь?       Мой голос вышел громче, чем я ожидала. Эрика вздрогнула, но шага не сбавила.       — Да. Вот только из-за его работы он часто здесь не бывает.       Волнующее чувство поселилось в груди. Воспоминания о недавнем и одновременно таком далеком разговоре всплыли в памяти.       — А как давно Дэй живет с вами?       Тишина нагнетала обстановку. Мы прошли ещё один поворот, оставляя позади мрачный переход. Я в нетерпении следовала за спутницей, ожидая ответа, но та продолжала молчать. С моих губ сорвался усталый вздох. Тараканы успели собраться в хоровод и окружить меня, хитро потирая лапки и переуськиваясь между собою. От гнева осталось только недовольство, что постепенно восставало из глубин, собирая себя по частичкам пепла и раздражая не затянувшиеся опаленные участки души.       — Давно. Дядя Дэй жил здесь ещё до того, как мы сюда приехали. Но даже тогда, по рассказам дяди Дома, долго пропадал за пределами города.       С каждым шагом и словом тараканы сужали круг, загоняя меня в липкое ощущение чего-то неизбежного.       — Эрика, а откуда ты?       Девочка замедлилась, словно её ноги ступили на болото. Какие-то шаги ей удалось ещё сделать, но вот движение вовсе сошло на нет. Я остановилась в метре от Эрики. Казалось, девочка погрузилась в себя и вот-вот погрузится под землю, сросшись с каменным полом. Время текло медленно, засасывая нас обеих в свою воронку. Стены будто наполнились склизкой жижей, переполняющей доступное ей пространство, что грозила затопить всё вокруг.       — Я не помню.       Что-то словно лопнуло. Воронка сделала оборот, чтобы в следующее мгновение изменить траекторию, крутанув барабан, подхвативший тараканий хоровод. Меня качнуло, как коридор перевернуло вверх дном. Перед глазами всё поплыло, смешивая серые оттенки с наполняющей сознание жижей. Тараканьи пляски сошлись в сплошную полосу, что заслонила собою тусклый свет свечей. Резкий рывок утащил меня под воду, забирая остатки кислорода. Боль в районе груди затерялась в чьих-то прикосновениях, что плотным слоем оплели моё тело. Земля окончательно ушла из-под ног. Отдаленные голоса морским шумом осели на стенах сознания, прежде чем меня погрузило в пучину небытия.

***

      Солнечные лучи играючи коснулись лица, обежав трепещущие в напряжении ресницы и остановившись на кончике носа. Дразнящая щекотка вылилась в громкий чих. Кое как мне удалось открыть глаза, заслезившиеся от яркости утреннего светила. Потерев нос, озадаченно осмотрелась.       Незнакомая комната приветствовала тишиной. Открытое окно пропускало свет, что наполнял собой большую часть помещения. Частички пыли, витавшие в воздухе, неспешно кружились в такт занавескам, то и дело подхватываемым новыми дуновениями ветра. Спокойные оттенки, напоминавшие корицу, придавали комнате особую атмосферу уюта. Осознание, что я нахожусь в кровати, волной ужаса прокатилось по мне, возвращая с небес на землю. Я отдернула пуховое белоснежное одеяло.       Как и ожидалось, мой любимый наряд бесследно простыл. Вместо него на мне была надета льняная выбеленная сорочка, украшенная пышными рядами рюш на воротнике и по рукавам, полы которой позволяли скрыть наготу ног до самых лодыжек. Грудь, свободно и торопливо вздымающаяся под ворохом ткани, медленно наполнялась смирением. Что ж, хотела оказаться в теплой уютной постели — получите и распишитесь!       Зарывшись ладонями в волосы, обнаружила наскоро сплетенную косу, что успела потрепаться из-за долгого сна. Часть локонов выбилась из прически, огненными всполохами переливаясь на солнце. Это мои волосы?..       Стоило спустить ноги на теплый пол, как ступни обдала весенняя прохлада. Шаг за шагом, подталкиваемая легкими порывами ветра, я наконец остановилась. На мгновения меня ослепило, но вот глаза привыкли. От открывшегося вслед векам перехватило дыхание.       Нежный шелест наполнил уши музыкой природы. Там, по ту сторону комнаты, цвела жизнь. Аромат свежести отозвался в сердце радостью, а зеленная гамма оттенков, переплетенная с многочисленными розовыми и лавандовыми цветочными бутонами, вызвала чувство щемящей ностальгии. Сонная трава вяло тянулась к небу, покрытая свежевыпавшими каплями росы. Пение птиц, дополнявшее эту картину, пробуждало в душе забытые детские эмоции.       Оторвавшись от пейзажа, отступила обратно вглубь комнаты. Что-то коснулось лодыжки. Взгляд наткнулся на брошенную на полу книгу. А затем ещё одну, и ещё одну… Пол буквально был усыпан рукописями. Какие-то раскрытые, какие-то стопками лежавшие, они создавали хаос, но почему-то в сознании укоренилась мысль, что всё в порядке. Нагнувшись, я пролистала одну из книг.       Это оказался учебник по морскому делу. Множество черно-белых иллюстраций, сопровождаемых подробными инструкциями и описаниями, тысячами букв и символов отпечатались на подкорке сознания, срастаясь с пульсом и проходя сквозь сердце волнующими кругами на воде. Из очередной страницы выпал свернутый лист пергамента. Наспех вытерев потные ладони, подняла находку. Вдох вышел прерывистым, когда глазам предстала карта. Разбросанные по ней континенты, омываемые тут и там океанами и морями, были исписаны спешными заметками, пересекавшими экваторы и меридианы. От одного материка к другому прыгали стрелки, что оплели мир от конца до края. Внизу под условными обозначениями были выведены номера, судя по всему, страниц самой книги. На обратной стороне обнаружились ещё пару цифр. Под одним таким числом затесались чьи-то инициалы. Тело передернуло.       Дверь с грохотом распахнулась.       — Рив, просыпайся! Сейчас такое…       Меня передернуло повторно. Пергамент выпал из рук. С пятой попытки подхватив беглеца, засунула того обратно в книгу. Мой ошалелый взгляд встретился с не менее удивленным.       — … расскажу.       Знакомая хулиганская улыбка озарила и без того солнечную комнату.       — Ай да Рив! Право, душенька, не ожидала тебя застать бодрствующую в такую рань. Ой, а что это?       Подвинув учебник за спину, я встала, заслоняя тот собой.       — Ничего интересного. Поверь.       Изумрудные глаза вспыхнули лукавством.       — Верю, душенька.       В груди раздражающе запершило. Вот только любопытных носов мне тут не хватало.       Неса мельком осмотрела комнату, юркнув внутрь и шустро закрыв за собой дверь. Пройдя к туалетному столику, девушка бесцеремонно уселась на стул напротив. Не успела она толком закинуть ногу на ногу, как тут же снова вскочила.       — Нет, лучше тебе присесть.       — Да что стряслось?..       Мне не дали договорить, схватив за руку и насильно усадив на место, где недавно была собеседница.       — Ты что, забыла, какой сегодня день?       Надо мной угрожающе нависли. Изумрудные глаза смотрели в душу, тисками впившись в дрогнувшее сердце. Капля пота прокатилась по затылку. Попытка добыть нужную информацию из библиотеки разума оказалась пыткой.       — Вторник?..       Вздох недовольства опалил лицо. Неса выпрямилась, мученически прикрыв глаза ладонью.       — Ей-богу! Рив, ты меня поражаешь.       Оскорбленное самолюбие косо глянуло на память. Последняя сконфуженно закопалась в один из архивных ящиков.       — Так зачем ты пришла?       Неса оживилась, хищно впившись в меня взглядом. Губы её растянулись в коварную улыбку. Всё внутри напряженно сжалось, предопережая известия.       — Виджи вернулся. Сегодня с экипажем твоего отца. Сил поехал встречать. Вот-вот должны воротиться сюда.       Тревога смешалась с наполнившим тело жаром. Дыхание сбилось, превращаясь с каждым вздохом в жалкие попытки вытолкнуть из груди дразнящий разум дурман. Ворох противоречивых эмоций поселился в сердце, опьяняя коктейлем из страха и предвкушения. Меня замутило от такого сочетания. Сглотнула тугой ком.       — Так скоро?       Слабый, сдавленный растущими чувствами голос показался мне чужим. Звонкий заливистый смех столкнулся с непониманием. Порыв ветра подхватил полы сорочки. Неса, обнявшая мои колени, уселась напротив, ласково осматривая растерянное выражение моего лица.       — Верно, я была права. Ты влюблена…       Сердце протестующе забило в грудь. Последние слова эхом застряли в голове, отражаясь от стен черепной коробки, гуляя по замеревшему перед вердиктом сознанию. От чего-то стало душно. Горящие щеки накрыла нежная ладонь.       — Ах, душенька… Дружок… Что за прелесть!       Глаза передо мною переливались зеленью и искрились смешинками. Неса кусала губы, от чего они раскраснелись и больше припухли. Рука девушки огладила скулу, заправляя выбившийся локон за ухо. Мой вдох поймала упавшая на грудь ладонь.       — Как колотится.       Новый порыв смеха обидой засел в сердце.       — Ничего я не…       Отвернувшись, я сбросила руку, обняв себя за плечи. Слово застряло на пол пути, перекатываемое на кончике языка.       Лодыжки обдало холодом. Неса виновато отстранилась, накручивая на палец витый локон.       — Прости, дружок… Просто он такой милый. И ты так мила… Право, душенька.       Взгляд Несы присмирел, отчего сердце смягчилось.       — Не сиди на полу. Сквозняк ведь.       Неса надула губы, но поднялась. Уже спустя мгновение глаза её загорелись прежним озорством. Девушка оббежала меня, становясь позади. Плечи крепко обхватили, не давая шанса оббежать мучительницу в ответ.       — Времени мало. А тебе ещё нужно произвести впечатление на гостей.       — Что?..       Порыв ветра подхватил концы атласной ленты, сорвав кусочек небесной лазури. Рыжая копна свободными волнами легла на спину. Я поймала довольную улыбку в зеркале. Неса схватила с туалетного столика гребень, возвращаясь и усаживая меня ближе к отражению.       — Не дергайся. Оставь заботы о туалете подруге, Рив.       Ловкие руки бережно подхватили часть волос, плавно проводя по ним зубчиками гребня. Шелковое кружево мягко обволокло огненные пряди, искрящиеся в солнечных потоках. Пальцы мимолетно коснулись мочки уха, захватывая новые локоны. По мере плетения, противоречия всё больше сковывали разум. Часть смутно понимала, что это всё не может быть по-настоящему и вероятнее всего меня опять утянуло в сон. Но другая ядовито нашептывала, что такова моя природа, пускай и искусственная, но неотъемлемо проросшая в почву души. Осколок разума, застрявший в сердце. Оттого оно отдает такой болью?       — Ну как, душенька?       Из зеркала на меня смотрела точная копия. Тот же нос в еле заметных веснушках, приподнятые тонкие рыжие брови, живые блестящие голубые глаза, сейчас в спешке бегающие по худощавой фигуре. Переброшенная на плечо коса, искусно созданная руками мастера, переливалась золотом. Я облизнула пересохшие губы.       — Спасибо.       Неса хихикнула.       — Ещё не всё.       С трудом вышло сдержать вздох. Меня вновь схватили, ведя к противоположному углу. Высвободив меня из железной хватки, Неса распахнула ящик комода.       — Так, это и это. А ещё нужно вот это… Нет, другое. Да где же?..       Заглянув за плечо Несы, обнаружила пару раскрытых полотняных свертков, расположившихся на поверхности комода.       — Ага! Вот и оно.       Не успела опомниться, как Неса спихнула мне охапку ткани.       — Ну чего ты стоишь? Живо переодеваться!       Ширма закрылась за мною, оставляя наедине с скромно стоящим в углу стулом. Стоило развернуть первый сверток, как глазам предстала сорочка, только менее длинная, но не менее белоснежная. В других свертках обнаружились юбка, короткие кружевные чулки и пастельно голубой спенсер. Наконец свету предстало платье, длинною в пол. Я залюбовалась переливами воздушной ткани.       — Скоро ли, душенька?       — Сейчас, сейчас!       Сорочка спала, мешаясь где-то под ногами. Кожу обдало приятной прохладой, остудившей разгоряченное тело. Поверх панталон скользнула новая сорочка, вслед которой бедра накрыло юбкой. Шелк платья ласково окутал тело, отчего губы растянулись в невольную улыбку. Но улыбка исчезла, как только пальцы наткнулись на неясную систему шнуровки.       — Рив, ну скоро?..       Из-за ширмы показалось любопытное лицо Несы. В изумрудных глазах отразилось восхищение. Девушка прихлопнула в ладоши.       — Душенька, ну что за прелесть! Как хороша!       — Неса, тут дело такое… Не поможешь?       Я смущенно отвернулась, открывая вид на оголенную спину. Позади послышались спешные шаги. Лопатки накрыли чуткие ладони, сведя их и вынудив меня выпрямиться.       — Поди сюда. Вот так. Стой смирно, сейчас…       Неса зашуршала, что-то колдуя с моим видом. Грудь резко сдавило, отчего воздух скоро вышел на выдохе. Крепкая хватка девушки в сочетании с ловкими пальцами творили чудеса.       — Готово!       Неса повторно оглядела меня, оценивая работу. Подхватила брошенный на стул спенсер, облачая меня как ребенка. Каштановая копна промелькнула в сантиметрах. Легкие наполнил аромат полевых цветов и корицы. Последняя пуговица была застегнута в такт дрогнувшему сердцу.       — Ну какова. Какова!       Отдаленный шум слился с участившимся пульсом. Неса тоже замерла, вслушиваясь в притихшие пение птиц. Стук, отчетливо приближающийся, становился всё громче. Неса скрылась по ту сторону ширмы, по звуку выскочив на балкон.       — Едут! Едут!       Душа ушла в пятки, силясь спрятаться от охватившего беспокойного чувства. Натянув чулки и запрыгнув в оставленные у ширмы туфли, я выбежала к подруге.       Улица пахнула свежестью. Новый пейзаж пустил волну мурашек под кожу. Раскинутые вдали луга перерастали в молчаливый лес. Пустынная дорога тянулась откуда-то дальше, теряясь в кронах елей и берез. Где-то там обрывками виднелись сонные дома и город. Землю охватила дрожь, а вместе с ней и тело. За березами и елями показалась повозка. Пятеро… Нет, шестеро лошадей, подгоняемые кучером, стремительно приближались к дому. Проехав ещё пару соседних домов, экипаж остановился напротив нашего. Неса рядом в нетерпении облокотилась о перила. Чтобы не потерять равновесие, мне тоже пришлось ухватиться за спасительный бортик.       Из дормеза вышел знакомый парень. Сил, завидев нас, тепло улыбнулся, помахав в ответ активно привлекающей внимание Несе. Заглянув в экипаж, Сил что-то сказал пассажиру внутри. Волнение, поднимаясь из горящего сердца, лопающимися и щекочущими пузырьками осело в горле. Дрожь порцией добавки просверлила ребра. На свет показалась нога, за ней другая… Меня одернули, хватая за руку.       — Скорее, Рив!       Дверь спальни хлопнула, оставшись где-то позади. Каждый шаг по деревянному полу отдавал неясной тревогой в груди. И без того узкий коридор казался тисками, что вот-вот сожмутся до размеров мышиной норы и придавят шуструю, только хвост останется. Лишь у лестницы я позволила себе остановиться. Стук сердца набатом забил голову.       Внизу послышалась возня. Наконец в гостиную вошел Сил. Неса пронесясь мимо меня в пару-тройку шагов преодолела пролет, с разбегу повиснув на шеи парня. Сил смущенно засмеялся, всё же приобняв девушку и пару раз крутанув ту в воздухе. Искренний смех, заполнивший сумеречное пространство, был прерван скрипом половиц. Все обернулись на звук неспешных шагов. Набат усилился, тараня врата подсознания. Тараканы испуганно попрятались по норам.       Холодная тень смешалась с другими, приветственно окружившими её в один большой кокон. Взгляд мой приковался к начищенным ботинкам, остановившимся у входа. Неса радостно подлетела к вошедшему, присев в реверансе.       — Пожалуйте.       Её шутливый тон был встречен легким поклоном.       — И я рад встрече. Ты ничуть не изменилась, Неса.       Сердце издало гулкий удар, пошатнувший мир. Тень обошла девушку, проскользив до дивана, спрятавшегося под лестницей. Ноги в отглаженных черных брюках были закинуты одна на другую. Неса не унимаясь подошла ближе.       — Виджи, как дорога? Как в большом свете? Чемоданы то тяжелые, верно. Привез?..       Позади послышались покашливания. Сил кротко одернул девушку взглядом.       — Неса, человек столь долго держал путь. Позже…       Заливистый смех фальшивыми нотами прокрался в продрогшее сердце.       — Полно, Сил. Дорога хоть и была дальней, но то позади. Большой свет умеет удивлять, балы нынче, право, утомляют… Но ничего так не трогает души, как родные лица. К слову, я помню об обещанном, Неса. Твой подарок положен у входа, всё как прошено…       Неса, не успел гость договорить, бросилась в коридор. Оттуда уже послышалось радостное:       — Вот прелесть! Виджи, спасибо! Спасибо…       Короткий тихий смешок сорвался вслед очередному удару пульса. Сил вздохнул, оправляя полы жакета.       — Несносна. Не в меру, но что уж.       — Пускай. Для тебя, друг, я тоже привез кое-что. Стало быть, ты увлекся медицинскими науками. Тогда те редкие тома придутся тебе по вкусу.       Сил покраснел пятнами. Глаза его замельтешили по полу, сам парень через чур резко одернул галстук.       — Благодарю.       — Иди, помоги сестре. Читать французские романы не принуждаю, но сама она с ними не управится. Чемоданы и вправду тяжелые.       В голосе гостя послышалась лукавая улыбка. Сил замялся, застряв на месте. Что-то поменялось в лице парня, стоило ему небрежно бросить взгляд под лестницу. На душе потяжелело, но кто осилит её, если сама еле вывожу? Сил кивнул, скрывшись в проходе.       Комната потускнела на несколько тонов. Тишина, захватившая гостиную, вызывала во мне желание убежать. Одновременно с тем она тянула к себе, приглашая стать её частью. Разум отчаянно твердил уходить далеко далёко, бежать лугами и лесами. Но сердце умоляло совершить глупость. Начищенный ботинок вальяжно покачивался, в свете редких лучей отливая глубинами космоса и словно вбирая в себя все тени, скопившиеся вокруг. Шагнула вперед.       — Я знаю, что ты здесь, Рив.       Вкрадчивый насмешливый голос учащенным пульсом прокатился по сознанию, ухнув в дрогнувшее сердце. Хотелось попятиться, убежать пока не поздно. Но что-то во мне понимало, что это бессмысленно. Ступенька обреченно скрипнула прежде, чем я приняла окончательное решение.       Шаг. Пауза. Шаг. Пауза. Шаг через две ступени. Ещё одна. Полшага вперед. Пауза. Полшага назад. Неловкое мотание носком, ощупывание новой ступени. Шаг. Остановившись на последней, робко застыла, не решаясь поднять взгляд.       Шуршание дивана отозвалось прерывистым вздохом. Воздух будто подменили, да и будто это был вовсе не воздух, а нечто разряженное и тяжелое, что постепенно распускалось в легких опьяняющим ощущением, тысячей тысяч весенних бутонов. Тихий стук ботинок приближался в унисон нарастающему пульсу. Тень остановилась в паре шагов от меня. Рука, покоящаяся на перилах, постыдно дрогнула. Пальцы сильнее впились в дерево. Смешок приятно тронул уши.       — Я с нетерпением ждал нашей встречи.       Щеки заливает непрошенная краска. Кажется, всё тело, нет, даже душа горит. Тени сгущаются плотнее, отчего румянец проступает только ярче, грозя осветить каждый сантиметр кожи.       — Я тоже.       С губ срываются лишь два слова, но как же хочется кричать о большем, о том, что разрывает грудную клетку в пугающих чувствах. Вслед накрывшей носки туфель тенью рядом замирают ботинки. Ладонь опаляет холодом атласа.       — Ты особенно прекрасна сегодня. Но знаешь, Рив, мне так не доставало света твоих глаз в темные глухие ночи. Право, это было мукой…       Лава забурлила, вскипела, ошпарила стенки пустившегося во все тяжкие сердца, обожгла легкие, запачкала ребра, неровными каплями стекая вниз, по свернувшемуся в дискомфорте желудку, падая и разлетаясь фейерверком брызг где-то на дне. Пальцы мои попадают в плен крепкой ладони. Глаза утыкаются в зеленый шелковый платок, наброшенный поверх черной рубашки, рюшами спадающей на синий суконный сюртук. Два ряда металлических пуговиц тянуться вниз ровным чеканным строем. Внутри холодеет, опускаясь потоком лавины до самых пят.       — Не бойся. Я не забыл о твоём подарке.       Хриплый шепот касается макушки, осыпаясь искрами от кончиков ушей и дальше по шее. Меня приобнимают за талию, не оставляя и шанса отстраниться. Пальцы выскальзывают из атласа, чтобы после быть пойманными вновь. В ладонь ложится что-то объемное, приплюснутое и шершавое. Опускаю метающийся в сомнениях взгляд. Крышка карманных часов загадочно переливается золотыми вставками. Узор инкрустированного янтаря напоминает знакомый цветок. Позолоченная цепочка свисает на поддерживающую мою руку мужскую. Неясная трель отдает откуда-то из глубин и одновременно она везде.       — Тебе нравится, Рив?       Неспешный кивок встряхивает спрятавшихся тараканов, что лишь сильнее закапываются в артерии сознания. Подбородка касаются изящные пальцы.       — Тогда посмотри на меня.       Сердце пропускает удар, чтобы забиться в лихорадке. Тело будто окоченело, повредилась главная деталь механизма. Колесо прокручивают, обломав оставшиеся зубчики и перемолов лед в кашу. До последнего скрываю взгляд. Наконец поднимаю глаза.       Тук-тук.       Меня подхватывают прежде, чем я отталкиваюсь и устремляюсь в падении. Вместо крика выходит жалкий писк. Ядовито-горчичная радужка впивается в меня накрепко. Из-под искривленной маски выглядывает удовлетворенная улыбка. Часы маятником замирают на пальце мужчины.       Тик. Так.       — Смотри мне в глаза, Рив.       