The Only Ones Who Know

Она летела на фестрале. Ветер впивался в её лицо, как она — в грубую кожу под ладонями. Каков был пункт назначения, она не знала. Всё, что она видела, это путь — над полями и горами на фоне акварельного заката. Устремляясь в неизвестность… Гермиона проснулась раньше будильника, резко выпрямившись, словно от кошмара. Ей было тревожно, хотя во сне она ​​чувствовала покой. Тёплый душ немного успокоил. Несколькими заклинаниями она высушила волосы и усмирила кудри, прежде чем убрать передние пряди с лица. Она заварила растворимый кофе, который никогда не растворялся полностью. Маленькие крупинки всегда делали несколько последних глотков неприятными, но у неё не было такой роскоши, как время. Съела кусок тоста с большим количеством масла и яблоко. Затем надела кардиган, захватила аптечку и аппарировала на площадь Гриммо, чтобы получить назначение на ближайшую неделю. Убежище в Бристоле эвакуировали неделю назад, и большую часть последних дней она провела в больнице Святого Мунго, помогая варить зелья. Запах пропитывал одежду и волосы, поэтому ей приходилось чаще принимать душ и практиковать заклинания стирки. Костерост был отвратительным. В штабе было более оживлённо, чем в прошлый раз её пребывания в этом старом доме, когда у Гермионы было пять минут на общение с Гарри и Роном, после чего они вернулись к планированию своей следующей атаки. Ей показалось, что в столовой она мельком увидела Драко, просматривающего карты вместе с Чарли, но, прежде чем она смогла убедиться, Джинни потащила её вверх по лестнице в спальню, чтобы посплетничать. Тот день был напряжённым. Полным приглушённых разговоров и шепотков, желающих удачи и безопасности. Что-то напоминающее надежду витало в залах Благороднейшего и Древнейшего Дома Блэков. Дверь открылась, после того как Гермиона вывела на ней руническую последовательность и толкнула. Она игнорировала неподвижный портрет, скрытый за простынёй, чучела на стенах и воспоминания, которыми был наполнен штаб Ордена, пока шла к столовой. Всё это время её преследовало ощущение, будто чего-то не хватает. Будто что-то не так. Кингсли отправил её в Мунго, чтобы помочь с несколькими пациентами, но это чувство не отпускало. Она не пользовалась духовкой в ​​квартире, в которой остановилась. Все её пациенты были стабильны. Гермиона даже не забыла захватить небольшую коробку конфет на день рождения Гарри на следующей неделе. Но всё равно что-то тревожно покалывало у неё под кожей. Ведущий целитель отпустил её около полудня. Слишком много рук и мало пациентов на этот раз. Ей следует прийти позже. Поэтому она вернулась в штаб-квартиру, чтобы решить, что пригодится для празднования. Кто-то раздобыл ящик сливочного пива, и из дальней кухни доносились аппетитные запахи. Она могла видеть тускнеющие рыжие волосы и деревянную ложку в одной руке с короткой палочкой, суетящейся над плитой. — Гермиона, дорогая, мы только что получили известие от Рона — они добрались до змеи. Всё почти кончено! — Молли крепко обняла её, и девушка похлопала пожилую женщину по спине. Её голубые глаза были подведены, но всё ещё настороженны. — Вы что-нибудь слышали о других группах? В этой только Гарри и Рон, а что насчёт Чарли? — ей было проще спросить об одном из Уизли. О самом близком человеке к тому, о ком она беспокоилась больше всего. — Я думаю, Ремус знает больше, — сказала Молли и промокнула глаза рукавом. — Он получал сообщения через Патронусов в столовой. Они по-прежнему называли комнаты их официальными названиями, хотя для этих задач они больше не использовались. Кроме, может быть, кухни. Обеденный стол в столовой был придвинут к стене, несколько стульев разбросаны по комнате, а деревянную столешницу заняла большая карта. На ней были отмечены места, указывающие на укрытия Пожирателей смерти, убежища, последние известные местоположения Волдеморта и некоторых из его ближайших соратников. Ремус опёрся на костыль и продиктовал записку парящему в воздухе перу и пергаменту. Что-то пробормотал в перерыве между глотками чая с примесью волчьего аконита. — Гермиона, — сказал он, широко