Сохрани свое сердце

Серые хлопья, то ли снег, то ли пепел, валились с неба, укрывая подмерзшую землю. Отблески пламени плясали на только вставшем льду. Пожар, разведенный магами, будет полыхать всю ночь, пока от старого замка не останется камня на камне. Его дом и еще десяток поместий на севере, все будет сожжено. Останется лишь пепел… Кто-то толкнул его в спину, требуя поторопиться. Он обернулся, но маг стоящий рядом, тут же положил руку на плечо, и земля ушла из-под ног. Последнее, что он увидел: столб искр, уходящий в небо, и черные тучи осыпающие землю пеплом. Вампира разбудила звякнувшая чашка. Этот звук, до неприличия уютный, настолько не вязался со сном, что Томаш не выдержал и открыл глаза. Его собственная кисть лежала поверх вырезанной на досках черты, почти на половину заходя за нее. Вампир резко подтянул руку к груди и рывком сел. Лишь спустя несколько секунд, когда бешено стучащее сердце успокоилось, он понял, что заклинание не сработало, защиты попросту не было: ни едва уловимого в воздухе запаха магии, ни вибрации от натянутых нитей. Будь по-другому, он бы ничего не успел сделать, заклинание, в лучшем случае, просто отбросило его назад в круг. О горящих в магическом огне руках он старался не думать. Маг сидел на скамейке, подвинув какую-то книгу поближе к светильнику, девчонка возилась с едой, крошила в миску сухие травы. Заметив, что вампир проснулся, она виновато посмотрела на него, но ничего не сказала. Побоялась. Сердце тоскливо защемило. В острожке у него не оставалось никаких мыслей кроме боли, голода и ненависти. Узнику, не засуживающему даже сострадания, они были ни к чему. Но сейчас, он смотрел на Вальжану, на цыпочках, чтобы не шуметь, снующую вокруг стола, мага, с ногами забравшегося на скамью, и воспоминания о прошлом накрывали его, точно волны в ветреный день. «Я для них не больше, чем волк, прибившийся к дому голодной зимой». – Повторил себе Томаш, проводя ладонью по лицу. Но волки не тоскуют о доме, не сходят с ума от одиночества. Томаш никогда не был избалованным мальчишкой, отец растил его воином, но даже после недельных походов с ночлегом под открытым небом и водой из рек, он не думал, что однажды будет рад просто возможности не просыпаться одному в сыром подвале. Ему с трудом верилось, что все это не исчезнет, не окажется затянувшимся сном. Вражик, как ни в чем не бывало, перевернул страницу и заложил книгу узким пояском-закладкой. – Скоро ужин, – буднично заметил он, – Хорошо, что ты проснулся. Идем со мной. Томаш напрягся. Ужин… Все это звучало слишком хорошо даже для сна. За годы, проведенные в острожке, вампир привык опасаться всего. В мире, построенном на крови, он сам стоил меньше собственного ногтя, а значит, не мог надеяться ни на что. Но и любое промедление лишь злило охранников: будь послушен, и, может быть, в этот раз тебя не изобьют, чтобы развлечься. Томаш вытянул руку, надеясь, что защитное заклинание не среагирует на него, и лишь потом перешагнул черту. Ничего. Маг уже вышел на крыльцо. Холодный ночной воздух наполнил легкие, прояснил голову. Томаш остановился позади, стараясь не подходить слишком близко. – Я попросил Якуба протянуть защиту за забором, – точно оправдываясь, сообщил Вражик, – Это, конечно не свобода, но двор большой, лучше, чем ничего. Другого я предложить не могу, извини. Вампир удивленно посмотрел на него. Перед пленниками не извиняются, этот закон каждый усваивает вместе с правом сильного, и уж тем более не извиняются перед вампирами, но кажется, маг был честен, ему действительно было жаль. Томаш, пораженный этим, так ничего и не сказал. Вражик ушел, а он все стоял и смотрел на загорающиеся в весеннем небе огоньки звезд, бесконечно далеких, но таких родных. Что бы ни изменилось в этом мире, они все так же беспристрастно смотрели на землю, одинаково светя и людям и вампирам. – Может позвать его? Там же холодно, – шепот Вальжаны