Всё внутри содрогается. Жгучее и острое нечто заполняет бьющееся в агонии сердце. Лава уступает этому нечто, съедаемая заживо. Горечь всасывается в разбухший язык, сочась из переполненного горла. Мир теряет привычные краски. Цвета блекнут. Пляшет в истерии старая кинопленка. Потертости и царапины сливаются в одно. Яд радужки окропляет губы. Руки слабеют. Что-то падает на пол, рассыпается миллионами частиц. Тело оседает облаком, растворяется в тяжести бытия. Острые шипы пронзают душу. Крик вырывается немой пустотой. Кандалы опоясывают тело, лишая контроля. Разъедающая субстанция затыкает глотку, прожигая насквозь легкие. Барахтания лишь раззадоривают сталь. Желудочная кислота выплескивается, выжитая инородным месивом. По венам пробегает ток. Судорога охватывает конечности, выворачивая их наизнанку. Чужие прикосновения спасательным кругом ложатся на лицо. Кандалы грубо дергают.       Горчичная радужка довольно поблескивает во тьме маски. Улыбка становится мечтательной.       — Да… Именно так.       Тик. Так.       Руки не слушаются. Свободная ладонь стремится остатками сил оттолкнуть мужчину, но оседает на напряженном плече. Попытка зацепиться за край сюртука проваливается. Ледяные тиски на запястьях ослабевают. Холод губ обволакивает кожу. Онемевшие пальцы в плену атласа покрываются мурашками. Тыльная сторона ладони горит ни то от обморожения, ни то от мелких поцелуев. Ловлю блестящий горчичный взгляд.       По запястью к локтю прокатывается увесистая цепочка.       — Твой подарок ждет тебя, Рив.       Тик. Так.       Сердце коченеет, погрязшее в пучине мрака. Яд поражает мозг, укрывая тот в сумраке комнаты. Веки ещё дрожат, но и их постепенно заполняет тьма. Глаза напротив смеются. Мир падает в бездну.

***

      Тишина милосердно свернулась коконом. Иллюзорное спокойствие колыбелью укачивало перенапряженное сознание. Здесь было хорошо. Здесь контроль терял смысл. Река забвения смывала все заботы и тревоги, погружая всё глубже в объятия ничего. Порыв свежести всколыхнул остатки чувств. Сладкий аромат сочных фруктов перебили ноты пряных специй. Где-то за гранью кокона едва уловимый стук перетекал в жизнь. Жизнь… Душа вяло встрепенулась, цепляясь за это слово. Веки дрогнули под тяжестью бессилия. Луч света озарил темное царство. Я потянулась на встречу потоку, противясь упрямо оплетающим разум щупальцам. Победный рывок раскрыл кокон, высвобождая пылающую волю из-под гнета тьмы.       В потуге открыла глаза.       Серый каменный потолок угрюмо застыл надо мной. Пыль всё четче прорисовывалась на фоне скромных бликов, неловко затесавшихся средь беспорядочных трещин. Вздох облегчения и одновременно скупого разочарования вырвался из клетки тела. Послышались торопливые шаги. Потолок перекрыло обеспокоенное лицо Дома. Чувство раздражения окончательно сняло остатки дурмана сна. Видимо, моё настроение отразилось в глазах, потому что Дом хитро улыбнулся.       — С пробуждением.       Приподнявшись, огляделась. Привычная одежда всё ещё была на мне, а вот обстановка всё же сменилась. В дальнем углу стоял круглый стол рядом с которым расположился простой деревянный стул, поверх которого была накинута кожанка. Чуть поодаль в другом углу на небольших полках в два ряда расположились книги, одна толще другой. Около меня стояла прикроватная тумбочка, квадратная и маленькая. Поверх дубовой крышки на подставке плавилась одинокая свеча. Всё это вмещала в себя крохотная темная комната. Я заворочалась на односпальной кровати, усаживаясь поудобнее в позу лотоса. Дом присел на край, наблюдая за моими движениями.       — Я отключилась?       Вопрос прозвучал как утверждение, но Дом кивнул.       — Упали в обморок. Хорошо, что я оказался рядом.       Смутные воспоминания вспышкой проявились в сознании. Сглотнула, отгоняя накатывающее смущение. Неуютно заерзала, оправляя толстовку. На границе подсознания рваным образом вспыхнул волчий оскал. Я сжала дрогнувшими пальцами колени. Дом молча лицезрел смену эмоций.       Мужчина встал, отходя куда-то в сторону. Мой упрямый взгляд сверлил дырку в сером клетчатом пододеяльнике. Даже когда кровать скрипнула. Какое-то время царило безмолвие. Звук лопнувшего пузырька, разлетевшегося мелкими брызгами, шипением осел в ушах. Покрытая вьющимися волосками рука замерла в сантиметрах от меня. Я нехотя подняла глаза. Вода в стакане подмигнула сверкнувшей гранью на новом пузырьке, фейерверком рассыпавшимся на сотни капелек. Ком жажды в перемешку с дохлой тошнотой застрял в горле. Искры веселья в белых глазах Дома столкнулись с бурлящей лавой сердца.       — Что это?       Дом усмехнулся.       — Стакан воды после беспокойного сна.       Внутренний скептик не оценил ловкость хода. Осторожность методично убеждала, что не стоит принимать ничего съестного от незнакомца. Но логика, отмахнувшись на железо-бетонные доводы, выдала титановое доверие. Он ведь помог мне. Дважды. Из подвала сознания потянуло сыростью.       И оставил на съедение волкам.       Мысль глубоко полоснула по сердцу. Дом заметил мои метания.       — Не беспокойся, Белоснежка. Сегодня тебя никто не отравит.       Ком в горле стал противнее. Сглотнула. Пальцы сами потянулись к стакану.       Прохладная кожа митенок контрастировала с горячей кожей мужчины. Взгляды наши встретились.       — Ты за ней на луну летал?       В глубине снежного поля что-то вспыхнуло. Отголосок северного сияния легкой дымкой осел на губах.       — Можно и так сказать.       Дом резко посерьезнел. Ладонь его неловко разжалась, переключившись со стакана на катышки брюк, желваки напряглись.       — Прости, Рив. Эрика рассказала мне, что случилось. Я знаю, что оправдания тут не уместны, да и ты имеешь право не верить мне. Но возникли обстоятельства, которые нужно было уладить. Я просчитался, оставив тебя одну и переложив груз непосильной ответственности ребенку. Моя ошибка могла…       Слова застыли в воздухе. Дом прикусил губу. Ладони сжались в кулаки, отчего дорожки вен и мышцы на бледной коже проступили отчетливее. Взгляд был затуманен жестокими, нещадными мыслями. Следуя какому-то душевному порыву, моя рука накрыла напряженную мужскую. Волоски зашевелились, следом проснулись мурашки. Глаза Дома поднялись на меня в сомнении.       — Не стоит. Я верю.       Пульс под моими пальцами дрогнул, участился. Мой, кажется, тоже.       — Но я хочу знать, что происходит. И пока что у меня всё больше вопросов.       Дом не шевелился, разве что взгляд его бегал по моему лицу.       — Спрашивай.       Надежда затеплилась в груди.       — Хорошо. Тогда что это за место?       Дом улыбнулся, посмотрев насмешливо, будто я задала самый очевидный вопрос на планете.       — Моя комната.       Вздох вышел тяжелым, но я сдержалась от грубых комментариев.       — Это логично. Но я больше про то, где конкретно находится твоя комната? Что это вообще за подземелья такие? Кому и главное зачем пришло в голову обустраивать пристанище в заброшенном городе?       Приглушенный смешок отозвался дрожью. Дом коротко затрясся, пряча лицо за прикрывающей рот ладонью. Озорная улыбка и влажные от переполняющего веселья глаза встретились с непроницаемой стеной холода.       — Что смешного?       — Помедленнее, Рив. От такого количества запросов у меня может закипеть мозг.       Пока что от возмущения кипела только я. Отдернув ладонь от мирно лежащей под ней мужской, насупилась. Дом вздохнул, примирительно подняв руки.       — Извини. Просто ты такая милая, когда злишься.       Румянец припорошил щеки. Цокнула, отгоняя чары мужчины и поправляя растрепавшийся после сна хвост. Ну уж нет, знаю я такие манипуляции.       — Не отходи от ответа.       Дом фыркнул, расправляя смятый пододеяльник.       — Ты уже сама ответила на один вопрос. Да, это подземелья. Но мы называем их нижним городом. Я точно не знаю, как пришла идея сделать из него этакий жилой комплекс, да и почему именно здесь, но так было ещё до меня. И по всей видимости условия соответствовали потребностям.       — Чьим потребностям?       Дом отвел взгляд, рассматривая что-то в углу. Челюсть его сжалась. Огонек свечи дрогнул.       — Дом?       Мужчина напряженно что-то обдумывал. Секунды перетекали в минуты. Казалось, время замерло, или наоборот двигалось, но нарочито медленно. Мои глаза блуждали по сосредоточенному лицу. Дом шумно выдохнул.       — Всё что я могу сказать, так это то, что на то были свои причины.       Вулкан дрогнул, посылая волну гнева по венам.       — Почему? Почему ты живешь здесь? И Эрика… Она ведь тоже здесь не одна. Сколько вас?       Дом потер виски, жмурясь.       — У меня нет другого выбора. Как и у остальных. Да и Эрика…       Молчание тяжелой ношей осело на сердце.       — Ей некуда вернуться.       Всё внутри сжалось от понимания. Сочувствие беглым всполохом коснулось продрогшей души.       — Всем нам некуда вернуться. Поэтому, так или иначе, мы друг для друга семья. Небольшая, или может, даже огромная, но семья.       Вместо ответов разум получал всё новые вопросы.       — Кто вы?       Дом странно посмотрел на меня.       — Хороший вопрос… Люди, потерявшие надежду на светлое будущее и веру в лучшее? Заблудшие души, не нашедшие лучшего приюта? Или может вовсе не люди? Оболочка может и человеческая, а вот внутри… Что внутри?..       Потерянный взгляд Дома всколыхнул струны души, тупой болью отозвавшиеся где-то на дне.       — Откуда ты, Дом?       Мужчина вздрогнул, как от пощечины. Взгляд его забарахтался, в поисках опоры. Тишина впитала в себя сумрак, поглощая проблески беспокойных мыслей.       — Это уже не важно.       Мне показалось, но голос Дома дрогнул. Сталью, алмазной крошкой, впившейся в связки, но так болезненно, так неестественно натянуто. В груди стало тесно.       Вздох вышел неуклюже шумным.       Дом вопросительно уставился на меня. Ресницы дрогнули от непрошенной влаги. На пальцах осталась скопившаяся до этого в уголках глаз слизь. Пряча ладонь в рукаве толстовки, а взгляд в отблесках свечи, прикусила губу, отгоняя вновь подступивший к горлу ком.       — Прости…       Вода в стакане встрепенулась. Чуть горький, с крупицей соли привкус осел на языке, заглушая сдавивший горло всхлип. Прохлада окатила горящие в спазме стенки.       Когда душевный порыв поутих, а стакан был испит до дна, я робко подняла глаза. Снежное поле озарилось мириадами звезд, в глубине земли вечных метелей зацвел подснежник. Улыбка, преисполненная нежностью и неясной благодарностью, вскружила голову. Вопреки ожиданиям ни следа упрека, ни осуждения не было. Только теплая поддержка и искреннее разделение чувств. От унисона душ сердце екнуло.       — Дурочка. Тебе не за что извиняться.       Что-то теплое разлилось по ребрам, рябью пройдясь от груди до щек.       — А Дэй… Вы давно знаете друг друга?       Вопрос слетел с языка сам, мысль не успела толком перевариться, сформироваться во что-то цельное. Очарование момента испарилось. Дом сухо усмехнулся.       — Давно.       Мужчина понуро посмотрел под ноги, не решаясь или не желая развивать тему. Упрямая часть личности подняла веки.       — Эрика утверждала, что он часто бывает в разъездах по работе. Что за работа?       Дом поморщился.       — Работа? Ну да, работа… Если считать нахождение на посылках вознаграждаемым трудом.       Неприязнь ядовитыми испарениями осквернила мирное пространство.       — Что за посылки?       Пальцы Дома сплелись в замок, который тот методично расхлебывал.       — Да так… Поездки дальние, да маршруты расписные. Ооо, задания куда интереснее. Говорил Дэй о том, что путешествовать любит? Прекрасное ценит?       Первая встреча перебойным шумом хлиплого радио заиграла под аккорды воспоминаний. Холод глаз Дома осколком впился в сердце.       Мой кивок только вызвал больший буран.       — И встретились вы, наверное, при случайных обстоятельствах.       Неоправданное чувство тревоги подцарапнуло изнанку души. Дом зло и весело оскалился.       — Конечно. Конечно…       Досада, торжество и щепотка горечи сквозили в пустом взгляде.       — Вот только Дэй упустил одну важную деталь. Ничего случайного в его строгом маршруте нет. И любая случайность на его пути — лишь выверенная точными расчетами ступень.       Что-то хрустнуло под ребрами. Капкан сработал против ловца. Сознание металось в ужасе и бессилии. Повторные запросы выдавали один и тот же результат. Поломалась программа? Каталожные карточки фальшивили данными? Или сердце старательно избегало чистоты водной глади?       Поверхность зеркального диска озарила сознание.       Дом победно ухмыльнулся.       — Верно. Однако, действительно ценитель прекрасного.       Слова пролетели мимо ушей. Жгучая адская боль разрушала тихую гавань души. Внутренний мир сотрясал дестрой, под знаменем революции столкнулись тараканы. Розовый закат принес с собою ветер. И этот ветер всё более разрастался в свирепый ураган, не знающий преград. Соломенные ворота не мешали ему ломать шаблоны, устроить переворот, сорвать проросший сорняками газон, поджечь спичечную крышу. Тараканы в панике цеплялись за обрывки карточного города. Вальты и дамы, подхваченные смерчем, скрылись где-то в эпицентре стихийной катастрофы. Лепестки белых роз каскадом укрыли небо. Король с королевой ещё пытались подчинить неподкупное, но золото прутиками растворялось в потоках ветра. Заветный туз стал ноевым ковчегом. Летучий корабль расправил крылья, позволяя потоку направить судно к новым берегам. И будь, что будет. Новый город? Новый мир? Новый ветер.       Воздух пушистым облаком вписался в грудь. Буря утихла так же внезапно, как появилась. Тепло мурашками окатило плечи, сосредоточившись в груди.       Щелк.       Белое снежное кружево, обрамленное чернотой ночи, застыло в досягаемости лица. Дразняще близкое дыхание взыграло кровью по венам. Смешок бархатом коснулся ушей.       — Кулон.       Слово неясным значением закупорилось в сознании.       Тудум.       Щеку опалило. Горячая волна щекотнула мочку.       Сердце пойманной птицей затрепетало в грудной клетке. Вздох вырвался из горячих тисков, чтобы попасть обратно в западню объятий.       — Тссс…       Насмешливый шепот анестетиком прошил разум. Тараканы попрятались по норам, не желая попадать под действие вредоносного препарата.       — Я всё объясню. Просто подыграй мне.       