улыбнувшись. — Мы ожидаем, что сюда явится много людей, когда последнее слово будет за нами. — Да, я слышала о змее. — Группа Чарли дала им такую возможность. Я знаю, у тебя есть история с худшими из них… — Как и у тебя, — ответила Гермиона, думая об убийстве его жены. Его ликантропии. Раздавленном колене, которое они не смогли вылечить. — Беллатриса и Долохов убиты, это подтверждено. Сивому удалось уйти. Около получаса назад я получил Патронус от Чарли. Её сердце забилось быстрее. — Был ли кто-нибудь… кто-нибудь из наших… — Нет, всё учтено. В крайнем случае, были только ранения, но у обеих групп были портключи в Мунго. Чарли отправил туда Невилла и Малфоя по отдельности, и Рон сказал, что Джинни расщепило при перемещении, так что я полагаю, что она тоже там. Она кивнула, глядя на карту. На место с надписью «Последняя битва?» недалеко от Хогвартса. Скрытое на опушке леса. Её сердце колотилось, и она старалась говорить ровно. — Думаю, мне следует отправиться в Мунго. Посмотрю, не нужна ли там помощь. Люпин протянул свою покрытую шрамами руку к её кисти и сжал. — Знаешь, ты необыкновенная. Я не часто могу тебе это сказать. Мы все не часто говорим об этом, но я благодарен тебе за всё, что ты сделала. И я знаю, Тедди… — он запнулся, и Гермиона снова сжала его руку. — Замечательный мальчик с любящим его отцом. Есть так много тех, кто расскажет ему всё, что он захочет узнать о своей маме, когда будет к этому готов. Я буду рада помочь, когда вам с Андромедой это понадобится. Мы все будем рады. Ремус кивнул и отпустил её, глубоко вздохнув, прежде чем вернуться к своему пергаменту. Она коротко переговорила с несколькими людьми, после чего аппарировала обратно в госпиталь. Прибыло ещё несколько пациентов, и Гермиона поспешила оказать им помощь, не переставая при этом обыскивать глазами другие кровати. Она использовала заклинания наложения швов и другие базовые исцеляющие, но в целом, все, кому она помогала, были в порядке. Невилл был там, изрядно помятый и в синяках, но улыбался. Его бабушка была рядом с ним вся в слезах. И никто не знал, где Драко. — У него был портключ сюда, — сказал Невилл. — Я думаю, скорее всего, они залатали его и выгнали. Когда я прибыл, его здесь не было. Но Падма тоже его не видела. Гермиона знала, где он. Никто не видел его, потому что он никогда не приходил лечиться в Мунго. И ей никак не удавалось найти свой портключ. Она выскользнула в коридор, отчаянно ища тот в сумке, хотя ей казалось, что он должен быть у неё в кармане. Она всегда держала его в левом кармане кардигана, чтобы было легко активировать его палочкой, сжатой в правой руке. Он всегда был в её кармане. Флаконы с экстрактом бадьяна. Обезболивающие. Зелье сна без сновидений. Полбутылки костероста. Марля, бинты, пакетик с печеньем. — Где же, где же оно, — нервно повторяла она, копаясь на дне своей аптечки. Гермиона расправила карманы кардигана, просовывая пальцы в углы, чтобы проверить, нет ли в них дырок. Она на мгновение крепко зажмурила глаза, зрение затуманилось и тут же прояснилось. Оно же всегда было в кармане, где же оно… — Гермиона, ты в порядке? Она вскинула голову и резко выдохнула. Это был Перси. Слова застряли у неё в горле, поэтому она быстро кивнула и продолжила поиск. — Почему ты плачешь? Война почти окончена, — сказал он и осторожно коснулся её руки, чтобы успокоить порывистые движения. — Всё почти позади. Но это ещё не конец. Не раньше, чем она узнает, что с Драко всё в порядке. — Я не могу кое-что найти, и мне нужно… Он держал маленькую копию драконьего яйца двумя пальцами и протягивал ей. — Нашёл это сегодня на полу. Я заметил, что ты часто держишь его в руках. Это талисман на удачу? Он тёплый, почти как настоящий… Он продолжал говорить, но она не расслышала ни слова из того, что он сказал. Рука Гермионы дрожала, когда она потянулась за яйцом. Чёрная чешуя была тёплой. Фиолетовые частички почти светятся. — Извини, я только что вспомнила… Мне нужно идти. Спасибо, Перси, — сказала она и бросилась к лифту. Не удосужившись извиниться перед тем, как нажать кнопку первого этажа. Ей нужно находиться