Сохрани свое сердце

— Ты?! — одновременно воскликнул вампир и застывший на пороге маг. Но изумление не помешало юноше, закутанному в белый плащ, не раздумывая вскинуть руку, отточенным движением сплетая заклинания. — Вражик, нет! — Вальжана спрыгнула с лавки, точно надеясь встать на пути у мага. Голубые искры осыпались на пол, оставляя на светлом дереве дымящиеся ожоги. — Не делай этого, — тише произнесла девушка, умоляюще глядя на брата. Юноша со свистом втянул воздух. Обожжённая рука заныла, но обращать на это внимание не было времени. Вражик сжал укрытую плащом рукоятку меча, готовый в любую секунду выхватить его, и раздражённо оглядел комнату. Вампир все так же сидел у печки, укрытый шерстяным одеялом. Он не пытался ни напасть, ни убежать, и то и другое было равно бессмысленным, но в жёлтых, почти змеиных глазах, застыл ужас, знакомый лишь зверю, загнанному в угол. — Я же просил тебя тысячу раз, закрывать дверь. В голосе мага не было злости, только бесконечная покорность судьбе, которая чуть не лишила его самого дорогого, но сжалилась в последний момент. Вражик перевел взгляд на перебинтованное запястье девушки. Голос стал строже, а пальцы сами собой сжались, готовые сплести заклинание. — Он укусил тебя? — Нет, я, — голос Вальжаны дрогнул, — Он едва не умер на нашем пороге, — попыталась оправдаться девушка. Маг отвёл глаза. «Сердце твое должно оставаться безжалостным», — повторил он себе, слова данной однажды клятвы. — Как ты сбежал из острожка? — холодно обратился он к вампиру, впрочем, не надеясь услышать правды. Вампир вскинул голову и растянул губы в ядовитой усмешке. Действительно, на что он рассчитывал? Живым выбраться из города, чтобы сдохнуть под первой сосной? Что ж, пусть маг закончит начатое, раз на то воля судьбы. — Как я сбежал? — издеваясь повторил вампир? — Рассказал стражнику о сокровищах, под старым замком взамен на свободу. Ничего не напоминает? Маг пропустил издевку мимо ушей. — Хочешь сказать, он поверил тебе? Вампир заставил себя рассмеяться. Маленькая привилегия пленника, знающего, что смерти не избежать, — выводить из себя своего палача, и вампир наслаждался ею сполна. — А ты думаешь, я прогрыз твое заклинание, превратил стражу в камень и улетел? Какие ещё сказки вы рассказываете про нас? Ничего подобного маг, конечно, не думал, но вот недавно поставленное им заклинание стражники острожка не оставят забытым. Вражик устало потер переносицу. «Неужели обязательно было делать это в мою смену», — мысленно возмутился он, обращаясь ни то к вампиру, ни то к мирозданию, так внезапно решившему ещё раз свести их на перекрестке жизни, но вслух этого не произнес. — Почему же ты не сбежал раньше, если все так просто? Вампир помрачнел: — Раньше, в стражники не брали магов недоучек. Да и без твоей помощи, — он бросил злобный взгляд на мага, — Я бы даже не вышел за пределы крепости. Разнеженные миром идиоты! Вражик не стал спорить, лучшего описания он бы и не придумал. Жалеть вампира! Узнай об этом учитель… Впрочем, Вражик даже не хотел об этом думать. — Ну что ж, значит, эти идиоты будут рады узнать, что ты о них думаешь, и уж точно позаботятся о том, чтобы к тебе больше не пускали магов-недоучек. Вампир вздрогнул. Он не боялся смерти. Умереть от меча в битве или от голода в застенках, какая собственно разница? Но стража острожка сделает все, чтобы достаточно долго наслаждаться его смертью. И это действительно было страшно. — Позволь мне уйти, — попросил, наконец, вампир, — И никто не узнает, что ты помог мне. Маг покачал головой. –Тебе все равно не сбежать. Охотники выйдут на след ещё до вечера, да и куда ты пойдешь? Идти действительно было некуда. У него не осталось ни дома, ни тех, кому он мог бы доверять, но даже это было не так ужасно, как добровольно вернуться в свою тюрьму. — Уж лучше я умру на свободе, чем вернусь туда, — сквозь зубы выдавил вампир. — Не надейся, что они позволят тебе умереть, кровь вампира слишком ценный ресурс, чтобы проливать ее просто так, — безразлично заметил маг. Ему не хотелось становиться палачом, пусть даже и для вампира. Убей он кого-то из запоздалых пьяниц, все было бы намного проще, но из дома мага быль лишь один путь. — Тогда убей меня сам, — в бессильной злобе выкрикнул вампир, — Сдержи свою клятву. Или ты такой же трус, как все маги? Вражик вздохнул. Клятва. Иногда выполнять ее было слишком тяжело, но жестокость — истинное милосердие, этому учили каждого адепта. «Что тебя ждёт в острожке, если ты так ищешь смерти?» Маг вытащил меч. Полоска стали ярко сверкнула, отразив солнечный зайчик на лицо вампира. Клинок кары и милосердия — слишком дорогое оружие, чтобы разгонять им перепивших парней и расплодившуюся нежить. — У меня есть идея получше, если ты не возражаешь, — так и не занесённый меч вернулся в ножны, — Но сначала тебе нужно поесть, а то действительно умрёшь на нашем пороге и от тебя будет еще больше проблем. Вампир удивленно поднял глаза, но маг уже отвернулся, небрежно бросил на лавку снятую перевязь с мечом, то ли издеваясь, то ли действительно решив, что может не опасаться, оставленного за спиной зверя. В прочем, он и впрямь мог не бояться. Вампир вспомнил, с какой небрежностью маг выплетал заклинания, и желание проверить его бдительность отпало само собой. Вражик, все же стараясь хоть в полглаза приглядывать за незваным гостем, разворошил остывшие угли в печи и подбросил туда несколько заготовленных заранее поленьев. Сухая березовая кора под его рукой оплавилась, а затем и вовсе весело затрещала, охваченная пламенем. Старые маги не одобряли такое опрометчивое использование магии, но после ночного дежурства, да еще и выпавшего на окончание экзаменов, когда половина Хоривских первогодок напивается с горя, а другая половина от радости, возиться с остывшей печью не было ни сил, ни желания.  — Покажи мне руку, — устало попросил маг, присаживаясь на край скамьи. Вальжана, потупив глаза, точно ребенок, вопреки родительским запретам убежавший к реке до солнцестояния и едва не утянутый на дно еще буянящей нежитью, села рядом. Вражик, ловко развязал затянутый на запястье узелок и неторопливо стал наматывать на кулак испачканную в травяной кашице ткань. На тонкой девичьей руке почти не осталось следов, только тоненькая полоска пореза у самого запястья и, почти не различимые, корочки царапин, оставленных вампиром. Ерунда. Но маг все равно начертил поверх защитную руну. Он не верил в глупые суеверия, придуманные людьми, чтобы оправдать свой же страх перед каждым, кто не похож на них, но лучше выглядеть дураком, чем после сожалеть о несделанном. Все-таки даже собачий укус может принести много бед, а от вампира и без того были одни неприятности. — Все будет хорошо, Валежа, — маг успокаивающе приобнял сестру и поцеловал ее в растрепанные золотистые волосы. — А как же Совет, и стража, и, — девушка невольно всхлипнула, — И эта твоя клятва. — Глупости, — усмехнулся Вражик, поднимаясь с лавки, — стража сама виновата, а клятва… Ты слушай его больше, — маг бросил быстрый взгляд на прижавшегося к нагревшемуся боку печки вампира, — Клятва требует, чтобы я поступал правильно. Вот и все. Вальжана горячо обняла брата и в ту же секунду подскочила, смахивая с ресниц слезинки. Вампир отвёл глаза, точно подсмотрел что-то запретное для чужих глаз. Он заставил себя сосредоточиться на окне, на бликах пляшущих на стекле, перезимовавших пушистых хвостиках тростника, колышущихся на ветру… Там, за окном, свобода, но и здесь — тепло и уют, все, что он когда-то потерял. Звякнули, ударившись друг о друга медные фибулы. Вампир вздрогнул. Ничего. Брошенный меч так и лежал на лавке, лишь девчонка поправляла застёжки на сарафане. Но как бы там ни было, они маги, а магам нельзя доверять. Цепляясь за печь, вампир подошёл к столу. Каждая мышца ныла, точно под кожу насыпали мелких стальных шариков и теперь с каждым шагом приходилось нести ещё и этот груз. Вампир на секунду удивился, как у него хватило сил пересечь почти половину разросшегося за триста лет города, но сейчас это не имело никакого значения. — Садись, — маг кивком указал на лавку и продолжил закатывать рукава черной форменной кофты. Вампир послушался. На столе не было ничего кроме погасшего светильника и миски с прошлогодними зёрнами — маленькая селянская традиция — но даже это казалось роскошью. Белая накрахмаленная скатерть, с тонкой паутинкой кружев по краям блестела при дневном свете, вампир невольно посмотрел на свои руки, серые от засохшей земли, кое-где ещё испачканные кровью, с нелепыми следами побелки на пальцах, и бессильно опустил их на колени. Магическое пламя быстро поглотило тонкие поленья, оставив только алые, раздуваемые сквозняком угольки. Вражик, позволяя сестре сонно зевать на лавке, шуршал в шкафчиках, прибитых к дальней стене между двумя дверями: одной тяжелой, оббитой шерстью и выводящей, видимо, во внутренний двор, и второй, лишь прикрытой льняной занавеской с вышитыми понизу цветочками. Еще одна легкая деревянная дверь, прямо напротив печи, была прикрыта. Дома, мимо которых вампир проходил ночью, были гораздо меньше. Вот только ни маг, ни его сестра не походили на богатых наследников, да и, судя по выстроенному на отшибе дому, перебрались в Хоривицу совсем недавно. Маг загремел посудой, и вампир рефлекторно повернулся на звук. Вражик, удовлетворенно хмыкнув, поставил сковороду на шесток. Угли на мгновение осветили его плащ алым, но маг быстро отбросил полы назад, не давая запачкаться. Занятый домашними делами, он точно не замечал вампира, или только делал вид. Все так же беспечно он пересек комнату, на несколько секунд оказавшись нему спиной, вытащил из-под лавки у двери небольшой бочонок и, вернувшись, поставил его на заботливо протянутую Вальжаной дощечку. Маг, вооружившись ножом, тем самым, с резной ручкой, которым Вальжана так отважно угрожала вампиру, аккуратно поддел плотно прилаженную крышку. Из открытой бочки тут же выпрыгнула белая, прокрытая изморозью лягушка, легко перепрыгнула миску с семенами и замерла, пристально глядя на вампира, лишь горловой мешок надувался и тут же опадал. «Еще одна игрушка магов», — вампир подавил желание провести рукой по холодной спине, — «У нас с тобой больше общего, чем можно представить». Вражик, не обращая внимания на беглянку, вытащил из бочонка кусок еще не успевшего потемнеть мяса и положил его рядом. Ловким движением он подхватил лягушку под брюхо, та обмякла, свесив длинные перепончатые лапки, даже не думая сопротивляться, и опустил на дно, плотно прикрыв крышкой.