Локон оплели искусные пальцы. Невесомое прикосновение беглым наплывом укутало тело от пят до макушки. На виске остался теплый след губ. Сердце безумствуя забилось о ребра, в неясном смятении закружило голову. Дорожка мурашек неровной чертой пролегла по шее, теряясь где-то под ключицами. Тихий вздох где-то под ухом диссонансом отозвался в груди.       — Дом…       Мои ладони замерли на пол пути. Шумный вдох терпким коктейлем впитался в плечо, бурлящей смесью отравляя пульс. Ковчег попал в огненный шторм. Позвоночник пронзило током.       Мои пальцы запутались в митенках. Чужие запутались в непослушных волосах.       — Я знаю, где твои друзья.       Время замерло в моменте. Локоны водопадом раскинулись по спине. Волнение многоярусной волной импульса прокатилось по этажам души.       Вопрос не успел обрести форму.       Трепетный поцелуй запечатлелся на шее. Прерывистый вздох лишь раззадорил шторм.       — Я помогу вам выбраться.       Огонь скользнул вниз.       — Но ты должна довериться мне. Комок надежды затеплился в глубине забытой части души. Послышался удар петель. Свеча потухла. Тело прошило короткое замыкание. Лопатки больно впечатались о каменную стену. — Дядя Дом! Контакты грубо перервали. Мы вместе с Домом в две пары глаз уставились на источник катаклизма. В проходе остановилась тяжело дыша знакомая фигура. — Дядя Дом… Там… Тени облепили лицо девочки, мешая чётко видеть его выражение. Короткий отблеск оборвался всхлипом. Дом подскочил. — Что случилось? На душе сделалось гадко, предчувствуя неладное. — Там… Опять они. И-и они так кричали… Дом мягко обнял девочку. Из-за его спины послышались тихие рыдания вперемешку с обрывками плохо перебираемой и переработанной речи. А собственно как понимать? Понимать то как? На слух это было больше похоже на инопланетянные сигналы под аккомпонемент и гнёт нескончаемого потока журчащей на своём воды. Противоречия разбирали мозг на кусочки, сверля одно ухо поломанной зубной щёткой, а второе затупившимся гвоздём с погнутой шляпкой. Ни чистоты мыслей, ни остроты ума это не прибавляло. — Почему ты одна? Где Карл и Дженни? Эрика неловко размазала остатки слез рукавом пижамы. — Не знаю. Когда я проснулась, их уже не было. Я проверяла на этажах, даже на Центральной площади. Нигде… Дом замер. Замерло и всё вокруг, наверное на несколько километров. Лишь пламя свечи напоминало, что ход минут продолжался. Источник жизни в мёртвой Пустыне. Может ли он заполнить пустые души. Даровать им покой? Свободу? Молчание с каждлй каплей воска обжигало душу. — Нигде. Слово неправильным холодом мужских губ полоснуло иголкой по сердцу. Дом поднялся под взгляды, теплящиеся крупицами надежды. — Мы найдём их, Эрика. Но сначала давай-ка навестим тётю Даран. Лицо девочки просветлело. Уголки губ её наметили слабую улыбку. Дом обернулся. — А ты, Рив, составишь нам компанию. Обманчиво белые хихикающие демоны скрылись в глубине глаз. Любопытство пытливо глядело на возмущение. Обреченность скептически смотрел на обоих. Язык вынес вердикт: — Хоть на край света. Если он за углом.

***

Ручка двери ускользнула из непослушных пальцев. Ноги сделали шаг, другой. Глухой шум столкнувшегося с подошвой камня потонул где-то на глубине. Бездна приветственно распахнула жадные объятия. Тело дёрнуло. — На луну за новым стаканом воды лететь не нужно. До столовой можно дойти пешком. Руки Дома на моей талии разжались, позволяя вернуть равновесие. Сердце гулко стукнулось о ребра. Разочарование пульсом забилось по венам. Бездна затаилась, пробурчав что-то на голодном. — Я даже шутить расхотела. Смешок над ухом позволил вздохнуть свободнее. Ступни увереннее ощупали опору. Взгляд заскользил по кромке этажа. Наверное так выглядел Колизей в лучшие годы. Если бы не серость стен и замкнутость пространства, можно было подумать, что мы в Италии. Может так оно и было — столицу мне посетить за двадцать лет так и не удалось. Под ней тоже путешествовать не доводилось. — Не хочу показаться глупой, но это и есть ваш Нижний город? Дом обернулся, замедляя шаг и позволяя себя догнать. — Верно. Ожидала чего-то другого? Открытые узкие площадки гипнотической воронки терялись внизу. Потоки мягкого света хаотичными вкраплениями стягивались в чернильное ничто. На глубине мелькнула тусклая вспышка. Я порывисто тряхнула плечами, двигаясь ближе к стене. — Честно — худшего. Кандалов и кости пока не вижу. Мужчина фыркнул, ровняясь со мной. — Здесь находится спальный район. Она же зона отдыха. Каждая комната оборудована для обеспечения сна и расслабления после тяжёлого рабочего дня. Кандалы в комплектацию не завезли. Но в старой части города можно найти отдельные помещения с условиями под твои запросы. Смотреть особо не на что, бывают там редко. А вот когда бывают… Губы Дома растянулись в таинственной улыбке. Глаза с хитрым блеском поймали импульс удивления. Ресницы дрогнули, пряча наготу мыслей. Очередная дверь равнодушно отразила мой обжигающий взгляд. Лицо жаром пропитало кожу от ушей до ключиц. Воспоминания о случившемся в комнате постучались непрошенным гостем. Шея покрылась мурашками. Собеседник удовлетворённо затих. Ладонь невольно коснулась обнаженного участка кожи. Сбившийся пульс забарабанил под подушечками пальцев. Отведя прядь волос с лица, аккуратно покосилась на мужчину. Наши взгляды встретились. Опора под ногами зачем-то решила сыграть со мной в песчаный лабиринт. На очередном бархане я запнулась. Краткий миг полёта показался вечностью. Зыбучая ловушка с хлюпающим чавканьем сомкнула челюсти. Секунды каплей пота стекли по виску. Весенний порыв с лёгкостью подхватил оцепеневшее тело. Зачарованным пологом накрыло ладони, частицы колдовства осели на веках. — Мои речи про кандалы настолько впечатлили вас, мадемуазель? Размеренный стук сердца позади чужеродным звуком прокрался сквозь вены. Вдох перетек в полузажеванный хрип. Наши взгляды встретились. Дом дёрнулся. Отвернулся. — Что с тобой? Я попыталась заглянуть ему в лицо, но мужчина отпрянул. Коротко бросил: — Молния. Заела. В недоумении застыв рядом, уставилась на дрогнувшие плечи. Митенки скользнули по бледной коже. Поток невысказанных слов успокоил привычно озорной взгляд Дома. — Пустяки. Улыбка мужчины должна была служить подтверждением его слов. Но что-то в лице его меня насторжило. Глаза зацепились за ладони. Я заметила, как дрогнули пальцы. Дом перехватил мой взгляд. — Поторопимся. Эрика наверняка нас потеряла. Спешный пас руками в сторону лестницы смог на секунду отвлечь меня от главного. Вернуть внимание к странной детали не дал мягкий но настойчивый толчок в спину. Я подчинилась. Не успели мы пройти и пары шагов, как вдалеке показалась знакомая фигура. Оживленный взгляд девочки окончательно распустил запутанные мысли. — Тётя Доран ждёт нас. Взгляд Эрики остановился на Доме. — И Вас тоже. Мы с мужчиной переглянулись. Кривая ухмылка во мраке вызвала во мне сомнительные ощущения. Была ли то тревога, или предвкушение неизбежного, разобрать не получалось. — Что ж, поздравляю. Сегодня твой день. Сердце, переполненое расшатывающими душу и тело эмоциями, забилось быстрее. — Ты сможешь увидеть кости.

