Засохший цветок

      Ветер посвистывал, скользя по стенам. Птицы клевали горшки с увядшими растениями. Вода медленно капала с крыши, ударяясь о мокрый пол. Тьма окутывала улицы, двор и частично комнату самоцвета. Облака со временем рассеивались, позволяя лунному свету досягать земли. Перидот сидела на кровати, рядом с Мип-Морпом. Он уже совсем не вызывал у неё каких-либо чувств, он был лишь памятью о друге, словно фотография, или статуя.       Девушка сжимала в руках тяжёлую секиру, раздумывая, что она будет делать дальше. Она пыталась придумать какой-то список дел, или просто подумать о том, как жить после произошедшего. Осознание вдруг будто пронзило её сердце насквозь. Дот скоро умрёт. Все друзья считают её сумасшедшей и совсем не понимают, что она говорит. От её дома остались обгоревшие грязные развалины. Камню было некуда идти. В такие моменты самоцвет мечтала, чтобы у неё была семья, как у людей, которая бы приняла её на время и позаботилась.       Все мосты были сожжены, и островок, на котором она осталась, был далеко не лучшим вариантом для последних дней жизни.       Слёзы стали медленно стекать по черепу Оливин. Пери утёрла остатки носа, измарав лицо грязью с рук. Её жизнь была уничтожена. И в этом виновата лишь она сама.       Дот косо посмотрела на фигуру рядом и раздражённо столкнула её с кровати со всей силы. Голова звенела, будто громкий бас заменил все звуки в мире, неприятным гулом затмевая мысли. Хризолит подняла секиру, и подошла к морпу. –Это всё началось из-за тебя. – хмуро произнесла камень, обращаясь не сколько к роботу, сколько к себе самой. –Я ненавижу тебя!       Оружие взмыло и тут же с силой прорубило грудную клетку бывшего товарища Дот. Она вырвала топор из него и с размаху ударила снова. Затем ещё раз. Давление поднималось, лицо горело, голова почти раздувалась и слёзы самоцвета хлынули, когда та упала на колени. –Какая же я дура!  – девушка упёрлась лицом в ладони и рыдала, почти задыхаясь.       Сердце камня колотилось, голос надрывался, пока слёзы стекали не только с её глаз и носа, но и челюсти, шеи и других сквозных отверстий на её порушенном теле. Перидот понимала, что во всём этом нет смысла, её жизнь просто оборвётся и уже просто не важно, как зла она была на себя, или как грустила. Этот момент существовал только для неё. Сквозь пелену на глазу, Хриз посмотрела на свою поделку. В последний раз представив на его месте Стивена, самоцвет рухнула рядом. –Это всё так глупо, знаешь… – с обречённым смешком сказала она, – Всё наше знакомство в целом. Я – самоцвет, который бы мог даже никогда не оказаться на Земле, если бы не хотел выслужиться перед Жёлтой. Ты – человек с большим сердцем, который почему-то дал мне возможность рассказать об угрозе планете, хотя мог легко забыть об этом.       Дот, немного улыбаясь, задумалась о светлом прошлом, которое связывало их с Юнивёрсом. Невольно её рука обхватила стальные пальцы. –А ведь я стала кристальным самоцветом из-за тебя. Я всегда мечтала быть значимой, занимать какую-то должность, чтобы чувствовать себя важной особой…И знаешь, ты дал мне это, я ценю это, правда. – ветер раскидывал её волосы в разные стороны, обдувал её мокрое от слёз лицо, –Ты был всем для меня. Я боготворила тебя. Но понимаешь…       Девушка отвернула голову от него, и улыбка в голосе пропала. –Это неправильно. Нельзя с головой увязываться за человеком, даже если он изменил твою жизнь в самую лучшую сторону. Это так глупо, я была максимально сконцентрирована на себе, потом стала максимально сконцентрирована на тебе, не было золотой середины и это плохо. Мне нужно научиться любить себя, прежде чем требовать это от других…       Отпустив его руку, Оливин села, глядя уже не в потолок, а на грязный пол, покрытый сажей и лужами. –И вот сейчас разбитая вдребезги я в разрушенном доме, сижу у разломанного подобия тебя. Похоже ли это на уважение к себе? – самоцвет обняла свои колени, –Я до вела себя до ужасного состояния, ломала голову над тем, как мне избавиться от боли, когда ответ был под носом. Вернее, над ним. Глупо то, что я поняла это слишком поздно.       Она вдруг замолчала, положив голову, когда слёзы вновь подступили к глазам.   –Ты уехал, да, и это не должно было меня расстраивать так сильно. Я слишком плотно вмонтировала тебя в свою картину мира и это было ошибкой. – с дрожью в голосе бурчала сама себе Дот. –Ты мой друг и несомненно важен мне, но важнее ли чем я для себя? Да, это было так, но не значит, что это было правильно. Я не должна была искать опору в тебе, хоть ты и был ей по собственному желанию.       Пери поднялась на ноги и вырвала топор из груди недо-Стивена. –Полагаю, мне не нужен ты, чтобы стать лучше, мне не нужен ты, чтобы любить и уважать себя. Учитывая, как искусно я играла в отношения с куклой, любить себя я умею, как и ненавидеть… –Хризопраз перебирала пальцами по рукояти, – Ты не нужен мне для какой-то цели, мне просто нравилась твоя компания и я вероятно хотела бы это вернуть. Но это невозможно по ряду причин, поэтому мне стоит просто отпустить это.       Хриз вернулась сюда, чтобы расправиться с ним, и ждать более она не хотела.       Закинув за голову руки с тяжёлой секирой, Дот приготовилась прорубить голову куклы. Рывок, и…        У самоцвета не хватило сил. Острое лезвие вонзилось со стеклянным треском. Рухнув на колени, Оливин сбросила с лица оружие. Мир перед глазами поплыл, постепенно окрашиваясь в чёрный. Перидот перестала ощущать свои ноги, тело, руки, а затем и голову. Жгучая боль – последнее, что помнила она...       Через какое-то временя, которое одновременно длилось, как миг, и как вечность для Дот, ощущения вернулись, как и несильная головная боль. Будто проснувшись от дрёмы без снов, Хризопраз сморщила лицо от дискомфорта и резко почувствовала что-то неладное, а именно наличие кожи на носу. –Перидот? – расслабленно прозвучал голос Стивена…