None of the people except you.

Ещё несколько долгих минут Феликс стоял в объятиях, тщетно пытаясь сдержать горькие слезы. Его тело содрогнулось и Хван почувствовал на своём плече мокрые капли. Он стал интенсивнее поглаживать по спине и затылку парнишку, стараясь дать этим понять ему, что его не осудят за эмоции. Давая понять, что здесь и сейчас он сможет найти поддержку в этом человеке, что держит его обмякшее от немой истерики тело. У Феликса в голове всплывают образы родителей, от чего он ещё сильнее вжимается лицом в щедро подставленное плечо. Ощущать на своей спине и голове успокаивающие поглаживания казалось странным для него. Последний раз его подобно утешала мать, когда сама еле держала себя в руках, чтобы не зарыдать от своего несчастья. Он удивлён, что так быстро сдался и показал свою уже почти забытую сторону сломанного мальчика, которому просто нужна элементарная поддержка. Он должен был грубо оттолкнуть от себя этого Хвана, сказать, что ему прекрасно живётся в этом месте, сказать, что он совершенно не устал. Но вместо этих слов его грудь лишь крошилась на мелкие осколки, причиняя невыносимую боль. И теперь, он почти не чувствует боли, на смену этому удушающему чувству пришли большие аккуратные руки Хенджина, который сейчас тихонько что-то шептал ему. Сам Хван, чувствуя чужие содрогания, хотел отдать все свое оставшееся тепло мальчишке, что сейчас доверился ему хоть совсем чуть-чуть. Он показал ему свои слезы. Но почему-то он не мог настолько радоваться этим фактом. Его грудь разрывало от боли. Он сейчас был готов также разреветься, но он лишь продолжал дальше держать крепко в своих ладошках чужое тело. Маленький мальчик идёт по пустынной дороге, громко рыдая. Все прохожие оглядываются на него, смотрят с неприкрытым ужасом, о чем-то перешептываясь между собой. Его глаза уже невыносимо горят от слез, но это единственное, что остаётся делать малышу, что совершенно случайно стал свидетелем убийства людей. Он вспоминает: отец говорит с ним подозрительно слащаво, пытаясь повести с собой куда-то. И Хенджин соглашается. Очень зря. Спустя несколько минут они уже находятся в центре города, где проходил какой-то красочный фестиваль. Вроде как, рождественский. Звуки выстрелов раздались неожиданно. Мальчик смотрел на кричащих людей, что больше не смеялись от предрождественского счастья, а пытались убежать куда-то, где пуля снайпера не найдёт их. В глазах уже стоит белая пелена слез, но вместо воды на щеках ощущается чужая кровь. Мимо пробежал какой-то парень, лет двадцати-двадцати двух, случайно найдя укрытие его отца, после чего получил пулю в висок. Жидкость брызнула на них обоих, оставляя в памяти Хенджина ужасающие картинки. После этого его отец куда-то исчез, со словами: «ожидай меня здесь, маленький плаксивый уродец. Учись подавлять свои никчёмные слезы, чтобы в будущем быть достойным звания главного злодея этого города.» Хвану больно до невыносимого. Он уже на протяжении многих лет не может справиться со своими никчемными плаксивыми эмоциями. Он уже столько лет ощущает на себе ненавидящий взгляд отца, что вечно напоминает своим присутствием о том, что должен делать Хван. И он научился заменять глубокую печаль на притворный азарт и флирт. Он смог добиться вершин лишь из-за того, что ему удалось показать отцу, что он способен что-то сделать. Что годится в его преемники. Но хотел ли он этой "славы"? Определённо, нет. Он с радостью бы жил спокойной жизнью среднестатистического человека. Учиться в школе, затем пойти в университет, найти там кучу друзей и пару. Тусоваться по выходным в ночных клубах и просто отдыхать от тяжёлых учебных дней, в компании приятелей и приятельниц. Но на деле, сейчас он был одним из опаснейших преступников, что возглавлял целую банду, создавал ужасающие вещества, которые заставляли людей убиваться в агонии. Спустя несколько молчаливых минут, когда тишину лишь обрывали уже стихшие всхипы младшего, парни отстранились друг от друга. Хенджин прячет свою боль, старается как можно нежнее улыбнуться Феликсу, только чтобы получилось показать свою поддержку. А тот смотрит в ответ со взглядом побитого щенка, что желает найти ласки и утешения. А Хенджин почти готов умереть в этот момент, его руки трясутся и он.. — что ты делаешь? Целует Феликса в лоб, держа в ладонях щеки младшего. — прости, порыв эмоций, — вмиг его лицо стало удивлённым, но Хван быстро спохватился. Ликс сейчас целует нежно, словно боясь чего-то. Он целует так, словно губы Хенджина — крылья бабочки, которые нужно оберегать. Это не сравнится с той напористостью и жестокостью, когда они переспали вместе. Этот поцелуй не должен был углубиться, это все не должно было превратиться в поедание друг друга. Просто парни ищут утешения друг в друге, и они это находят. У обоих слезы в три ручья, но обоим стало легче. Да, они не рассказали, что именно гложет их, да, они все также считают, что их проблемы с ними на всю жизнь, но, что-то все же изменилось. Изменилось по отношению друг к другу. *** Утро проходит достаточно сумбурно. Феликс после того ночного прихода Хвана ещё просидел добрых два часа в туалете, пытаясь понять, что здесь происходит. Почему он не оттолкнул, почему поцеловал того... ...