None of the people except you.

Уведомление приходит быстро: Хендж в полночь на мосту в районе Содэмунгу. Фел ок, понял Назначенное место Феликса совсем немного насторожило. Но это был ведь Хенджин, значит бояться нечего. Тот не стал бы подвергать опасности по собственной воле. Рядом сидящий Хан посмотрел почти незаметно в телефон. — Ай-ай-ай, нельзя смотреть в чужие телефоны, — Ликс щелкнул друга в нос, щутливо хмурясь. — прости, я слишком любопытный, — хихикнул в лицо младшему Хан. Как только Феликс погрузился с головой в телефон, читая какую-то новостную ленту, Джисон в своей голове сделал некоторую пометку, мгновенно потускнев. *** Блондин бегал по всем этажам почти весь вечер словно заведенный. Давал распоряжения на вечер и ночь своим подчинённым, говоря, что, скорее всего, вернётся лишь ближе к утру, если не вовсе позже. Его позитивный настрой видели все, но когда задавали вопросы, слишали в ответ лишь воодушевленное: — мне нужно выполнить кое-какое поручение, не волнуйтесь за меня. Многие парни смотрели с неким недоверием, говоря: — когда он успел так полюбить эти задания? Ведёт себя странно. Девушки же лишь переглядывались и незаметно о чем-то шептались, хихикая. Атмосфера в убежище была очень лёгкой и весёлой. Все видели, что Главнокомандующий не на обычное задание идёт, а на какую-то тайную встречу, поэтому могли лишь молчаливо поддержать парня. Хана же нигде не было видно. Уже ближе к одиннадцати ночи Феликс был готов к отъезду, осталось обратиться к своему водителю. Пришло уведомление от Хвана: «я жду тебя. и прошу, приходи к нашему месту встречи без кого-либо. даже водитель не должен знать» Ответ он натыкал впопыхах, надевая на себя тёплую, выцветшую толстовку. «почему?» «хочу, чтобы об этом месте знали лишь мы. оно ассоциируется у меня с тобой» От последнего сообщения бабочки в животе начали неистово биться друг о друга, но Ликс старался не обращать на это внимания, чтобы не забыться. Сейчас он надумает себе лишнего и все больше и больше будет ждать встречи. Ах, точно, он уже слишком сильно ждёт её. Пришлось идти пешком. В темноте Феликс видел лишь редкие силуэты проходящих мимо незнакомцев, подростки гуляли большими компаниями, громко смеясь и разговаривая о бытовых вещах. Взрослые люди либо шли с работы, либо просто гуляли в обществе друзей и любимых. Стало больно. Ли никогда не испытывал любви, или какой-то симпатии к людям. Раньше он был совершенно безразличен к подобным вещам, но сейчас, когда появился какой-то небольшой шанс на счастье, он хочет ощутить себя нужным и любимым. Хочет стать счастливым. В наушниках заиграла печальная мелодия, а вместе с этим нахлынули воспоминания. Первая встреча: они перекидываются ненавидящими взглядами, Феликс предлагает свое тайное сотрудничество, но в душе желает убить Хенджина самым жестоким способом. Во вторую встречу они проводят ночь вместе, ощущая чужое разгоряченное тело своим, наслаждаясь этими сладкими мучениями и совместными стонами. На третью встречу Феликс пытается не обмениваться взглядами с заклятым (а правда ли он таковым являлся?) своим врагом. Затем, с каждой их встречей, слова становились откровеннее, взгляды нежнее, а объятия теплее. В последнюю встречу они долго были вместе. Феликс смог открыть частичку своей израненной души тому, кто дал повод поверить ему. В наушниках играют медленные песни, словно вторившие мыслям Ликса. Он готов открыться Хенджину. Место встречи было уже достаточно близко, но где-то в недрах души Феликс ощущал тревожность. Он хотел увидеться с этим человеком, но что-то не давало покоя. Область около сердца начать болеть, пульсациями давая сигналы разуму. Ему словно кто-то шептал на левое ухо: не иди, ты пожалеешь. Тебе будет хуже, прошу, побереги себя, ты итак сильно настрадался. А в правом ухе слышалось еле разборчивое: иди, ты ведь готов поверить ему. Рискни и нырни в глубину его души. Послушал он не разум, а сердце, очевидно. Шаркая ступнями по асфальту, он размышлял. Его мысли прервались новым пришедшим сообщением. «ты скоро подойдёшь?» «а ты где сейчас?» «слева от тебя примерно в трех сотнях метров. ты услышишь меня» Сердце заколотилось. Этот человек находился рядом с ним, буквально в нескольких никчёмных