Засохший цветок

      Дот смотрела Лагерь Купидона уже раз в тысячный, с момента первого просмотра, он всегда помогал ей отвлечься от ужаса в жизни. Как вдруг послышались шорохи с той стороны комнаты, где самоцвет сложила обломки своего прошлого. Но какова природа этих шорохов? Это не могли быть ни Бисмут, ни Ляпис, они на первом этаже, а люк закрыт. Пери старалась не отвлекаться на это, но внезапно уловила там движение боковым зрением...        Она вскочила, встав в боевую стойку, готовясь защищаться. Пока камень так стояла, плюшевая игрушка, неуклюже сидевшая на кассетах, рухнула на пол под действием гравитации, что заставило Дот вздрогнуть от неожиданности. — Вот дура, сама сложила чёрт знает как, сама пугается. – она отчитала саму себя, расслабленно опустив руки.        Перидот поглядела на побитый планшет, который кинула в стену, когда испугалась движения в углу. Пара трещин на нём заставила её огорчиться. Самоцвет подняла планшет, рассматривая увечья, она увидела себя в отражении: уставшее грустное лицо, мешки под глазами, визор в царапинах и камень с трещиной. -Жалкий дефект...-бросила Дот. Вероятно, речь шла про планшет или про нее саму, но это было не важно, её это не заботило.        Дефективный самоцвет снова подошла к окну и смотрела в дождь. Она разглядывала дома, тротуары, небо в тучах, лужи и промокшую фигуру, что стояла напротив их дома и пялила в окно. Фигура отчетливо напоминала Стивена, но это не мог быть он: его путь обещает быть долгим – год, как минимум. Последнее сильно насторожило её, сердце, которого нет, ушло в пятки в сопровождении мурашек.       Сверкнула молния и фигура, испугавшись, побежала прочь, оставив за собой лишь мокрые листья. Листья? Ах да, кусты-Стивены, которые остались с времён, когда Кварц хотел помогать всем и вся, но в итоге делал только хуже.       Перидот стало неуютно в такой обстановке, отныне смотреть в окно вовсе не хотелось. Она вернулась в свое лежбище к просмотру сериала. — Это война цветов, Поллет! Тебе это ни о чем не говорит?!- с побитого планшета доносился голос Перси из Лагеря Купидона. Эта фраза настолько въелась в голову Дот, что та, по инерции, говорила её в унисон с актёром.

Резкое Воспоминание

— Это нормально, что у всех разные вкусы по отношению к одним и тем же вещам. Тебе нравятся Пьер и Перси, но не нравятся Поллет и Перси и тебя никто не станет осуждать за это, тебе нужно лишь принять факт того, что Жемчуг и Аметист может не нравиться какая-то часть этого сериала. - Стивен снова учил Пери моралям и правилам коммуникаций, сидя рядом с ней под домом, после её скандала с Жем и Аметист. -Ты прав, - она прижала планшет к груди, качая головой. - Спасибо.