***

Не так я представляла летние каникулы. И если идея авантюрной вылазки с попутным поиском взаимосвязей с происходящим в моих жизни и голове пару недель назад казалась заманчивой, то сейчас, перед резными дубовыми дверями на глубине в несколько десятков милль под землей, энтузиазм куда-то улетучился. — Нравится? Голос Дома искрился приторной заботой. — Пока не определилась. Я не видела, как мужчина закатил глаза, но услышала, как он цокнул языком. Эрика обошла нас, остановилась напротив входа. Маленькая ладонь застыла над массивной ручкой. Мою попытку подойти и помочь прервал шик позади. Поймав непривычно серьёзный взгляд Дома, я вернула внимание на Эрику. Тук. Тудук-тук. Стук о дерево эхом потерялся где-то за дверями. Тук. Тудук. Тук. Мысли застыли в зыбкой тишине. Тук. Сердце замерло в хрупком мгновении. Тудук-тук. Как долго я ждала. Тук. Тудук. Тук. Тудук. От грохота по ту сторону по телу прокатилась волна мурашек. Я поежилась, ни то от стыда, ни то от холода. В этот момент двери открылись. Ледяная волна воздуха накрыла всё кругом. Слезы выступили на ресницах, застилая взгляд. Я протерла глаза, стряхивая наваждение. Шум стих. Звенящая пустота заполнила собой открывшийся вид. Шаг потонул в этой вязкой субстанции. Звуки пропали, как пропал сковывающий страх. Я больше не чувствовала холода. Не чувствовала ничего. Ноги, непривычно лёгкие, как и всё тело, несли меня вглубь бесконечного коридора. Где-то вдалеке мелькал тусклый свет. Он притягивал, звал к себе в немом прошении. И на этот зов не возможно было не ответить. Шаг, другой, по шахматный плитам. Через клетки, зигзагами. Только по белым через каждые три шага. После по черным через один. Назад. По углам самодельного квадратного поля. Чёрный. Белый. Чёрный. Белый. Направо. Прыжок через два шага. Без падений. Если упасть на чёрном квадрате, можно провалиться. А если на белом? Холод. Очередная плитка. Чёрная. Снова белая. Пробел. Сломанный поворот. Нога замирает над пропастью. Прыгай. Нога делает шаг. Нога делает. Нога. Прыгай. Я упаду. Чёрный квадрат. Он сломан. Прыгай. Чёрный квадрат. Квадрат. Чёрный. Чёрный. Чёрный. Где белый? Белый. Чёрный. Прыгай. Я упаду. Белый квадрат. Толчок. Воздух наполняет каменные лёгкие. Шаг на квадрат. Шаг. На. Квадрат. Прыгай! Почему так холодно? Квадрат. Белый квадрат. Что будет если я упаду на белом? Тишина. Почему так тихо? Чёрный квадрат. Квадраты. Чёрные. Налево. Направо. Прямо. Назад. Вокруг. Чёрные. Прыгай! Белый квадрат. Упасть на белом. Взгляд. Чёрные ткани. Чёрные одежды. Взгляд. Какой он? Упадёшь. Чёрные квадраты. Ткани. Одежды. Взгляд. Взгляд. Где ты? Твоя вина. Чёрный. Взгляд. Где? Белый квадрат. Взгляд. Белый. Шаг. Прыжок. Невесомость. Воздух в каменных лёгких. Взгляд. Чёрный. Чёрный. Чёрный. На твоих руках. Улыбка. Вздох. Улыбка. Воздух наполняет полупустые лёгкие. Выдох забирает с собой скопившуюся тревогу. Рваная пустота растворяется в новом глотке. Белый квадрат. Улыбка. — С возвращением, милая. Воздух. Глоток переливается за край. Звук удара о пол резонирует с моим преземлением. — Тише! Тише. Тебе ещё рано… Содранные локти упираются во что-то гладкое. Поворот не… — Тише! Искры осыпают голову раньше. Что-то звякает над ухом. — Нееет! Душевный крик тает на фоне тупой боли. Секунда. Прохлада касается затылка. Зажмурься! Темнота. Липкость рук никак не вяжется с тишиной. Дрожащие веки отказываются подниматься. Я всё ещё сплю? И сплю ли я? Если да, то почему меня бьёт дрожь? Почему я не чувствую тепло пролежанной жёсткой подушки? Нет звука будильника. Может, я оглохла? Тогда это к лучшему. Не хочу просыпаться. Не хочу. Не надо. — Фху… Хвала Первозданому. Ты цела. Я резко открываю глаза. Облегчение в чужом взгляде на мгновение помогает переключиться. Ладонь бессильно опускается на деревянный пол. — Спа… — Ты! Вторая рука не успевает коснуться пола. Зато голова успевает встретиться с чем-то позади. — Да тише! Искр становится больше. Глаза отказывают открываться во второй раз. Пока потираю ушибленное второй раз место, свободная рука отчаянно цепляется за край чего-то ворсистого. — Обожди. Обожди! Я не успеваю приподняться. Ткань выскальзывает из ослабевшей ладони. Грохот обрушивается на мир лавиной. Сугробом придавливает и меня. Не похоже на сон. А если это и сон то уж больно шумный. Приподнявшись на упирающемся, кряхтящем суставами локте, еле сдерживаю насыщенный возмущениями вздох. И к тому же болезненный. Когда картинка становится чётче, наконец-то удаётся разглядеть обстановку. Первым бросается в поле зрения угол потрепанного ковра. После тьма ласково укутывает каждый угол комнатенки. Сглаженная атмосфера мнется в багрянце камина. Прижимаюсь ближе к полу, осторожно оглядываясь на то, что притаилась позади. Израненная тумба, в кровавых отсветах на лакированных ножках с осуждением взирает на меня свысока. Прижимаюсь ещё ближе, стыдливо отводя взгляд. Деревянный пол, к моему облегчению, ровно относится к моему маленькому позору. Но расслабиться не получается. Локти ноют под аккомпонемент стучащего в беспокойном ритме. Приподнимаюсь. Осознав, что небо не стремится свалиться мне на голову, поднимаюсь увереннее. — Да… Вот уж шум. Давно у меня не было гостей. Цветастый плед почти спадает с крепкого плеча, но женщина небрежно перекидывает его конец обратно. Пара прядей, выбившихся из плотно всбитого в наэлектризованный комок букета кудрей, перетекает по увешанной камнями и шнурками шее. Женщина держит в мягко сплюснутых подушечках пальцев ещё один шнурок. Скрипучий писк грустно замолкает под тяжёлым