Я скучаю

      С тех самых пор, как Антарес поступил на первый курс и в первом же письме радостно сообщил, что преподающая астрономию профессор Синистра самая классная и такая красавица, что вообще отпад, Джеймс был твёрдо уверен, что рано или поздно – скорее, рано, – ему придётся прийти в Хогвартс и лично засвидетельствовать почтение, про себя молясь всем святым и Основателям, как бы профессор от избытка чувств не пустила в ход палочку. Неделями он увиливал, но, когда Гарри в очередной раз влип в историю, выбора не осталось. Провести профилактическую беседу с сыном было необходимо, равно как и переговорить с деканессой, а, значит, судьбоносной встречи было не избежать.       Из кабинета МакГонагалл он вышел со смешанными чувствами. Он рад был видеть бывшую учительницу, но, чем дольше он беседовали, тем сильнее Джеймсу казалось, что его вызвали в школу вовсе не за тем, чтобы отчитать за недостаточное прилежание в воспитании сына. С его стороны всё смотрелось как не слишком ловко подстроенная западня, разве что он никак не мог понять, на чём именно его пытаются подловить.       Путь до Астрономической башни по полупустым коридорам он прошёл нарочито медленно, словно это могло хоть как-то помочь в подготовке к столкновению, которого, увы, было уже не избежать. Он понятия не имел, что скажет Авроре, доведись им встретиться с глазу на глаз, но увиливать и дальше было совсем не по-мужски, так что он, отмерив шесть маршей по винтовой лестнице, наконец, остановился перед дверью и приготовился увидеть ту, кого когда-то называл другом.       – Да, войдите.       Аврора стояла за кафедрой, раскладывая по стопкам пергаменты с домашними сочинениями, так что только порхали длинные рукава мантии и тихонько шуршала провощённая бумага, когда очередной лист опускался на положенное ему место. Она не сразу подняла глаза на вошедшего, и у Джеймса хватило времени вдоволь полюбоваться и изменившимся со временем лицом, черты которого стали острее и чётче, и мудрёной причёской, и сколовшей ворот застёжкой в форме сияющей звезды, которую он точно уже видел раньше.       – Привет, Эви.       Вскинувшись на голос, она вздрогнула, но не отпрянула, лишь продолжала несколько секунд таращиться на него, как на призрак, пока Джеймс входил в класс и по проходу между партами подходил всё ближе.       Они не виделись пять лет – с тех самых пор, как случайно столкнулись в Косом переулке, возле магазина «Всё для квиддича». По понятным причинам Аврора избегала всяческого общения с теми, кого в годы юности называла друзьями, но и он сам не пытался выйти на контакт совершенно никак...       Пробормотав это про себя и едва сдерживая назойливое шевеление губ, она опустила ресницы, отводя глаза, после чего с огромным трудом взяла себя в руки и откликнулась:       – Привет, Джимми.       Ласково лепечущее прозвище само вырвалось у неё, так что она с усилием повела подбородком в сторону и откашлялась, не находя оправданий собственной заминке. Он продолжал молчать, замерев истуканом, и тогда она не выдержала, всплеснув руками, и выпалила:       – Почему теперь? Побоялся, что я стану мелочно мстить и у Гарри по астрономии будут одни «тролли»? Так он ведь умник, не тебе чета!       – Да, - кивнул он, не сводя с неё глаз. – Он, наверное, всё-таки больше похож на Лили.       Испустив горлом жуткий сипящий звук, она отбросила на стол перед собой оставшиеся не разобранными пергаменты и попыталась скрыться в собственных комнатах, всегда служивших оазисом, спасением от повседневных ужасов матери-одиночки, но ещё раньше Джеймс ринулся за ней следом и, небольно и цепко схватив за локоть, развернул и прижал к себе, не оставляя ни единой возможности к сопротивлению.       – Ну и сволочь ты, Поттер... – прохрипела она, уткнувшись лицом ему в отворот пиджака и пуская по щекам первые дорожки тяжёлых слёз. – Предатель...       Опустив подбородок ей на макушку, он смог лишь сдавленно выдохнуть:       – Я знаю. Прости меня, Эви... Дьявол, я же всегда знал, где тебя искать – почему я не пришёл раньше?..       Ответа у обоих не было, да он был не так уж и важен. Ненависть и непонимание, наконец, отошли на второй план и пропали в тумане, подступающем со всех сторон.       Пока вполне успокоившаяся Аврора разливала чай, Джеймс, сидя в кресле, исподволь оглядывался. Комната, служившая теперь гостиной, более всего напоминала домашний кабинет Арвин, каким он был в Волчьей яме, и он, тут и там подмечая смутно знакомые элементы интерьера, невольно задавался вопросом о том, помнит ли Эви их общего друга такой, какой она была, или и этот образ неумолимо исказился в её памяти, плавясь и дрейфуя по краям.       Устроившись напротив с чашкой чая, она некоторое время смотрела на Джеймса, словно не могла решить, какой вопрос задать первым, но, наконец, сумела выбрать из общей кучи один. Спрашивать о нём самом или Гарри было бесполезно, поскольку их обоих она и без того видела насквозь.       – Это правда, что пишут в газетах? Марлин действительно сейчас в Азкабане? – Джеймс строго кивнул в ответ, и она с коротким вздохом прижала ладонь к гулко колотящемуся сердцу. – Бедняжка... Не представляю, каково сейчас Сириусу и детям. Я думала поговорить обо всём с Терри, но так и не решилась, пока нет официального подтверждения. Я до последнего надеялась, что это всего лишь слухи.       – Какой там... – угрюмо отозвался Джеймс. – Ума не приложу, как помочь. Только и остаётся, что уповать на высший промысел.       Аврора, откинувшись на спинку стула, смерила его проницательным взглядом и внезапно усмехнулась – едва-едва, лишь дрогнули, приподнимаясь, уголки губ.       – Ты изменился, - заметила она, взмахом палочки подливая ещё кипятка в обе чашки. – Странно слышать от тебя подобное.       В её голосе не было и намёка на упрёк, но Джеймс, приподняв брови, расплывчато откликнулся с выражением уязвлённой гордости на лице:       – Надо думать, с течением времени никто не остаётся прежним.       Они помолчали, давая пыли, поднятой разговором, снова осесть, и тогда он задал вопрос, который не хотел, но всё же не мог не задать:       – Как Римус?       – Говорит, что хорошо. – Аврора чуть качнула головой, словно сама была не согласна с собственными словами. – Мы виделись в прошлом месяце.       Тон её был таким, словно она говорила бы о чём угодно, кроме этого, и Джеймс в который раз пошёл у неё на поводу, сменив тему:       – А Эдвард?       – С ним ещё хуже... Мы не встречались с самого Рождества, - припомнила она, отставив чашку на столик и заламывая тонкие пальцы, но даже не чувствуя боли или хотя бы дискомфорта. – Я тогда пыталась снова поговорить с ним об Эйдане, но он упёрся как тупой осёл, и Норма туда же... Это ненормально, если мальчик останется без соответствующего образования.       – А как же твой мальчик?       Перемена была разительна: если до этого она отвечала на вопросы словно нехотя, сквозь зубы, тщательно подбирая слова и выверяя выражение лица вплоть до мельчайших эмоций, то теперь радость прорвалась сквозь старательно слепленную маску, озаряя усталое после долгого дня лицо.       – Сам увидишь, - пообещала она, отпивая ещё чаю. – Он постоянно мелькает по школе то там, то здесь, словно трансгрессировать научился. Боюсь, ещё пара лет, и мне за ним будет уже не угнаться.       Это, конечно, было ложью, Джеймс в этом был почти уверен, но возразить не успел, потому что дверь без стука открылась, и в комнату вошёл сам Джаред.       