на улице, чтобы активировать портключ. Всё, что находилось за пределами той вещи, что она сжимала в руках, померкло. Едва дверь на улицу распахнулась, Гермиона провела палочкой по яйцу, вырисовывая Альгиз и произнося заклинание: «Quem quaeritis, quem quaerendo». Оно засветилось более глубоким аметистовым цветом, и она, едва удерживая равновесие, оказалась в квартире в Инвернессе, в которой не была со дня рождения Драко больше месяца назад. Она бросилась вниз по лестнице, держась за перила, чтобы не упасть. Минуя больничную палату и сбегая по лестнице в паб. — Драко? — позвала она и резко остановилась посреди комнаты. Его здесь не было. Её сердце забилось где-то в горле. Весь пол был в крови. Она снова окликнула его по имени и помчалась к двери, от которой тянулся след. Хрипящее дыхание. Глухой стук. И вот он, лежащий на полу, наполовину спрятанный за барной стойкой. Едва в сознании. В сырой от дождя одежде. Одна рука прижата к боку. Он истекал кровью. — Всё в порядке, — сказала она, падая на пол перед ним и проводя диагностику. Она вытащила из своей сумки марлю и прижала её к ране. — С тобой всё будет в порядке. Я здесь. Это было то же самое проклятие, которому она подверглась в Отделе Тайн. В её первом бою в шестнадцать лет. Она узнала его мгновенно. На снимке красный цвет — обильная потеря крови. В её аптечке только один флакон с крововосполняющим зельем, а ей нужно как минимум три, чтобы стабилизировать его состояние. Тогда ей придётся переместить его. Но если она рискнёт переместить Драко до того, как его состояние станет стабильным… Существовал только один способ восполнить его кровь, не имея доступа к соответствующему зелью. И она не должна была этого делать. На курсах для целителей доходчиво объяснили, что это старая магия, и хотя они должны были понять, как она работает, им не следовало применять это на практике. Но Гермиона узнала больше, чем могли рассказать в учебнике. Она искала личные дневники целителей, изобретавших это заклинание. И она знала, что это единственный выход. — Драко, — сказала она и осторожно потянула его вверх, так, чтобы он прислонился к ней. Его голова лежала у неё на коленях. Серые глаза моргнули, не в силах сфокусироваться. — Ты меня слышишь? Она призвала флакон с восстанавливающим зельем и складной котёл из своего набора, увеличивая тот в размерах. Затем вытянула серебряный нож с ониксовой ручкой и красиво вырезанными миниатюрными лозами, похожими на те, что были на её палочке. Никогда нельзя недооценивать хороший нож, Грейнджер, — сказал он, передавая ей тот почти два года назад на её день рождения. — Это не подарок. Однажды я захочу его вернуть. И вот теперь она прижала серебряный клинок к ладони, произнося слова, которые обещала никогда не произносить. Если кто-нибудь узнает об этом, это будет стоить ей лицензии на целительскую деятельность. Но она никогда не планировала работать по специальности в Мунго после войны. Так что ей было всё равно. — Minei sanguinis, tui sanguinis, nostri. Три крупные капли крови на дне котла. Она поднесла к его губам флакон с восстанавливающим зельем, наблюдая, как золотистая жидкость скатывается по его горлу. Его веки трепещут. Она уже успела добавить три капли его крови в котёл, прежде чем кровотечение остановилось. Она повторила слова заклинания и погладила его лоб, выводя руны над котлом своей палочкой. Их кровь смешивалась, пока не стала единой. Между ними установилась связь. Гермиона глубоко вдохнула и прижала кончик палочки к сгибу локтя. Она покрутила виноградное древко, пока не появилась красная нить. Та замерцала, и она прижала палочку к его руке в том же самом месте на сгибе локтя. Пока нить их не соединила. Технически это было похоже на магловское переливание крови. Волшебники давно запретили эту практику, потому что смешивание крови приводит к осложнениям. Но они не знали того, что знала она. У Гермионы была универсальная группа крови. Это сработало бы с кем угодно. В самой её крови было исцеление. В её маглорождённой крови. И это спасёт его. Диагностика медленно изменила цвет от ярко-красного до почти