Конец Воспоминания

-Ааааааргггххххх!! - самоцвет рычала, держась за голову. - И это тоже! Чёрт!       Перидот кинула планшет в угол к другим вещам, вероятно, разбив его окончательно. Она категорически избегала любых мыслей и воспоминаний о Юнивёрсе, это приносит слишком много боли. Камень сидела рядом с окном и пыталась думать о чем-нибудь отвлечённом, вроде пшеницы, цветов, пыли на потолке, твёрдости оконной рамы, хрупкости камней и незначительной ценности собственной жизни. Внезапно её осенило: если она сейчас расколошматит голову об каменный подоконник, то не придётся думать о Стивене, не будет душевной боли. Не будет никакой боли вообще! Не будет её самой. Ей казалось, что это правильно.       Дот развернулась к осточертевшему окну, взялась руками за подоконник, запрокинула голову и выгнула спину, замахиваясь. Со всей своей силы она столкнулась камнем с подоконником, в надежде расколоться.       Б-БААМ!       Хризолиты - очень крепкие камни, на ряду с алмазами, ведь прячутся в мантии Земли, по сему она не раскололась, а лишь повредилась. Пери потирала звенящую голову. Было невыносимо больно, но ей нравилось. Самоцвет смотрела на подоконник с вмятиной и трещинами от её головы, парадоксально, но она почувствовала прилив жизненных сил, после содеянного. – Ааааргххх….–немного порычав и сняв визор, бракованная потёрла свой лоб. Оглядев трещины на линзе, надела обратно. –Так намного лучше! – обрадовалась Дот, оскалив свои зубы. Ей жутко захотелось вернуться в оранжерею и снова заняться цветами.        Несмотря на ливень, она отправилась на своё место работы. Дождь барабанил по крыше здания, щелкнул замок и Перидот вошла в теплицу, где не была ужасно долгое время. Окно в потолке было открыто, с него поступала дождевая вода, которая хоть как-то поливала растения, что остались без ухода. Дот предстояла долгая работа, раз она так запустила своё хозяйство: придётся стричь, пересаживать, восстанавливать кустарники и цветы. Стёкла почти полностью заросли, в помещении было мрачно, темно, сыро. Хризолит устраивало это, ей казалось это честным: такой дефективный и расколотый самоцвет, как она, не заслуживает быть в комфорте. Теперь её дом среди грязи, воды, корней и одичавших цветов.       Оливин привела растения в комфортный для них вид, закрыла окно, вытерла пол, пересадила половину растений, избавилась от сорняков, затеяла некоторую перестановку – уработалась, говоря кратко. Самоцвет устало вздохнула, опустив голову на полку с растениями, и тут же отскочила. Что-то колыхнуло её душу, стало больно, но не потому, что вещь была колючей, напротив – она была слишком приятной и знакомой. Растение, которое коснулось её щеки, было кудрявым и мягким, как волосы Стивена… Дот осторожно рассматривала полку с растениями, в поисках источника мягкости и нежности в колких и неприятных зарослях.       Нашла. Кудрявый мох тёмного оттенка, которым покрылся один из горшков. Она достала его и поддалась искушению потрогать вьющиеся отростки растения и немного пофантазировать о волосах её друга, к которым она не позволяла прикасаться, хотя всегда хотелось. Её мысли постоянно уходили в непонятном направлении, каждый раз, когда доходило до него. Почему бы ей просто не принять факт того, что она правда скучает по нему? Почему она не примет то, что ей не хватает хотя бы мысли о том, что он в зоне досягаемости? А ей правда тяжко без него. С каждым днём, руки её всё больше холодели, оставаясь неудовлетворёнными из-за того, что она не может прикоснуться к нему. «Я хочу быть с тобой…».       Пери провела с этим мхом довольно долго, пока к ней не пришла идея. Гениальная идея.       Перидот взяла мох, пару горшков с цветами, которые требовали ежедневного ухода, захватила пару мешков с землёй и направилась домой. Вооружившись механизмами и своими познаниями, как техник, садовод и программист, она засела за свой самый продуманный и кропотливый мип-морп. Конструкция была превосходна: масштабы, воссозданные по памяти, конструкции некоторых деталей, начиная от основного каркаса, заканчивая маленькими подвижными конструкциями на «ветвях» проекта. Самоцвет была одержима тем, что придумала: она несколько дней подряд занималась только этим, носясь по Малому Хоумворлду и Прибрежью в поисках деталей.       Техник делала и переделывала, пока это не было на том уровне, на котором задумывалось. Пери пилила, плавила, шкурила, экспериментировала, выращивала, даже сшивала между собой куски мешковины от земли для внешней оболочки. И наконец, её проект был на пике завершения. —Ты идеален. — фанатично прошептала раздробленный, к тому моменту, самоцвет своему творению. — Осталось вдохнуть в тебя жизнь… Или, если быть точнее - посадить её в тебя.       Садовод взяла выращенный мох и два цветка вместе с землёй – она могла часами любоваться лишь тем получеловеком и цветами – и усадила их в подготовленное место, для завершения образа внеземной красоты. Пери любовалась своим созданием: робот, созданный по подобию Стивена, с мешковиной, набитой сеном, поверх стального эндоскелета, с лицом-мешком, проработанной ротовой полостью и механизмом челюсти, глаза-цветы, кудрявый мох вместо волос. Перидот безумно гордилась собой в этот момент, она правда постаралась.       Разумеется, он не имел искусственного интеллекта и способности двигаться, как вздумается. Это и не важно. Основная функция – физический облик, который можно трогать. «Отработкой» этой функции Хриз и занялась с осторожностью. Она неловко прикоснулась к его плечу, по привычке, опасаясь реакции, но её не последовало. Почувствовав долю безнаказанности, Пери стала гладить его плечо, а после второй ладонью тёрла его грудную клетку, дико смущаясь, будто делала это с настоящим Стивеном. Мысли вскружили её голову, она больше не бегала от них, не бегала от него. Впервые за длительное время, она косо приулыбнулась, обняв своё творение. Ей не хватало этого.       Слеза прокатилась по глубоким трещинам до самой шеи.