взглядом густых ресниц. — Простите… Тьма сплетается в комок. Алые языки пламени теряются под глубиной век. Спокойствие оседает на плечах томящей ношей. Сахарные губы растягиваются в улыбке. — Милая, извиняться должна не ты. Из-за женской фигуры показываются бока вазы. Писк больше смахивает на сорванную со струны под дрожащим пальцем новоиспеченного музыканта ноту. Сама не понимая, зачем, вытягиваю руки навстречу. — Позвольте, я помогу. Восторженный вздох вырывается раньше, чем мне удаётся приблизиться. Крепкая хватка цепляет ладони лишь на мгновение, но мне удаётся пережить все стадии болевого шока. Когда пытка оканчивается, заместо ожидаемой тяжести ощущаю лишь… Ничего? Пара красных бусинок опровергает догадки. — Ах, моя прелесть. Давно было нужно тебя переставить. Запылилась, бедняжка. Пока женщина баюкает вазу, бусины успевают оценить новые перспективы. Шустрые лапы делают трюк. Пошатнувшись, выпускаю белый комок из рук. Хвост наглеца теряется где-то в шерстяном ворсе ковров. — Так-то лучше. Женщина довольно оглядывает работу. Теперь ваза украшает полку рядом с камином. А также стопки книг, какие-то сувениры и ещё пару тройку мелочей по шкафу. Дверца закрывается как раз, когда я успеваю отслониться от стены, предотвратившей очередное падение. — Ой, что же мы стоим? Присаживайся! Кресло подо мной приятно проседает. Успеваю лишь устроиться поудобнее, как напротив на столик приземляются две чашки вслед за блюдцами. — Не стоит… Поток чая на секунду останавливается. Пара капель падает с носика чайника на аляпистую скатерть. — Нет-нет. Я настаиваю. Сегодня такой день. Прошу, побудь моей гостьей, милая. Трехлистные кексы в кокосовой карамели уже готовы. Связка бус россыпью фейерверков пролетает мимо. Тарелки с ложками ложатся в ряд. — Приятного. Аромат арахисовой крошки с нотами кремового суфле приятно щекочет ноздри. Глоток раскрывается на языке горячим послевкусием ягодного джема и щепоткой горького шоколада. Приятная слабость охватывает тело. Женщина напротив довольно улыбается. — Ещё чашечку? Чайник в её руках уже готовит новую порцию. — Спасибо. Всё вкусно. У вас золотые руки… — Ах, как я могла? Мой взгляд теряется в полах развивающихся в порыве юбок. Дверцы шкафов то и дело хлопают, не поспевая открываться. — Вам помочь?.. Стоит подняться, как тут же на меня обрушивается охапка вещей. — Куда же я могла их положить? Может здесь? Из горы коробок мне удаётся различить пару чайных наборов. В ещё двух угадываются специи. До тех, что держат эту пирамиду рискнуть добраться не решаюсь. — Ага! Вот где вы… Женщина возвращается к столу. Ещё одна коробка умещается на краю скатерти. Из-под деревянной крышки доносится благоприятный аромат. Прежде, чем я успеваю понять, что это, мне протягивает новую чашку. — Вот так-то лучше. Новая порция чая в этот раз украшена нежно-белыми лепестками. — Спасибо. Но я бы хотела узнать, где нахожусь. И кто вы? Женщина вощвращается с порцией кексов. Раскладывает всё на центральную тарелку. — Ты у меня в гостях, милая. Можешь звать меня тётя Даран. В нашем театре так повелось ещё со времен Пожара. — Пожара? Тётя Даран, а сомнений в том, что то она, у меня нет, ласково поглядывает на меня. — Дело давно минувшее. Но последствия терзают наш город и по сей день. — Вы сказали театр. В вашем городе есть и такое? Тётя Даран переложила пару дымящихся кексов на отдельную тарелку и поставила передо мной. Я благодарно кивнула. — Наш театр славится своими постановками. Актёры чудесны в своих ролях. Не всем по душе, но при наших условиях любой исход важен. Арахисавая паста приятно легла на язык. Свежая выпечка сладостью повязала нёба. — Дом ничего мне об этом не рассказывал. Глаза тёти Даран заискрились взрывной карамелью. — Ах, Дом. Да, хороший мальчик. Его игра всегда меня радует. Ещё с первых выступлений я призывала его нести таланты в публику. С такой душой нужно освещать сцену. Жаль, он не всегда меня слушает. Но дети его любят. С ними он раскрывает лучшее в себе. И они с ним гораздо счастливее. Хороший мальчик. Тётя Доран осушила ещё одну кружку чая. Чайник вновь пошёл в ход. — А как часто проходят выступления? И где? — Каждую ночь. На Площади. Чай приобрёл более терпкие ноты. Лепестки придали воде вязкости и тягучести. Наверное, кисельные берега на вкус ощущаются именно так. — Мне ещё не довелось видеть Площадь. — Скорее всего, ты просто не дошла. Площадь у нас в самом сердце города. Минут пятнадцать минимум по лестничному проспекту. Потому мы чаще ходим через центральную сеть коридоров. Мысленно взяла на карандаш при встрече расспросить про коридоры Дома подробнее. — А как я попала сюда? Мы шли к вам с Домом и Эрикой. А потом… Память обрывала поток воспоминаний на этом моменте. — Я нашла тебя уже здесь, милая. Ты была без сознания. Я как раз вернулась после сбора трав. Хорошо удалось собрать полуденный шалфей. Так тебя и пробудила. Далеко же тебя унесло… Голова загудела под сложнопереваримыми рассказами. Очередной кекс пролез в желудок с трудом. — Ничего не помню. Тётя Доран внимательно посмотрела на меня. Под густыми ресницами вспыхнули неясные отблески. — Так бывает, когда уходишь за пределы Пространства. — Пространства? Тётя Доран неожиданно тепло улыбнулась. — Не бери в голову, милая. Ещё чаю? Моё мотание головой прерывает кипение чайника. Тётя Доран уже пархает у плиты. Переливы чая отдают в ушах, теряясь на фоне гудения. Чувство странной пустоты заполняет виски липкой ватой. В груди разрастается тугой ком смутно ясных вопросов. Важных вопросов... Продолжение следует.