Сохрани свое сердце

Вальжана, с ногами забравшись на приставленную к печи скамью, готовилась ко сну. Деревянный гребень, искусно украшенный обережными птичками, легко скользил по вьющимся от тугих кос золотистым волосам, разбирал их на блестящие в неярком свете прядки. Огонька в мудреном масляном светильнике хватало, чтобы в небольшой кухне и ночью было светло. Сладко пахло сушеными травами и ещё теплой кашей. Дождь стучал по крыльцу, он не прекращался уже вторую неделю, то ослабевая, то начинаясь с новой силой, заставляя людей недовольно сетовать на холодную весну. Если такая погода простоит до следующей недели, придется просить магов разогнать затянувшие небо тучи, а это никогда не заканчивалось добром: главный казначей выходил на площадь и прилюдно подсчитывал убытки, намекая, что не плохо было бы отблагодарить короля за такие жертвы, после такой речи особо бойкие горожане, на чем свет стоит, ругали магов, грозя сжечь их проклятую академию, из-за которой (вот уж точно) все их беды, забывая конечно, что стены Хоривского замка стояли на холме задолго до того, как первые срубы, и даже королевское поместье, появились в этих краях. К счастью для всех, академия до сих пор высилась на западном холме, а город в долине за ее стенами, жил своей размеренной жизнью. Порыв ветра бросил в окно горсть дождевых капель. Вальжана тоже не радовалась ночной сырости. — Опять промокнет, — с досадой вздохнула девушка, возвращаясь мыслями к брату, снова ушедшему патрулировать улицы Хоривицы. Охранять спокойствие жителей города приходилось в любую погоду, и Вальжане было бы гораздо спокойнее, если бы он оставил эту глупую службу, хотя девушка и никогда не говорила этого вслух. Погруженная в эти мысли, Вальжана перевязала маково алой лентой косу, неспешно сняла зеленый, как тыквенное семечко, сарафан, оставшись в одной льняной рубашке. Время незаметно перевалило за полночь. За окном промелькнула тень. Заскрипело крыльцо. Вальжана осторожно обошла занимающий половину комнаты стол, стараясь сквозь стекло разглядеть в уличной темноте незваного гостя. Девушка привыкла к ночным посетителям: соседи нередко прибегали к ней с просьбой, выходить заболевшего ребенка или животное, посоветовать травы для хорошего сна или от тяжелого кашля. За глаза ее звали уличной ведьмой и встречали охотнее, чем любого мага из академии, да и сама Вальжана с охотой помогала горожанам, спешившим отблагодарить ее кто чем может. — Заходи, — негромко позвала девушка нежданного ночного гостя, но шорохи на крыльце затихли. Может голос спугнул заблудившегося зверя, или припозднившийся охотник не стал обходить стороной дом на окраине, и все же, Вальжана, запоздало решила запереть выходящую к дороге дверь, но не успела. Латунная наложка на двери глухо звякнула, не позволив двери до конца открыться. Девушка испуганно отшатнулась. Темная человеческая фигура по ту сторону порога дернула размокшую дверь еще раз и та, наконец, поддалась. Вальжана пискнула, судорожно нащупывая на столе нож. — Пожалуйста… Не кричи, — хриплый голос затих, приглушенный дождем. Мужчина неловко преступил порог. Ему понадобилось еще несколько долгих секунд, чтобы собраться с силами и продолжить: — Мне просто… нужна еда, — вымученно произнес он, с трудом подбирая слова. Девушка выставила перед собой нож, будто он действительно мог ее защитить, но кричать не стала. Вошедший выглядел неважно: мокрый, перепачканный то ли жирной удобренной землей, то ли кровью, в рваной, только чудом державшейся на нечеловечески худом теле одежде, он больше походил на покойника, только что вылезшего из размытой могилы. Вот только покойники приходят не за едой. — Уходи… — неуверенно потребовала Вальжана, стараясь удержать нож в дрожащих руках. Мужчина обернулся к двери, обреченно глядя на барабанившие по крыльцу дождевые капли. Вальжана на мгновение пожалела о своих словах. Под холодный весенний дождь в Хоривице не выгоняли даже совсем опустившихся бродяг, клянчивших у хозяек картофельную водку. Вальжана была бы счастлива отдать нежданному ночному гостю спрятанные в подполе бутылки, принесенные неравнодушными соседями, только бы он убрался подальше от дома вместе со своими глазами, черными, точно в них не было ничего кроме зрачка (или древней злобы, как говорили бабки), по змеиному завораживающими вампирскими глазами, заставляющими чувствовать себя