метрах. «понял, иду» Пройдя уже, вроде как, половину пути, послышались громкие крики. Глубокий голос кричал что-то неразборчивое из-за расстояния, при этом кто-то второй пытался заткнуть такой знакомый голос. Хенджин? — эй! Что с тобой? Кто тебя привязал? Ничего не понимаю. Это ты кричал? — он уже тянется всем телом к человеку, но истошный крик Хвана прервал его попытки помочь выпутаться из тугих веревок на руках и ногах. — беги! Идиот, просто беги отсюда, молю тебя! Пока не поздно, убегай в убежище, скажи всем, чтобы были наготове атаковать врага! Какого врага? Из непроглядной темноты послышались противные хлопки. — молодец, Хван Хенджин, ты смог выполнить поставленную задачу. Твой отец будет тобой гордиться. Наш превеликий Ли Феликс повёлся на приманку и приехал к своему ненаглядному деловому партнёру. Ох, или нет? Может, у вас не такие отношения "деловые", а, Ликси? — тишина на секунду. Затем, послышался зловещий мужской хохот, режущий по ушам. Человека нигде не было видно, но голос кого-то напоминал. — кто здесь? Выйди из укрытия, если не трусишь как истинный слабак, — Феликсу было не до ужасных шуток. Хенджин прикован, а Ли был заведён в чью-то ловушку. Ночь шикарная, однозначно. Слышатся приближающиеся неторопливые шаги, и из какой-то груды поломанных машин выходит- — Минхо?! — да, черт возьми. Не ожидал? А мне всегда казалось, что наш любимый Главнокомандующий внимателен и сможет заметить что-то подозрительное. Или, может, кого-то, — в чужой руке что-то блеснуло. Снова за спиной, где находился Хенджин, послышались приглушенные просьбы бежать отсюда как можно дальше. — я не понимаю. Что я должен был заметить кроме твоих подозрительных взглядов и действий? — ох, значит, заметил. А я думал, не дойдёт. Во всяком случае, ты упустил одну деталь, ты не узнал, какие замыслы я преследовал, прийдя к вам в организацию. Хвана разрывало на части. Он хотел помочь и прикрыть собой блондина, чтобы тот смог уйти живым, но единственное, что получалось делать — еле двигаться из-за нахлынувшей боли в разодраных ногах. Одежда на спине, руках и ногах была разодрана в клочья, а кожа была истерзана чем-то, похожим на плеть. Из ран хлестала темно-алая кровь. — беги- — ну же, Хвани, зачем ты прогоняешь нашего дорогого гостя? Это ведь и была твоя важная миссия от отца — привести ко мне Ли Феликса. В голове все смешалось в одну противную кашу. Пульсирующая боль в сердце усиливалась с каждой минутой нахождения в этом месте. Почему-то слез не было, но лучше от этого не становилось. Как понять Цель — привести к Минхо Феликса? Он не понимает. Он разворачивается на сто восемьдесят градусов, заглядывая в тёмные глаза. Голова машет в разные стороны, а мозг не готов воспринимать хоть что-то сказанное. Он смотрит с надеждой на Хенджина. — послушай, Ликс, я.. Я правда.. — громко сглотнул, — да, по-началу это была моя задача, поставленная моим отцом. А Минхо его правая рука, он следил за всем этим. Потом пришёл к вам, чтобы помочь мне. Но потом все изменилось, я изменился. Мои планы поменялись, я по-настоящему сожалею о том, какие намерения преследовал в самом начале. Прошу, поверь мне. Я ведь так хочу тебе помочь, чтобы ты больше не страдал в одиночестве, чтобы ты смог понять, ты не один, я с тобой. Прошу, будь сильным. Поверь мне. — я ничего не понимаю.. Не понимаю! Ты ведь не мог, так ведь? — кивок в ответ, — Минхо, ты лжешь мне! — мой дорогой, он ещё как мог. Сколько ты его знаешь? От силы два месяца, а может, меньше? Он никогда тебе ничего не говорил о себе, так ведь? Так почему ты так уверен в том, что имеешь право доверять этому подлецу? Он в любой момент мог предать тебя и доложить мне, — послышался характерный щелчок пистолета. Выстрел. На глазах Феликса белая непроглядная пелена из слез, а руки начали дрожать как при приступе эпилепсии. На грязную землю падает с глушим звуком тело, истекающее в собственной крови. — нет! Сам Минхо стоит и смотрит в пустоту неверяще, что-то очень неразборчивое нашептывая себе под нос. Он выстрелил не в того. — Хани, дружище ты ведь жив? Прошу, скажи что живой, я ведь вижу, ты дышишь! Очнись, приятель, эй! Умоляю тебя! — Феликс подбегает и падает на колени, сдирая кожу до мяса, но он не чувствует