Сохрани свое сердце

Двадцать пар сонных глаз следили за тем, как Вражик медленно переходил из одного угла зала в другой. Такую мертвенную тишину редко можно было услышать в Хоривице. Маг смотрел на них, только вчера обритых налысо десятилеток, среди которых нельзя было точно определить даже где мальчик, а где девочка. С сегодняшнего дня все они адепты, до тех пор, пока не завалят очередной экзамен. Вражик разглядывал сонные лица и вспоминал себя пятнадцать лет назад. Родители говорили, что он едва не умер в младенчестве от магической лихорадки. Позже она унесет половину деревни, но тогда мальчишка отделался лишь потрескавшейся кожей, да неделей не спадающего жара. Он не помнил, когда начал различать нити магии, опутывавшие мир. Наверное, всегда. Так же, как видела их добрая половина первогодок, смотрящих сейчас на него со страхом и восхищением – белый плащ, им не скоро заслужить такой. Наверное, большинству из них родители не поверили, когда они пытались рассказать, что огонь притягивает к себе нити из воздуха, а в каждом человеке пульсирует целый клубок, у кого-то больше, у кого-то меньше. Ему тоже не верили, Пока он едва не убил соседского мальчишку, бросавшего камни в кошку. - Зыркнул своими глазищами – причитала соседка, – Так Бартош сразу и упал! Только Вражик знал, что он не «зыркал», лишь немного тронул канву нитей. После этого его сразу отправили (вернее сказать сослали) в Хоривицу. Домой он с тех пор возвращался лишь однажды. Забрать сестру. Дверь скрипнула, и мальчишка замер на пороге, точно воришка на месте преступления. – Быстро, – шикнул на него Вражик, – Следующий раз, каждый опоздавший перепишет мне главу из учебника три раза. По рядам прокатился сдавленный вздох. Из полусотни, после первого экзамена их осталось только двадцать один, тех, кто чего-то стоят, но останется еще меньше. Кто-то уйдет сам, кого-то отчислят из-за заваленного экзамена, кто-то не вернется с ночных занятий. Кроме Вражика и Лессы, из детей, пришедших в академию пятнадцать лет назад, осталось лишь пять человек, и учитель говорил, что это много. Но первогодок такая перспектива редко пугало. Вражик мельком заглянул в раскрытую на столе книгу, прежде чем начать лекцию. Кажется, он знал каждую страницу наизусть, но сказать какую-нибудь глупость все равно было страшно. – Всем вам повезло. Вы сдали первые экзамены, но не думайте, что дальше будет проще. Учителя решили, что все вы обладаете достаточным источником, чтобы управлять магией, но этого недостаточно. Чтобы стать хорошими магами вам следует знать, как устроен этот мир, и не из бабушкиных сказок. Маг оперся на стол и терпеливо оглядел доверенных ему студентов, дожидаясь, пока они разложат на столах мятые листы. – Что ж, каждому из вас рассказывали о том, как были сотворены люди. Возможно, кому-то даже правду. Но большинство из вас, я уверен, знают красивую легенду, как Древняя Пряха выткала из звездного шелка ткань миров и поставила магов сторожить ее, или как Северный Ветер украл веретено, чтобы спрясть себе мертвых слуг. Мальчишка на заднем ряду сдавленно хихикнул. Его сосед, пунцово покрасневший от насмешек друга, пытался незаметно спрятаться под столом. Вражик улыбнулся. – Мне рассказывали то же самое. Никто не знает, что было на самом деле, выткала ли мир Пряха, или Господин Всех Болот, как говорят на юге, но откуда взялись маги мы знаем совершенно точно. Потому что маги сотворили сами себя. – Мама говорила, что люди обменяли бессмертие на магию, – робко возразила девочка, сидевшая почти напротив Вражика. – Можно сказать и так. – Маг поднял со стола книгу и развернул, обшитую кожей обложку к ученикам. – Ратиш Хоривский, выстроивший со своими соратниками академию, оставил нам записи. Он пишет, что раньше все живые существа были бессмертными, неразрывно связанными с тканью мира и нити магии легко проходили сквозь них. Со временем, внутри них зародился собственный источник магии, но он же сделал их уязвимыми. Они больше не были частью мироздания, а значит стали смертными. Кто знает, какие существа до сих пор бессмертны? Вражик ухмыльнулся, глядя, как дети озираются, надеясь, что кто-то рискнет сказать первым. – Я подскажу. По кому плачет Пряха? – По лягушкам и паукам, – мальчишка с первого ряда довольно заулыбался, – мы как-то камнем убили одну, так целую неделю дождь шел. – Правильно, хотя никакой связи между этим нет, скоро сами убедитесь. – Еще рыбы, мама говорила, что если их не ловить, то рыб станет очень много и они съедят друг друга, – вставила сидящая рядом девчонка. – Рыбы, – Кивнул Вражик, – Еще есть предположения? – Вампиры, – неуверенно предположил мальчишка с последнего ряда и тут же получил тычок бок. – Ты что, вампиры они же нежить, мертвые значит. Вражик поднял руку, прерывая спор. – Да, вампиры не утратили связи с тканью мира, но и научились приспосабливать ее под себя: лечить раны, строить дома, изменять растения, так, чтобы они давали больше урожая. Но не всем этого показалось достаточно. Некоторые захотели изменять сами нити, из которых состоит мироздание. – Как маги? – Подожди. Ратиш Хоривский был одним из тех, кто смог поместить в себя источник и совладать с его силой. Многие из его последователей умерли от магической лихорадки, но те, что выжили, научились подчинять себе нити, хоть и заплатили за это бессмертием. Впрочем, мы до сих пор считаем, что это справедливая цена. Чем лучше вы овладеете мастерством, тем позже магия убьет вас. – То есть, первые маги были вампирами? – недоумения в голосе девочки с лихвой хватило бы на всех. – Да. Но, строго говоря, их стали называть чуть больше трехсот лет назад, почти перед Зимней войной. И вампиры, и маги – люди, просто они не имеют магического источника, а мы можем его подчинить. Все же остальные сгорают, не способные овладеть искусством. Это тоже цена, которую нам пришлось заплатить. Чем больше проходит времени, тем меньше рождается детей, управляющих магией, а лихорадка выжигает целые села. – Но если вампиры – это тоже люди, зачем они начали войну? Завидовали? Вражик усмехнулся. – Завидовали. Но не вампиры. Гулко зазвенел Хоривский колокол. Три мерных удара заглушили слова и стихли. В коридоре тут же послышалась возня. – Расскажу в следующий раз. А пока свободны.