Засохший цветок

      Стемнело, очередной ливень прекращался, вся жизнь стихла, пусть мало кто из самоцветом спал, на улице, так или иначе, было пусто. Редкий дождь бился о фигурный асфальт под светом фонарей. Капли стучали по стальным плечам кудрявого создания, поливая его «волосы». Шаг за шагом, движение за движением, синхронизировавшись со своим создателем, промокший робот танцевал в такт дождя. Зелёный самоцвет задавала ритм сему действу, принимая прохладу в свои объятья, позволяя воде просачиваться в её трещины, подобно плитке под их ногами, что мокла точно так же.       В этом танце Перидот не думала ни о чём: ей не нужны другие люди, не нужны самоцветы, не нужен ни интернет, ни планшет, который она разбила. Всё было не важно. Они никогда не были важны ей так сильно, как этот кареглазый парень. Лишь свет луны, шум дождя и луж, разбивающихся под весом этих двоих, фигурные фонари и главный свет этого момента – живое произведение искусства. Впервые за 7 месяцев, самоцвет чувствовала себя полностью свободной от ноющего чувства пустоты. Фальшивый Стивен очень хорошо заменял настоящего, как внешне, так и эмоционально.       Юнивёрс был для неё целой вселенной, как бы смешно это ни звучало, Хризо боготворила кварца и вот – «он» был прямо тут, полностью подчиняясь ей одной и никому более. Ни что не могло оторвать его теперь: ни свет портала, ни обязанности, ни Кристальные Самоцветы, ни Конни, ни усталость. Он не мог обидеть её, осудить, не так отреагировать или сказать что-то грубое в её адрес, как это делали другие, ведь Пери сама управляла его действиями. И она воспользовалась этим. Зелёный самоцвет в танце приблизилась к живой груде мусора «необычайной красоты». В её глазах пылал азарт, страсть и похоть. Дефект потянулась к его лицу, обхватив шею своими предплечьями.       Раздробленные, мокрые от дождя губы коснулись такой же промокшей, грязной мешковины у «рта» недокварца, слюнявя стальной корпус челюсти. Вкус ржавчины, металла и ткани, а также вид и формы того, с кем это происходило, будоражили в ней всё, что только можно было. Остатки земли на холщовом покрытии давали о себе знать, размякая в дождевой воде и стекая прямо в рот и на лицо самоцвета. Своеобразный поцелуй под дождём очень бодрил Хризопраз, пусть она и наглоталась грязи по ходу этого действа.       Поехавшая и её создание топтали асфальт до самого рассвета, когда настала пора возвращаться домой. Уже дома Перидот бережно вытирала фальшивку полотенцем.       Несомненно, сушить его было намного проще, чем себя саму, ведь у Лже-Стивена не было никаких сколов, из которых трудно выгнать воду. Аккуратно вытирая моховые волосы своего друга, Зелёнка погрузилась в воспоминания. –Нагулялись под дождём, как 4 года назад, да? – она усмехнулась, продолжая избавлять мох от излишней влаги.

Воспоминание

–То есть ты хочешь сказать, что кипяток льёт с неба? – пленница всё так же держалась за плечо мальчика у плиты. –Не, это просто вода. Пойдём, я покажу тебе! – положив поварёшку, Стивен пошёл к выходу из дома. Кудрявый гибрид вышел на улицу и с восторгом подался вниз по лестнице. –Стивен, подожди! – самоцвет дошла до прохода, но не торопилась выходить из-под безопасной крыши. Дождь и раскаты грома сильно пугали её. –Да ладно тебе, всё нормально! Это безопасно, видишь? …       Достаточно промокнув, парень вернулся домой. Его лицо было в грязи от лужи, в которой он поскользнулся. Он сменил одежду, умылся и принялся вытирать свои волосы, сидя на кушетке у окна. Как в таком мягком и ранимом, на первый взгляд, парне умещается столько смелости? Эта загадка будет долго стоять в голове.

...