отвлек Томаша, заставил прислушаться к шорохам в доме. Вот маг отложил книгу, подвинул лампу, так, что тени заплясали на полу. – Пусть стоит сколько нужно. Вампиры не мерзнут, они как змеи. Томаш вздохнул. Лучше бы ему действительно родиться змеей, не пришлось бы мучиться так долго. Но наивные переживания Вальжаны на удивление оказались приятны. Он провел пальцами по резным перилам крыльца, оставляя на выступившем инее неровные полосы. Тепло еще не вернулось в Хоривицу, и последние заморозки спешили забрать свое. Ведро с водой, оставленное на улице, покрылось тонкой корочкой льда. Томаш наклонился, отломил острый, блестящий на свету осколок, и положил его на язык. Талая вода наполнила рот. Вампир прикрыл глаза, наслаждаясь позабытым вкусом. Отвлекла его осторожная походка Вальжаны. Томаш обернулся в тот самый момент, когда девушка протянула руку, чтобы коснуться его плеча. Пискнув, Вальжана прижалась к дверному косяку, испуганно округлив светло-голубые, как и у брата, глаза. – Я уже иду, – стараясь не напугать еще больше, прошептал вампир. Вальжана кивнула и, так и не произнеся ни слова, отступила в дом. Томаш в последний раз поднял глаза к звездному небу и, поморщившись, отлепил босые ступни от покрытого инеем крыльца. У натопленной печи было тепло. Вальжана, все еще стараясь не смотреть на вампира прямо, подвинула к нему миску с нарезанным сырым мясом и села у окна, поближе к брату. Правильно. Маг, хоть и выглядел расслабленным, ни на секунду не сводил подозрительного взгляда. Но взгляд – это всего лишь взгляд, с ним можно смириться. Стараясь не обращать на себя лишнего внимания, Томаш просто выцепил плохо слушавшимися пальцами кусок мяса и заставил себя медленно прожевать его, а не проглотить сразу. После зимней спячки всегда хотелось есть, и они устраивали охоту. К озерам у замка на водопой приходили тонконогие косули, поймать их было не сложно, как и других зверей, бесстрашно бегающих по лесу в поисках еды. Томаш никогда не понимал, откуда взялись байки о том, что вампирам нужна именно человеческая кровь, будто она чем-то отличалась. В острожке Томаш не то чтобы привык к голоду, просто смирился с постоянным желанием есть. Что угодно, хоть плесень с отсыревших стен. Он не знал, исчезнет ли это чувство когда-нибудь, или так и продолжит преследовать всю жизнь, в прочем, какой будет его жизнь и будет ли вообще, вампир старался не думать. Да и было бы, о чем думать. Когда он перестанет быть полезен, маг вернет его в острожек. Так стоит ли привыкать к теплу и еде? Ужин прошел в тишине, и Томаш не смел ее нарушить. Вальжана, не находящая себе места, быстро доела свою порцию каши и, по-птичьи поцеловав брата в щеку, скрылась в своей комнате. Вампир слышал, как она возилась в темноте, бряцая застежками, шуршала платьем, а потом затихла, уснула после тяжелого дня. Вражик, тоже убедившийся, что сестра спит, отложил книгу на край стола. – Пора и нам заканчивать, – он собрал пустые миски и, ополоснув их, оставил сохнуть. Томаш наблюдал за ним так же пристально, не двигаясь, но и не сводя взгляда, как в детстве на охоте выслеживал дичь. В сущности, между охотником и зверем разница лишь в том, кто нападет первым, и кто умрет. Но умирать, как правило, не хочется ни тому, ни другому. – Идем. Маг снова проверил целостность круга и лишь когда убедился, что все в порядке, замкнул его. Едва ощутимая стена заклинания натянулась, вампир поежился. Неприятное чувство, снова оказаться взаперти. – Не делай глупостей. Огонек светильника дрогнул, сбитый дыханием и совсем погас. Комната погрузилась во мрак, который перебивали лишь удаляющиеся шаги мага. Скрипнула кровать и все окончательно затихло. «Не делай глупостей», – мысленно повторил вампир, – «А доверять магам, не глупость ли?» Томаш свернулся на полу, стараясь быть как можно дальше от границы круга, и до крови закусил руку. Чтобы не завыть, как раненый зверь.