мышью, попавшей в капкан. Вампир медленно шагнул к девушке, и едва не упал, в последний момент ухватившись за выступающий косяк. Наваждение спало. Вальжана встревоженно опустила руку, не решаясь ни помочь, ни позвать на помощь. — Если я дам тебе еды, ты уйдешь? — Дрожащим голосом спросила девушка, все еще с надеждой всматриваясь: не возвращается ли кто-то из припозднившихся соседей по размытой лесной дороге. Вампир кивнул. — И поклянись, что не обратишь меня, — взволнованно потребовала Вальжана, сомневаясь в прочем, есть ли для этих проклятых существ что-то святое. Вампир замер, удивленный просьбой девушки. — Обращу? — неуверенно переспросил он. Три сотни лет назад никто не обвинял вампиров в обращениях, хотя нелепых слухов и тогда хватало, — Я… я не умею…обращать. Вальжана невольно покраснела, вспомнив, как смеялся брат над наивными суевериями людей, далеких от магии. — Тогда, — поспешила исправиться девушка, — Что не выпьешь всю мою кровь! — Я постараюсь, — прикрыв глаза, ответил вампир. Разговор давался ему тяжело, а времени оставалось все меньше, — Если ты боишься, мне хватит и хлеба… Порыв ветра захлопнул дверь. Вальжана вздрогнула, чуть не выронив нож, и попятилась к печи. — Хорошо, сейчас, — забормотала она. Вампир даже не пошевелился, так и оставшись стоять, привалившись к косяку и закрыв глаза. Девушка с облегчением отвернулась, что бы не делал в Хоривице этот незваный гость, он не был похож на тех жутких созданий, которыми пугали непослушных детей. Вальжана торопливо достала с шестка завернутую в полотенце краюху: — Вот, все что осталось, — девушка протянула сверток и запнулась. Вампир приоткрыл глаза, почти бессознательно протянул руку на голос, но уже в следующую секунду обессиленно опустил ее, медленно заваливаясь к окну. Вальжана испуганно охнула, когда худое тело рухнуло на пол, едва не переломившись о приставленную к окну лавку. Не задумываясь, она подбежала к вампиру, выронив и хлеб, и нож, уже потерявший ценность. — Очнись же! — девушка взволнованно тряхнула вампира за плечи, но тот лишь застонал, хрипло, едва различимо в шорохе ночного дождя. Девушка, ища, чем же помочь, оглядела комнату. В старых сказках вампиры не умирали, переступив порог дома, поэтому чаще хитрые мужики искали заговоренное полено или огненную воду, чтобы победить их, но лечить… Будь он даже живым человеком, магом, помогут ли наговоры и отвары тому кто уже похож на труп больше, чем закопанный вчера покойник? Взгляд девушки случайно наткнулся на нож, отскочивший к самой двери, и тускло блестевший, отражая пляшущий огонек светильника. Вальжана сжала резную ручку, точно она была ее последней надеждой. — Только не вздумай здесь умирать, — почти умоляюще произнесла она, устраивая голову вампира на своих коленях, и чуть подумав, добавила, — Пожалуйста. Покрепче сжав нож, Вальжана, стараясь не думать о том, что делает, провела лезвием по запястью. Крохотные алые капли выступили на коже. Морщась от боли, девушка кончиком ножа еще раз провела по царапине, заставляя кровь идти быстрее. Вампир уже почти не сопротивлялся смерти. Вальжана, поднесла к его лицу изрезанное запястье, стараясь не проронить ни капли. Кровь размазалась, запачкала подол рубашки, но все-таки немного просочилось сквозь приоткрытые посиневшие губы. Ничего не произошло. Вальжана понимала, что пара несчастных капель ничем не поможет, но не решалась убрать кровоточащую руку. — Пей же, — прошептала девушка, проводя дрожащими пальцами по запястью, точно надеясь выжать еще немного крови. Вампир хрипло вздохнул, закашлявшись. Вальжана, не раз отпаивавшая больных, поспешно повернула его голову, не давая захлебнуться, но тонкие холодные пальцы требовательно сжали ее запястье. Девушка пискнула, попытавшись вырваться, но тут же одернула себя, позволяя острым клыкам царапнуть кожу чуть выше пореза. Вампир сделал несколько жадных глотков и бессильно обмяк. Вальжана долго смотрела на его перепачканное кровью лицо, прислушивалась к хриплому, неровному дыханию, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить хрупкий баланс между жизнью и смертью. Но время шло, дыхание, хоть и хриплое, стало ровнее. Кажется, вампир передумал умирать. Девушка осторожно посмотрела на саднящее запястье. Под запекшейся корочкой было не разглядеть следов от зубов, но Вальжана все равно принялась нашептывать заживляющее заклинание.