      Плеча коснулась чья-то рука, это вынуло Крапиву из очередных воспоминаний. –Перидот, ты слышишь меня? – Жемчуг обеспокоенно глядела на Оливин. Она же, сильно испугавшись, накинула на мипморп полотенце и толкнула его прочь, чтобы незваная гостья не задавала вопросы касательно него. –О, а, да, конечно! Чего ты хотела? – Хризолит безумно улыбалась, а с её лица лился пот – очень волновалась, по ней было видно. –Я пришла поговорить с тобой. – чётко ответил тощий самоцвет. –О чём вдруг? –Я разговаривала с Бисмут, и она передала мне, что ты очень огорчена тем, что Стивен уехал. Я сопоставила это с тем, что видела сама, и теперь понимаю, насколько сильно. –Иии? – Живой Разлом с недоверием протянула. –Дело в том, что я проходила через похожее состояние, когда потеряла Розу. Я могу понять тебя. Мы можем обсудить это, если хочешь.       Перидот глядела на неё с боязливым видом, вытирая своё лицо от грязи, и молчала. –Я была повергнута в шок, не находила себе места, когда Роза заявила, что беременна и ждёт ребёнка. Ей нельзя иметь детей. Если она родит – умрёт. Я это понимала. Я поняла и то, что осталось ей не долго. В то время в моей душе был полный террор: некуда бежать, негде прятаться, ничего не изменишь. Я много рыдала, долго не могла простить себя, Грэга, Розу. Была малая надежда, что она всё ещё где-то там, в его камне. Я давала слабину и создавала голограмму Розы время от времени, чтобы побыть «рядом» с ней.       Хризолит слушала и находила отклики её слов в своей душе. Схожие страдания, схожая надежда, схожая ситуация… – Терпя всё это, пытаясь переключиться на Стивена, я жила 16 лет, до тех пор, пока не пересеклась с второй Жемчуг Розовой, которая открыла мне глаза на другую сторону моего Алмаза. На ужасную, агрессивную, разрушающую сторону. Моё мнение о Розе изменилось лишь немного, теперь я знаю её полностью и понимаю, насколько хорошей она была. Я боготворила её.       Оливин почти не менялась в лице, но услышанное вплеталось в сознание, без задних мыслей проецируясь на Стивена. –К чему я веду. Я переживала о её утрате, так как она была очень дорога мне, потому что я любила её. – Жемчуг немного замялась, будто не желая говорить следующие вещи. – Может…Ты любишь его? –Что?! Бред полный! –Дот сразу оживилась и покраснела. – Абсолютно нет! Он мне даже не нравится! –Оно и видно. Можешь не притворяться. –Не неси ерунды, Жемчуг! Мне вообще это всё не нужно! –От того и мучишься, что принять это не можешь. –Нет! Нет! И ещё раз нет! – живой разлом хотела провалиться сквозь землю. –Мы можем позвонить ему, если тебе его так не хватает. –жем, будто не слыша её, демонстративно достала телефон и начала что-то тыкать в нём. –Нет! Ни в коем случае! У меня всё есть и всего мне хватает! – Хризопраз не на шутку разволновалась. –Поздно, я уже звоню. Поговорите с ним, обсудите наболевшее. Я вижу, как сильно ты соскучилась по нему. – самоцвет словно издевалась над Перидот, с которой пот лился в три ручья от страха.       Сердце бешено колотилось, хоть его и не нет. Казалось, она расколется, если услышит хотя бы звук его дыхания. Пери безумно паниковала, не знала, что делать. В ней горел лучик надежды, что он не возьмёт трубку, може- –Привет, Жемчуг. – с телефона на громкой связи донёсся спокойный голос Кварца.       Широкий раскол протрещал от середины груди, до той части, где у людей кончается желудок. Жемчуг потеряла дар речи от увиденного. –Случилось что? – после недолгого молчания спросил Стивен с некой грустью. –НЕТ! ВСЁ ХОРОШО! – дрожащим голосом протараторила Хризолит, забрав телефон у жемчуга, раскалываясь с каждой секундой, которую он говорил. –Перидот? Рад слышать тебя. – парень не врал в своих словах, голос правда оживился и был слышен задор, он даже усмехнулся.       Резким взмахом руки телефон разбился об пол, помяв его. –Что ты, во имя Земли, творишь?! – жем отошла от шока, возникшего при виде образования трещины. Самоцвет подняла с пола разбитый гаджет и недовольно посмотрела на оливин. Потускневший камень держалась за голову, тряслась и что-то бубнила себе под нос, тяжело дыша, в попытках успокоиться. –Перидот, ты не имеешь права так поступать с чужими вещами! –Ты тоже не имеешь такого права! Мои грусть и скорбь – это моё дело. Может мне нравится так жить? В пыльной комнате, с белым потолком, с увядшими цветами и чёртовым макетом Стивена! Может быть, это то, чего я всегда хотела?! – из панического состояния Дот вырвала волна возмущения, которую она возжелала выразить. – Ты не смеешь отбирать у меня это. –Да что ты…Подожди, макет Стивена? – незваная гостья была тут же схвачена после этих слов. Она была в ужасе, когда стальные руки сжали её плечи и потащили к выходу. Люк открылся и самоцвет отправилась вниз по вертикальной лестнице. Всё, что она могла сделать – это вслед прокричать, – Ты не можешь жить во лжи! –Ох, ещё как могу. – Оливин пробубнила себе под нос, а после подняла глаза на Мип-Морп. – Вот зачем ты это сделал? А в прочем, заслужила.       