тусклого оттенка. Она сосредоточилась на точке, куда попало проклятие. Очистка разорванных тканей бадьяном, затем осмотр раны. Долохов сам создал это заклинание. Разрывающее проклятие, которое не давало ране закрыться, пока не прольётся достаточно крови. Своеобразная извращённая форма оплаты. В своё время Гермионе дали столько зелий, восполняющих кровь, что в течение недели ей казалось, что её кожа горит. Когда рана Драко перестала кровоточить, она наложила швы настолько ровно, насколько могла, учитывая их положение. Она использовала дополнительные капли противорубцового зелья, хоть это и не было обязательно. У него всё равно будет шрам на рёбрах, как и у неё. У Драко было уже достаточно шрамов. Быстрый взгляд на диагностическое сканирование показал, что он почти стабилен. Ещё несколько минут, и ей нужно будет разорвать нить между ними и переместить его. — Гермиона, — пробормотал он. Слоги были разорванными и слабыми, но она узнала своё имя, слетевшее с его бледных губ. Она наклонила его голову так, чтобы он мог её видеть. — Я здесь. Всё в порядке. Драко напрягся под её руками и попытался подняться, но она крепко удерживала его. — Всё в порядке… Постарайся не двигаться. Скоро тебе станет лучше, и тогда мы сможем аппарировать. Его веки дрожали, а дыхание прерывалось. Целительная магия была мощной, и ей нужно было предотвратить осложнения. Если у него начнутся судороги, это может порвать швы или того хуже. — Ты должен поговорить со мной, — прошептала она, поглаживая его волосы. — Помнишь, ты рассказывал мне о павлинах? Можешь рассказать другую историю? — Историю… Счастливую или грустную? — ему потребовалось слишком много времени, чтобы выговорить слова. — Любую, какая тебе нравится, — ответила она. Чувствуя, как слёзы собираются в уголках её глаз. Чувствуя, как бьётся сердце. — Мне нужно, чтобы ты поговорил со мной, Драко. Пожалуйста. О чём угодно. — Скучал… по тебе. Пришёл сюда… — он пошевелил рукой, протаскивая ту по пропитанным кровью брюкам в карман. — Мне дали… портключ. — Да, в Мунго. И ты должен был отправиться прямо туда. Я была там, я была бы с тобой, когда ты пришёл, — она почувствовала, как по щекам текут слёзы, и потянулась, чтобы смахнуть их, но остановилась, когда поняла, что рука в его крови. И её тоже. Она, как могла, очистила их обоих. — Хотел быть с тобой, — сказал он, и его голос стал немного крепче. Дыхание улучшилось. — Хочу быть с тобой. — Я с тобой. Я здесь. Ты в порядке. В безопасности. Он подтянулся, прислонившись к стене рядом с ней. Одна рука в её руке, а другая подрагивает у него на колене. — Ты — всё, что у меня осталось, и я… Я этого боюсь. За тебя. Потерять тебя. Вот почему я ухожу. Она взглянула на него, на открытость в его лице и глазах. — Как ты думаешь, о чём я думаю, когда ты не здесь со мной? — О литературе. Гермиона печально рассмеялась. Она крепко сжала его руку и наклонилась вперёд, прижавшись лбом к его лбу. Пока их дыхание не смешалось. — Я думаю о тебе. Всегда только о тебе. Он поцеловал её слишком коротко, на грани шёпота. — У тебя до сих пор… ничего ни с кем? — Нет, — сказала она, так же нежно ответив на поцелуй. — Нет, я твоя. А ты мой. Пришло время оборвать нить. Но она знала, что на самом деле она всегда будет там. Невидимая никому. — Что это? — спросил он, и, распутывая магию, она рассказала ему, что совершила. Пока он слушал, к его лицу возвращался цвет, а в глаза — ясность. Согревалась кожа. Заклинание сработало даже лучше, чем она рассчитывала. — Нам всё ещё нужно доставить тебя в Мунго. У меня с собой недостаточно зелий, а ты… — Подожди, — сказал он и встал. Притянул её к себе. Крепче, чем она смела надеяться. — Можем ли мы сперва что-нибудь сделать? Она позволила ему переплести их пальцы. — Как знать. Я всё ещё твой целитель, и тебе действительно стоит отдохнуть. — Та нить, которую ты сотворила, — он прижал другую её руку к своей груди. Над своим бьющимся сердцем. — Что если бы что-то вроде этой нити стало постоянным? В ответ Гермиона взяла его руку и положила поверх того места, где стучало её сердце. — Тогда я бы никогда тебя не отпустила.