И почему он доверился и показал свои слезы? Глаза болели после истерики, лицо отекшее, ноги ватные. Стук в дверь. — Феликс, вас Господин Пак просил поприсутствовать на тренировке вашего отряда. И это не обсуждается, — невысокий мужчина с грубым голосом вышел из блока, оставляя Ли разочарованным окончательно в своей жизни. Он хотел прийти в себя, но, видимо, в этом месте ему не суждено этого сделать. Подняв свою тушу с кровати, спускаясь и идя до спортивного комплекса, Ликс не мог выкинуть из головы мысль, что что-то есть привлекательное в брюнете. Он притягивает взгляд, а его голос иногда заставляет мурашки пробегаться по телу сверх быстро. Он догадывается, в чем может быть дело, но старается не думать об этом. Отряд встретил его довольно живо. Девушки небольшой группкой подошли к парню и расспрашивали о его самочувствии, настроении, выспался ли он. Обратно на свои места они уже уходили о чем-то весело щебеча и смеясь каким-то своим шуткам. Парни были очень рады приходу Главного. Хан подбежал и обнял, говоря в ухо о том, как он ждал своего друга все эти дни. Остальные парнишки облепили Феликса тогда, когда его напарник отошёл. Еле заметная улыбка коснулась лица блондина. Он невыносимо скучал по этой атмосфере спокойствия и мимолетного счастья. Точно, он должен быть сильным для тех, кто смог безоговорочно доверить свои жизни ему. Все доверяли его выбору, все полагались на него. Поэтому он обязан быть сильнее. Минхо стоит в стороне, долго измеряя пришедшего командира тяжёлым взглядом. Он замечает на себе такой же неопределённый взгляд, и поворачивая голову, видит в стороне окон вьедливые глаза Джисона, что смотрят именно на него, пытаются прожечь в нем дыру и узнать что-то. Тренировка проходила в спокойном темпе. Иногда Фел намеревался тоже присоединиться, а не позорно (как он сам считал) отсиживаться в стороне на скамье. Но одна девушка и парень вечно его выталкивали на сидения обратно, грозно "приказывая" тому сидеть смирно и отдыхать, как ему и положено сейчас. После занятия Джисон подошёл к Феликсу, предлагая пойти перекусить, заодно поболтать. — мы с тобой живём в одной комнате. Почему ты не мог со мной поговорить на этих днях? — я не тупой, я видел твоё состояние все эти дни. Тебе нужно было отдыхать, а я бы начал тебя загружать своими догадками и мыслями. — Хан звучал серьёзно. — так. Какие догадки и мысли? — Ли слегка напрягся. — когда дойдём до столовой, тогда и выложу все. А сейчас, я в душ, иначе ты сдохнешь от моего срочного аромата. Ликс послушно ждал около душевой в раздевалке. Краем глаза он заметил кого-то из парней, что, видимо, ещё переодевались. Минхо выглянул тоже, сразу же заметно мрачнея. Его лицо выражало не многое, но презрение можно было уловить. — почему ты все ещё здесь? — блондин звучал немного резко. — не видно? Переодеваюсь. — он немного вышел из-за шкафа и показал вид на голый торс и только-только надетые штаны, — а ты? Фел поворачивает голову в сторону открывшейся душевой, откуда выходит Джисон уже в одежде. — уже ничего. *** Сидя в столовой, подальше от остальных, стараясь быть тише, Феликс выдаёт раньше, чем начал было что-то говорить Хан: — Минхо вызывает у меня сильные подозрения. Глаза Джи не округлились, но слегка он был удивлён. — он конечно меня тоже бесит до усрачки, но почему подозрения то на него? И насчёт чего? — вчера ночью я был в спортзале, — на последнем слове его голос дрогнул, — кто-то наблюдал за мной через дверь. Затем вспомни, что кто-то наблюдал за нами, когда мы с тобой тренировались вдвоём. Его взгляды в мою сторону, его история прихода в организацию. Что ещё? Даже не знаю. Хан сглотнул громко, думая, говорить или же не стоит. — вчера около спортзала был я. — что? — Ли, казалось, сейчас был ошарашен слишком сильно, — ты все видел? — не знаю, что ты подразумеваешь под «все», но твою истерику в руках у Хвана я видел и слышал отчётливо, — он наконец повернул голову в сторону сидящего рядом Ликса и вздохнул, — не бойся, я не собираюсь кому-то докладывать, что главный противник-не противник приходит уже некоторое время к нашему убежищу и видится с тобой. — тише ты! А если кто-то слушает? — Феликс приложил к своим губам указательный палец. На сотовый Ликса пришло уведомление. Хендж привет, малыш я хотел бы сегодня увидеться с тобой ты не против? Сердце безудержно заколотилось. Он зовёт его куда-то, потому что хотел увидеться. В глазах стоят эти сообщения, а заинтересованный голос друга слышится как-то отдалённо.

Фел привет, я согласен где и когда?

— ну все, чувак, мы потеряли тебя.