А ты знаешь, что ты мне нравишься?

Уже пару дней Вова жил у Лёши. Сегодня Хесу пришлось выйти из дома. Потому что он обещал быть на кукинге Антоши и Мазелова. По возвращению домой его ждала интересная картина. Из-за угла выскакивает Вова в очень оригинальном виде. На нём короткая юбка в складку, какой-то несуразный топ, по крайней мере на нём смотрится именно так. И сверху уже его зелёная рубашка. Ещё и губы намазал. Хесус на секунду даже не понял кто перед ним. - Уффф, ты чем тут занимаешься без меня? - он не скрывает удивления и снимает обувь. - Тебя жду. Чем я могу ещё заниматься? - Вова бодро подлетел к нему, чмокнул где-то рядом с губами, оставив яркий помадный след и также бодро ускакал в зал. Губанов растерялся, потому что не мог понять нравится ли это ему или нет. - А чё вырядился так? Ты где это взял всё? Ещё и помаду залутал где-то. - Да на хате у себя. Когда вещи собирал - нашел. Алина видимо оставила когда-то. Решил, что будет забавно, если я тебя так встречу. Ты бы видел своё лицо, - он заржал. - Ну да. И правда забавно, - Лёша кинул какие-то пакеты с покупками на диван. - Ну это я так, больше по рофлу вырядился. А ты даже не оценил. Как тебе? Братишкин прокрутился несколько раз, а потом выгнулся, оттопырив задницу. - Ну ты прям как типичная тиктокерша. - Эээ, это комплимент или наоборот? - Ну как хочешь воспринимай. - Я так понимаю, что тебе не нравится, - он обиженно сложил губы. - Ну, Вов, я честно скажу. Я не понимаю нравится мне это или нет. Ну в смысле я не фантазировал об этом. О женских нарядах, о тебе в них и тд... А рубашку свою зачем сверху надел? - Да без неё как-то совсем смешно и тупо выглядело. - Ну так конечно же не смешно уже, - Лёша заржал. - Хули ты ржёшь, долбоёб? Семенюк нахмурил брови, сделал по-детски злое лицо и подошёл вплотную к Хесу. - Хули ржёшь? - повторил он. - Ля какой сердитый. Губанов перевёл взгляд вниз. - Ебааать, ты чё ноги побрил? Я сразу и внимания почему-то не обратил. - Ну спасибо, что хоть заметил. Но не надейся, что я это буду постоянно делать. Просто попробовал. Вова поставил одну ногу на диван и театрально провёл ладонью от щиколотки до бедра, оголив при этом ляжку полностью. - Нихуя себе. Лёша также опустил руку на его щиколотку. Он медленно провёл ладонью по гладкой коже. На уровне колена, свернув на внутреннюю часть ляжки. Братишкин на секунду задрожал от прикосновения. - Капец, я даже это почувствовал. - Рука у тебя просто холодная, - он снял ногу с дивана. - Мм, холодная? Хесус запустил руку ему под юбку и обхватил ягодицу. - Я сначала не оценил твой прикид, но знаешь... Всё-таки в этом что-то есть. Он крепче сжал его ягодицу, тем самым прижав к себе. Вторую руку также запустил под юбку и обхватил попу. Пару секунд они смотрят друг на друга. Мгновение и Лёша одной рукой обхватывает его шею, впивается в губы, разворачивает их, и делая несколько шагов, прижимает Вову к кухонной стойке. Вся Вовина помада размазывается по их губам и вокруг их. Семенюк не ожидал такой активности и даже не успел сориентироваться. - Ого. Он запрыгнул на кухонную стойку, обхватил Лёшину шею и крепко сжал его ногами. Хесус начал яростно обцеловывать шею и ключицы, появилась даже парочка небольших засосов. Вова изнывающе постанывал при каждом прикосновении. Руками он выкрутил Хесу все волосы на затылке, что тому даже стало больно. - Ты мне сейчас все волосы выдерешь, - проговорил Хес, не убирая губ от Вовиной