этого. Сейчас ему все равно на себя. Он аккуратно, но спеша, кладёт голову друга себе на ноги, потряхивая того за плечи, пытаясь привести в сознание. Громкая истерика нахлынула на его итак уставшую душу. Боль в сердце прекратилась. Послышался быстрый отдаляющийся бег. Минхо скрылся в ночи, не оставляя после и следа. Хенджин смотрел на парня долго, ничего не говоря. Частые всхлипы блондина прервались. — он мёртв. — это из-за тебя! Нет, это из-за нас обоих произошло! Если бы не ты, я бы не доверился тебе! И если бы не я, то мой друг сейчас был бы жив... Тогда бы не погиб мой Джисонни... — слезы с новой силой покатились по бледной коже щёк, капая на лицо бездыханного парня. Он в последний раз обнимает тело. В левой части груди засажена пуля. Он встаёт с колен, мгновенно начиная ощущать резкую, колящую боль не то в коленях, не то в сознании. Блондин подходит к Хвану. — я отпущу тебя при условии, что ты больше ни за что не подойдёшь ко мне. Я не хочу знать тебя. — Хорош, я понял тебя, Ликс. Звуки разрываемой ножом верёвки тошнотворно эхом раздаётся в ушах слишком громко, но Феликсу уже все равно. Ему плевать. Он снова потерял близкого ему человека. Его родственная душа покинула его, оставляя гнить в одиночестве разум. Джисона больше нет, нет в этом противном мире такого яркого лучика солнца, что никогда не оставлял своего приятеля. И вот, спустя года совместной жизни в этой дрянной банде, он покинул Феликса, оставил одного в медленных, тяжёлых мучениях. Больше его никто не обнимет крепко, со всей любовью, даря какую-никакую братскую поддержку. Он потерял того, кому хотел довериться. Кому пытался открыть свою ту сторону, что видели лишь два человека; мать и Джи. Он хотел верить в то, что, наконец, в его жизни что-то изменится, появится ещё кто-то, кому не нужно от него ничего. Кто-то, кто подарит поддержку и помощь, в которой парень нуждался. И вот, он здесь, утопает в горькой воде своих рыданий, пытаясь не порезать этим самым ножом свою глотку. Он отпускает Хенджина, ничего не говоря. Тот в последний раз в надежде оборачивается, но лишь вздыхает и уходит в темноту. Он потерял всё, что было у него. *** Следующий день в убежище проходит настолько ужасно, что это не опишешь никакими существующими словами. Везде творится полнейший хаос. Директор вызывает к себе, плюется кипящим ядом, выкрикивая множество матов в сторону Ли, а тому плевать. Он и сам понимает, какой никчёмный командир. После выговора он медленно плетется до общажного блока, откуда выносили вещи погибшего. Эта картина надолго засела в голове. Он выгоняет всех с комнаты, в том числе подавленного Чонина. Тот ничего не говорит, лишь сочуствующе смотрит прямо в душу, он не спрашивает, как так это все могло произойти, почему Феликс не усмотрел, почему позволил Джисону уйти из жизни. И Ли благодарен ему за это. Похороны назначены на будущий день, поэтому шла активная коллективная подготовка к оплакиванию. Все были потухшими, словно перегоревшие лампочки в старом почти заброшенном доме. Сейчас Феликсу нужно собрать себя по частям. *** — и как вы? — психотерапевт приглашает парня присесть в уже такое знакомое кресло. — знаете, я намного лучше себя чувствую. На прошлом сеансе я не говорил вам, но я начал отпускать ту ситуацию. Да, проходили года, да, было сложно. Я хотел умереть вслед за другом, но не смог этого сделать. Я просто сейчас думаю: я обязан продолжать жить без него, ради него. Он всегда твердил мне что я достоин жить, и я не готов теперь прощаться с тем, что я имею здесь и сейчас. Могу я вам ещё раз все рассказать? Мне так будет проще сосредоточиться, — в ответ ему следовал кивок, — так вот. Первый год мне было очень тяжело. Я не находил себе места вообще нигде. Помните, я вам говорил про Пака? Он заставлял меня чувствовать себя ещё хуже. Ему было достаточно просто увидеть меня где-то в конце коридора, или услышать мой разговор с кем-то, и начинался персональный для меня ад. Он истерично орал на меня за то, что я всегда все упускаю из виду. Что я позволил всему тому прошедшему случиться. Потом, когда прошло ещё несколько лет, примерно два, а может, больше, я начал остывать. Мой разум больше не бился в агонии от смерти Джи, но что-то все ещё не давало