Он был мгновенно узнаваем не только из-за визуального сходства с обоими родителями. Едва взглянув матери в лицо, он, игнорируя присутствие незнакомца, весь подобрался, готовый к обороне, и Джеймс понял, что внешность обманчива, и мальчик подрастает точной копией Авроры с поправкой на пол и условия воспитания: всё в нём – движения, осанка, даже взгляд – было полно поистине дикой грацией, которой вряд ли находится место в современном обществе, но перед которой интуитивно пасует любая, даже самая завравшаяся сволочь.       – Мам... Ты плакала? Что такое?       – Ничего, сыночек, - заверила она, до боли стиснув его узкую ладонь на собственном плече, но Джаред уже вскинулся, готовый дать отпор потенциальному обидчику, и вперился в Джеймса недобрым взглядом.       – Нет-нет, - поспешно зачастила Аврора и, потянувшись, легко поцеловала сына в щёку, пригладив место поцелуя ласкающей ладонью, - мистер Поттер тут не при чём. Он мой старинный друг.       Вновь окинув мужчину строгим взглядом и став как никогда похожим на собственного отца, Джаред всё же пошёл на попятный и уточнил:       – Вы отец Гарри?       – Верно, - кивнул он и, привстав, протянул ладонь в приветственном жесте. – Джеймс Поттер.       – Джаред Синистра, - откликнулся он и ответил на пожатие. – Приятно с Вами познакомиться, сэр.       – Взаимно, Джаред.       Получив свою чашку чая и сделав глубокий глоток, Джаред окинул взглядом заседавшее в гостиной благородное собрание и предпочёл остаться.       – Вас, должно быть, пригласила профессор МакГонагалл? – уточнил он и тут же, без перехода, задал новый вопрос: – Это правда, что Гарри теперь будет играть за команду Гриффиндора?       – Да, правда, - с удовольствием подтвердил Джеймс, и Аврора удивлённо переспросила:       – В самом деле? Мерлин всемогущий, в этой школе в последнее время творится дьявол знает, что такое. Сколько себя помню, первокурсникам запрещено было даже привозить в замок собственные мётлы.       – Знаешь, мам, - возразил Джаред, присев на подлокотник её кресла, - у Гарри в самом деле отлично получается. Кроме того, в замке существует целый ряд куда более серьёзных опасностей, чем полёты на мётлах. Взять хотя бы доспехи в коридорах – они же совершенно ничем не закреплены! Если уж мы говорим о правилах безопасности, стоило зафиксировать их на постаментах хотя бы Заклинанием вечного приклеивания.       Не вполне понимая, чем вызвана эта тирада, Аврора обернулась к сыну и, смерив его требовательным взглядом, уточнила:       – Ну, и что это было?       Понимая, что со своей неуместной горячностью только что угодил впросак, Джаред чуть помялся, украдкой покосился на Джеймса, но всё же сник под выжидающим взглядом матери и признался:       – Симусу на ногу вчера упал шлем. Гермиона предположила, что внутри была сушёная голова. Но ты не волнуйся! – поспешно прибавил он, доверчиво распахнув глаза. – У Терри была мазь от ушибов, а Корни как раз выучила Противоотёчное заклинание, так что помощь мадам Помфри нам точно не потребуется.       Прикусив губу, Аврора тщетно пыталась сдержать смех и переглянулась с Джеймсом, который в продолжение монолога из жизни первокурсника беспрестанно хмыкал, кусая кулак, затем кашлянул раз-другой в попытке сдержаться, но, наконец, взорвался хохотом таким громогласным, какой не душил его, наверное, с тех самых пор, когда он сам был в возрасте Джареда.       – Ну что вы оба... – обиженно протянул паренёк, отводя упавшую на глаза русую чёлку.       Опасаясь обидеть его смехом, Джеймс честно постарался успокоиться и вдруг подумал, что, быть может, эта встреча действительно была спланирована, но только теми, кто уж точно стоит выше декана Гриффиндора и обыкновенно не особо интересуется мнением простых смертных. Впрочем, он искренне надеялся, что они этого никогда не узнают.