кожи. - Ничего, новые пересадишь, тебе не привыкать - Вова уже почти задыхался, но не упустил возможность шуткануть. - Шутник хуев. Лёша берёт Вову за волосы и тем самым резко наклоняет его голову в бок. Он всасывается в открывшуюся часть шеи и оставляет здоровый засос. Вове кажется абсолютно плевать на это. Он не думает о каких-то там засосах. Он настолько возбудился, что кажется, что больше не осталось сил. Тело обмякло и расплавилось под безостановочным потоком поцелуев. Воздуха в помещении становится как будто меньше. Сознание мутнеет. Губанов на пару секунд отлипает от него. - Мне кажется или ты прям сейчас кончишь? Хес засовывает руку под юбку и обхватывает его каменный стояк. Братишкин рвано стонет, закатывает глаза и пальцами сжимает кожу на спине Лёши. - Хес... - М? - Ты хочешь меня? - Чё? Нет блять не хочу, я просто так тут с тобой... - Я в смысле... Ну... Ты хочешь меня? - на последнем слове он делает акцент. - А? - Хеееес, бляяять, - ноюще протягивает Вова. - Ну меня... В меня... Братишкин не понимал как это нормально сказать и чувствовал себя полным идиотом. Вообще он сам и не думал, что когда-нибудь захочет это. И даже в своих фантазиях у него обычно всё было наоборот. Лёша чуть отстраняется и смотрит на него. - Эмм... Я правильно понял... Что ты... Хочешь... - Да, я хочу чтобы ты меня трахнул. - Ну... Ээм...Уфффф. От этих слов Губанов ещё больше заводится, но предложение его явно напугало и крайне удивило. Он конечно предполагал, что по идее до чего-то такого должно дойти, но не думал, что так быстро. Да и не был уверен, что Вова этого сам захочет. - Я просто не знаю... Ты же понимаешь, что у меня этого не было никогда. Ну именно этого. Как там, чё там, куда... Одно дело просто... А тут уже... Сложно... - Не высшая математика блять, разберёмся. - Вов, ты прям хочешь этого? Там же смазка ещё нужна... Ещё чё то. - Хочу. У меня есть. Ничего не надо больше - он спрыгнул с кухонной тумбы. - Ого. Ты даже успел к этому подготовиться... - Хес, давай ты меня трахнешь, а потом мы с тобой поговорим. Он пытается специально говорить уверенно и грязно, чтобы Лёша максимально завёлся и плюнул на свои сомнения. И это срабатывает. Губанов опять его резко прижимает к тумбе, одной рукой держа за волосы, а другой переминая его стояк под юбкой. Вова задрожал и жалостно простонал. Хес впился в его губы, перехватив стон, что они аж зубами столкнулись. - Неси смазку. Братишкин на секунду выпучил глаза. Видимо не ожидал, что Хес всё-таки решится. - Ща. Семенюк метнулся к своему рюкзаку и вытащил из него тюбик и пачку презервативов. Губанов стоял опершись на кухонную тумбу и наблюдал за передвижениями Вовы. Он одновременно был дико возбужден и растерян. Странное состояние. Казалось, что сердце наберёт до 300 ударов в минуту и выпрыгнет нахуй. Вова подошёл к Хесу и протянул тюбик и пачку. Хес округлил глаза и улыбнулся поджатыми губами. - Пиздец. Он неуверенно это всё взял, покрутил в руках и для вида почитал написанное упаковках. - Ну ты прям хочешь? - продолжал уточнять Лёша, рассматривая упаковки, хотя прекрасно понимал, что тот хочет. Вова понял, что Губанов из-за получившейся паузы не понимает что делать дальше, поэтому стоит и тупит. Братишкин приблизился к нему и обхватил его стояк. - Давай продолжим начатое, а к этому перейдем постепенно, - на ухо проговорил Вова. Идея Лёше показалась и правда хорошей. Поэтому он откинул то, что держал в руках, схватил