покоя. Моё сердце трещало по швам, когда кто-то в организации упоминал Хенджина. Мне и сейчас больно от совместных воспоминаний. Я вам не рассказывал, но он пообещал мне в тот вечер больше не приближаться ко мне. Он смог сдержать его. Ни разу после того инцидента я не слышал ничего от него. Мне было больно. Да что тут таить, я и сейчас скучаю. Я тогда не понимал, что тот говнюк специально все так подстроил, чтобы я думал, что Хван предал меня и сдал своему отцу. Но я только спустя года понял, что это вообще полнейшее вранье. Я, конечно, не смог выяснить причины моего преследования им, но сейчас мне уже плевать. Кстати, поздравьте меня! Нашлась моя дальняя родственница, вроде как, двоюродная тётя моей матери! Она узнала меня в новостях, когда объявили о том, что я пережил в банде. Я говорил с ней пару раз по телефону. Очень приятная женщина. Она рассказывала мне свои глупые, но почему-то забавные шутки. А я смеялся с них, еле отвечая ей. Она пообещала, что приедет в Сеул через несколько месяцев, когда её дочь точно сможет окончить лечение. Ей сделали какую-то операцию, я уже не помню на что, и теперь обязательно нужно пройти реабилитацию, и только потом ей позволят уезжать куда-то вместе с тётей. Знаете, я счастлив. — я очень рада за тебя. Ты наконец смог обрести желаемое счастье, — в своём блокноте психологиня делает какую-то пометку, — но у меня вопрос. Как ты считаешь, ты ощущаешь пустоту в своём разуме из-за погибшего друга, или Хенджина, которому ты хотел довериться? — м-м, мне сложно ответить на этот вопрос. Да, я отпустил Джисона, но я все ещё скучаю по совместным моментам и тому, как мы сражались с врагами рука об руку. Но также, я, возможно, все еще хочу поверить Хенджину. Я, наконец, разобрался в себе и своих проблемах, поэтому смог понять, что он не лгал мне. Просто мой больной мозг в тот момент не хотел принимать то, что все-таки существуют люди, не желающие мне ничего, кроме добра и тепла в сердце, — рука потянулась к каштановым, недавно подстриженным волосам, немного взьерошивая их. — молодец, надеюсь, ты не лжешь мне. И ещё — ты пропил таблетки, которые я тебе назначила? — Ли с трудом смог подавить желание отвести взгляд. Так бы он выдал себя. — да, конечно. Меня теперь почти не мучают панические атаки, — вранье. Его и правда стали меньше тревожить приступы, но не настолько, чтобы не мешали жить спокойно, без подсчетов, когда появится новый приступ паники. — тогда все отлично. Думаю, на сегодня мы закончим, если ты не против. — да, я считаю, мы можем разойтись сейчас. До свидания, — Феликс подхватывает темно-бежевое пальто с вешалки в комнате, спешно выходя с душного помещения. Выходя из высокого здания, Ликс долго думал, куда сейчас ему пойти. Перекусить было бы хорошо, но не настолько, чтобы отвлечь себя от ненужных мыслей. Был один вариант. Межгородный автобус должен был приехать через пятнадцать минут, нужно торопиться. На бегу надевая тёплую верхнюю одежду, Феликс думает о многом. Спустя четыре года после смерти Джисона он кое-что осознает и идёт в отдел полиции. Там все почти стоят на ушах, пока он рассказывает обо всем, что происходило с ним все эти годы, начиная с четырнадцати лет. Как он попал в банду, как его заставляли марать руки в множестве убийств людей, которые просто перешли не вовремя дорогу Паку. Сначала его хотели сдать в обезьянник, но каким-то образом он смог дать понять, что вполне осознает, что творил все эти года, что он готов исправляться не за стенами психбольницы. Он сдал своего бывшего начальника полиции, сказал адрес и даже приехал с ними, чтобы провести вовнутрь. Мужчины в форме очень удивлялись умениям драться этого паренька. Да, он тогда помогал сражаться из-за того, что знал то, о чем никто другой не догадывался. Пак Джинена посадили в психушку, затем, спустя год он объявился в колонии строгого режима. Его подчинённых оставили лечить головы, но у тех ничего не выходило. В их разумах слишком глубоко засела мысль о том, что им место в организации. Хенджин больше не появлялся в жизни Феликса. Никаких новостей, как и пообещал. Но это лишь причиняло душащую боль. Он пытается справляться со своими тараканами в голове самостоятельно. В отделе полиции ему предлагают