Самоцвет снова осталась наедине со своими мыслями и этим чудищем. Она оглядела осколки от телефона на полу, недовольно порычала и пошла к окну. – «Рад слышать», да? – саркастично повторила Дот. –Конечно рад. – задорный голос возник, как бы, со спины, где стоял псевдо-Стивен. Пери удивлённо повернулась. Робот стоял недалеко от неё, расставив руки, а на лице его было подобие улыбки, цветы словно были в восторге.       Хризолит в шоке посмотрела на своё творение. –Это ты сейчас сказал? – она огляделась, ей казалось, что её дурят. –Ну, а кто ещё? Мы здесь одни. – голос шёл чётко от него, или ей так чудилось, по крайней мере. –Как ты можешь говорить, если я не делала тебе речевой аппарат? Это иррационально. – всё ещё в сомнениях самоцвет оглядывала комнату и фальшивку. –Давай оставим это долей «чуда» между нами. – цветочный парень, с улыбкой, подошёл ближе к ней и потрепал её плечо. –Бессмыслица какая-то. – бросила Пери и отвернулась к окну.       Псевдо-Кварц положил руки на её плечи по спины и стал мять их, настолько нежно, насколько позволяли его твердейшие стальные пальцы. – Ты устала, Дот. Тебе стоит отдохнуть. –От чего это я устать успела? –Ты столько сил и времени вложила в создание меня, в попытки справиться с утратой. – механические руки провели над грудью по трещинам самоцвета. – Ты разрушаешь себя. Погляди, ты вся расколота, тебе осталось недолго.       Оливин понимала, её это печалило, ведь у неё всё, вроде как, наладилось, не самое подходящее время умирать. Металлический парень взял бутылёк слёз Розы с кучи хлама и вернулся к Хризопраз. Горькие слёзы пролились на ржавеющие руки. –Зачем это? – Зелёнка с недоверием поглядела на руки в алюминиевых заплатках, которые растирали её растресканные запястья. –Будем лечить тебя. – не отрываясь от дела бросил псевдо-Юнивёрс. Слёзы своей горечью приносили неприятные ощущения световой форме Дот, мгновенно исцеляя её. – Чем меньше трещин останется – тем дольше ты будешь жить.       Пузырёк был уже на треть опустошён, когда руки и шея Перидот были избавлены от сколов. Рука в целительной жидкости потянулась к грудной клетке самоцвета. –Позволишь? – робот почему-то всё больше напоминал свой прототип, по мере того как бережно разговаривал с создательницей. Но та, в свою очередь, не ответила – она притянула его ладонь к своей глубочайшей и свежайшей трещине на груди. Ноющая боль сменилась сладостным бодрящим чувством от прикосновений тяжёлых рук к её хрупкому телу.       Закончив с исцелением, Мип-Морп благоговейно обнял Оливин. В её душе порхали бабочки, все мечты рабской, рядовой натуры перидота были исполнены: свобода мыслей, слов, чувств, эмоций и, наконец – действий. Или же нет? –Ты была честна с Жемчуг, когда сказала, что я тебе не нравлюсь? – будто заранее зная ответ, усмехнулось моховолосое создание. –Ох… Это слишком грубо сказано было. Нравиться то нравишься, но не до того, чтобы… –В таком случае, что означали те лобызания ночью? – цветы в глазницах всё больше казались человечными, проедая взглядом, выпытывая правду. Псевдо-парень миловидно улыбался. –Я не знаю, ладно? Это было странно даже для меня самой. – самоцвет выпуталась из объятий и посмотрела в его лицо на расстоянии. –Пери, тебе не стоит лгать мне – кварц-подделка глядел на неё с надменным видом в горделивой позе, всё так же улыбаясь. Дот потёрла своё лицо, не понимая к чему всё это. – Я ведь…– воздух столкнулся с её кожей, просвистев сквозь оставшиеся трещины. Хризолит уставилась на свою руку, уже успела позабыть, что разговаривает сама с собой. –…Часть тебя. –К чёрту этот цирк. – она подошла обратно к нему, вглядываясь в его физиономию, прекрасно понимая теперь, почему в ней столько наглости. – Я сделала тебя для осуществления своих грязных фантазий, поэтому прятаться бессмысленно.       Номинально исцелённая Перидот покосилась на люк. «В этот раз не забуду» – промелькнуло в её голове и единственный вход в комнату заблокировался под действием металлокинеза. –Никто даже не увидит, позорься сколько угодно! – ободрила саму себя Хризопраз, водя ладонями по плечам своего Юнивёрса. – Я люблю тебя, Стивен. Мы останемся здесь на столько, насколько потребуется, и никто нам не помешает. Плевать, что будут думать другие! Пусть долбятся в люк хоть до скончания времён, я не выйду! Даже если придётся бежать от тебя…       Вероятно, Зелёнка имела в виду Стивена, который сейчас находился в тысячах километров от Прибрежья, если не в световых годах от Земли, но кто знает, какие у судьбы планы на неё?