Вову и снова прижал к кухонной тумбе, тем самым поменяв их местами. Некоторое время они продолжали лобзаться. Башня Хеса уже превратилась в развалины, а шея и ключицы Вовы в полотно из красных пятен. Губанов резко развернул Вову к себе спиной, схватил за ягодицу и прижался к уху. - Ты готов? - Угу, - промычал Братишкин. - В спальню пойдем? - Может тут останемся? Давай стоя. Я чёт не хочу раскорячиваться на постели. - А жаль, я бы хотел видеть как ты раскорячиваешься на постели. - Да иди в пизду, Хес. - У тебя её нет, Вов. Если только в жопу. Братишкин недовольно сложил губы, повернулся на Лёшу и не сдержавшись улыбнулся. - Еблан. Хес плотно прижался стояком к его попе и обхватил за бёдра. Вова закинул назад руку, обхватив ею шею Лёши. Губанов наклонился к его шее, оставляя дорожку из поцелуев, а руку запустил ему в трусы, пройдясь по стояку. Семенюк откинул голову, закатил глаза и простонал. - Ну, поехали, - Хесус потянулся за смазкой. Он задрал Вовину юбку, завернув ткань под резинку и стянул с него трусы до колен. Братишкин вылез из трусов и откинул их на диван. Хес открыл тюбик со смазкой и неуверенно выдавил немного на палец. - Ну я начну с пальца наверно... - Ну давай, Лёш, не тяни, - он опёрся рукой об кухонную тумбу. - Если будет больно, ты говори. - Угу. Вова немного выгнул спину, оттопырив задницу. Хес раздвинул ягодицы и пальцем смазал вход. Потом выдавил ещё смазки на палец и ввёл его на сантиметр. - Норм? Братишкин не ответил, а только еле слышно мурлыкнул. Губанов продвинул палец до половины, подождал пару секунд и ввёл его до конца. - Охуенно, продолжай, - Вова встал поудобнее, облокотившись на тумбу. Хесус вынул палец и ввёл его снова, достав до простаты. Семенюк содрогнулся и простонал на выдохе. Лёша ещё несколько раз проделал движение вперёд-назад. - Сейчас буду второй палец добавлять. - Угу. Ты только не спрашивай у меня. Делай, что делаешь. - Если больно будет, ты говори. Я хочу чтобы тебе нравилось это, а не чтобы ты терпел. - Хес, я скажу, если что-то не так. Губанов выдавил смазку на второй палец и медленно ввёл их в Вову. - Норм? - Хес... - Ладно ладно, не буду ничего говорить. Подвигав ими некоторое время туда-сюда, он смазал третий палец и просунул к двум другим. Братишкин проскуливши застонал, закусив нижнюю губу. Хес начал двигать активнее и реще. - Давай, я готов, - Семенюк взял пачку презервативов с кухонной тумбы, на которую опирался и передал её назад Лёше. Хесус вынул из него пальцы и взял её. - Ох, - он сорвал обёртку с пачки и достал один квадратик. - Сука, я чёт волнуюсь. - Это я должен волноваться, - усмехнулся Вова. Лёша вскрыл квадратик и достал содержимое. - Ты штаны свои ток не забудь снять. - Ха ха, Вов. Вова повернулся к нему, двумя руками обхватил за талию и присосался к губам. Потом сдвинул руки на бёдра, стянул с него штаны с трусами, обхватил стояк и поводил рукой по всей длине. Хесус прошипел, закусив губу. Братишкин взял из его руки презерватив и медленно натянул на его член. Потом обхватил за шею, сочно засосал и повернулся спиной. Губанов неловко обхватил его за бёдра и губами прислонился к шее. У Вовы сильно забилось сердце и кажется остановилось дыхание. - Чё то страшно, - Семенюк тяжело выдохнул. - Давай я ещё пальцами. Он выдавил ещё смазки и засунул в Вову два пальца и подвигал ими туда-сюда. - Ладно всё, Лёш, я готов, - он опёрся на кухонную тумбу. Хес сделал максимально сосредоточенное