появиться в новостях, где всей Корее расскажут о том, что его заставляли делать. Заодно, смогут поискать родственников. Ему бесплатно выдали психологическую помощь с хорошим специалистом, который обязан был помочь. И добрая женщина и правда помогла чем смогла. В остальном Ли должен был справиться сам. Главное, ему дали нужный толчок, побуждение к действиям. Он готов исправлять свои косяки. Затем, он устроился на работу. В каком-то не популярном общепите он смог тихонько обустроить себе и работу, и ночлег. Когда денег был достаточно, он смог найти себе съемную квартиру, и наконец получится спать и жить в человеческих условиях. Жизнь налаживалась. Через какое-то время он накапливает денег на курсы для тату-мастеров, обучается. Вот он уже прощается с коллективом на старой работе и устраивается в популярный салон тату. Прибыль большая, ему удаётся получить достаточно денег, чтобы открыть свой бизнес, куда нанял мастеров. От Хвана по-прежнему не было ни единой новости. Феликс успевает подбежать к остановке в тот момент, как подъезжает автобус, приглашая парня зайти в полнейшую духоту. Ему нужно проехать десять минут, и тогда он точно будет способен расслабиться. Дверь наконец раскрывается, и он выходит на свежий воздух. Слышно пение птиц, редкий лай собак в далёких домах тихой деревушки, совсем зелёные листья еле слышно колышатся в разные стороны, зазывая посмотреть вверх, в небо. Ни одного облака. Стоит приятная весенняя прохлада. Феликс идёт по тропе, ставшей почти похожей на дорогу от частых приездов людей сюда. Кладбище встречает гробовой тишиной, иронично. Феликс уже привычно проходит первые несколько рядов с каменными памятниками, посвящённых умершим. — привет, это снова я, — он садится на низкую скамейку напротив фотографии друга, — скучал? Я вот да. Я так хочу увидеть тебя. Мне одиноко без наших совместных шуток, без твоих объятий. Я так хочу вспомнить, какого это, знать, что кто-то рядом со мной. Но ты оставил меня. Я все ещё не понимаю, почему ты тогда подставил себя? Ты ведь мог сейчас жить, наслаждаться жизнью. Если бы ты поступил также, как я, ты бы больше не страдал в стенах убежища. Это я должен был покинуть этот мир. Не ты. Что ж, теперь к новостям. Я снова был у психолога. Она ничего нового не сказала, лишь поздравила с тем, что я, наконец, нашёл родственницу. Ох, точно, я же тебе не рассказал ещё. Двоюродная тётя моей мамы нашла меня благодаря новостям, и через несколько месяцев приедет ко мне вместе со своей дочерью. Ей вроде как одиннадцать. Она сейчас пройдёт лечение, а потом уже будут жить в Сеуле. Я жду этого. Наступило молчание. Слезы больше не тревожат, он привык говорить с другом ни о чем. Эта привычка помогала идти дальше, к своим целям. Заставляла не чувствовать пустоту в сознании. — ладно, я ещё хотел сегодня съездить в район Содэмунгу. Да, я отчаянный. Я хочу погрузить себя в воспоминания о нем. Ты сам все знаешь, я уже тебе все уши прожужжал об этом. Пока, Джисонни. Обещаю беречь себя. Он салютирует двумя пальцами у виска и уходит в полной тишине с этого места. Злополучный мост встречает его тихим стрекотом дневных сверчков. Где-то по краям этого места, над рекой, появилась яркая высокая трава. Он идёт медленно, смотря на все те места, где все произошло. Где был конец всему тому, что было у него до этого. Где-то вдалеке показалась одинокая высокая фигура мужчины, смотрящая в место, где осталось пятно засохшей крови мёртвого друга. Феликс подходит к фигуре, смотря туда же, куда и он. Они молчат. Послышалось шуршание со стороны незнакомца. Он коснулся его плеча: — простите, вы...? — что? — Ли поворачивает голову, уставившись на чужое лицо. На родное лицо. — Феликс? — Хенджин? Парни смотрят друг на друга долго, не смея рушить тишину, что вмиг образовалась между ними. Хван опомнился первым, притягивая к себе за плечи мужчину чуть ниже него ростом. — это ты. — это я. Всё такие же тёмные волосы пахнут дорогим парфюмом, а объятия со временем стали лишь теплее и крепче. Феликс всем телом прижимается к Хенджину, вдыхая полной грудью. — мне жаль, что ты сдержал то обещание, что дал в тот вечер здесь. — мне тоже. — обещай, что теперь ты точно сможешь подарить мне всю свою любовь. — клянусь.