лицо, взял в руку свой член и упёрся головкой в анус. - Ещё может смазки? - Да, давай. Хесус выдавил ещё чуть-чуть смазки на вход и головку и немного поводил ею, прежде чем входить. - Я вхожу, если будет больно говори. - Угу, - промычал Братишкин и сильно набрав воздуха, громко выдохнул. Лёша тоже выдохнул и очень медленно ввёл член на уровень головки. Вова сморщил лицо и зажмурился. И не от того, что было больно, а больше из-за самого момента, слишком уж волнительного. Не услышав просьб остановить, Лёша продвинулся ещё дальше, дойдя до середины. - Ебать. - Чё? Больно? - Норм, продолжай, только резко не делай. Раздался телефонный звонок. Кинув взгляд на экран телефона Губанов увидел, что звонит Синди. - Блять, Татьяна. - Перезвонит, - недовольно пробормотал Вова. - Я обещал ей набрать, забыл. Дай телефон, я быстро. Вова взял телефон с кухонной тумбы, на которую опирался и передал его Хесу. - Да, Татьян. Я перезвоню через полчаса, не удобно говорить щас. На том конце послышался безостановочный поток из слов и характерный смех. - Тань, он тебе попозже перезвонит, - не выдержав, сказал Вова. - Бля, Вов, - беззвучно проговорил Хесус. Татьяна услышав Вову: "О, Володя, а чё вы там делаете, ебётесь что ли?", после этого опять последовал её стандартный громкий смех. - Да, - ответил Хесус. "Ладно ладно, старый таракан, только не забудь набрать, как всегда". Она отключила звонок. А ведь когда-то она узнает, что это была не шутка. Братишкин забрал у него телефон и отключил его. Хесус начал медленно двигаться туда-сюда. Потом взял в руку Вовин член, начав водить рукой по всей длине. Вова издал громкий короткий стон, и дальше тихо постанывал и шипя вздыхал. Эти звуки Губанова сводили с ума и он уже был готов начать действовать активнее, но сдерживал себя. Он целовал Вовину шею и плечи. И когда почувствовал, что тот уже точно расслабился, вошёл до конца. Хес сильно прижал его к себе, обхватив за грудь и уткнулся в основание шеи. Братишкин опять коротко и громко простонал, обхватил Лёшину руку, лежащую у него на бедре, а другую закинул назад, переплетя ею его шею. Некоторое время подождав, Губанов вышел из него и опять зашёл полностью, продолжая дрочить ему рукой. - Это пиздец, я щас кажется кончу, - еле проговорил Вова. - Куда так быстро, - удивился Лёша. Он начал набирать обороты, двигаясь более активно. Семенюк начал издавать более громкие звуки, закатив глаза и крепко сжимал Лёшину руку. - Тише, тише, - Хесу это конечно очень нравилось, но не очень хотелось, чтобы соседи услышали происходящее. Губанов взял Вову за волосы, откинув тем самым его голову назад. Ещё несколько толчков. Звонкий шлепок рукой по заднице. И Братишкин обильно кончает, стонет и почти дрожит. Ещё пару толчков и Хесус кончает следом, простонав на выдохе. Они так и продолжают стоять. Лёша тянется, чтобы поцеловать его. Вова повернул и поднял голову. Их губы сплелись. Пальцы рук тоже. - Ты мне чуть пальцы не сломал, так сжимал сильно, - смеётся Хесус и выходит из него. Вова поворачивается, вешается ему на шею и присасывается к губам. - Я тебя люблю, Хес. - И я... Тебя, - он немного задумался и запнулся. - Это потому что ты меня трахнул. - Нет, это потому, что я это сказал, Вов. - Пиздабол. - Ну не души сейчас хотя бы. Семенюк снова присасывается к нему. Потом отстраняется и бодро направляется по направлению к ванне. - Лан, я в душ. - Давай, я тоже. Они расходятся по ванным комнатам.