Сохрани свое сердце

Люди привыкают ко всему. Каким бы дело не казалось страшным поначалу, проходят дни и оно затирается, сливается с будничными делами и заботами. Пройдет еще столько же и никто не вспомнит из-за, чего страшились и переживали, как никто, кроме магов, не помнил, откуда взялись валуны, лежащие вдоль Северных озер. Раудона – краснощекая богиня летний ночей и жарких костров, неумолимо приближалась к Хоривице, гнала перед собой стаи птиц и молодых парней, спешащих в город на летние работы. Дела и подготовка к первому празднику в светлой половине года захлестнули Вальжану, а недавние события потускнели на фоне этого. Да и недавние ли? Чуть больше недели прошло с той ночи, как нелегкая принесла вампира на порог дома, и за это время девушка успела к нему привыкнуть. Да и Томаш меньше стал напоминать нежить, которую в очередной раз притащил домой Вражик. Перестал вздрагивать от каждого шороха, хотя по-прежнему насторожено косился на мага и старался держаться в стороне. Лесса, забегавшая на чай после каждого ночного дежурства, которые она самоотверженно забрала у Вражика, как-то заметила, что будь он человеком, ни одна бы девушка не устояла. Вальжана тогда посмеялась, что на такие кости только собаки позарятся, но теперь и сама была вынуждена согласиться. С каждым днем вампир все меньше напоминал труп: у основания ногтей отросли розовые лунки, посветлели тени под глазами, да и волосы заметно отрасли, торчали неровным черным ежиком, который то и дело хотелось пригладить рукой. Одним словом, время спешило загладить все выступы и углы, как река сглаживает каменные берега. Тихо насвистывая какую-то простенькую мелодию, Вальжана выливала деревянной расписанной ягодами и цветами ложкой густое похожее на сметану тесто на горячую сковородку. Оно шипело и застывало золотистой хрустящей корочкой. На столе уже скопилась целая стопка лепешек-солнышек. В глубине печки прели проросшие семена пшеницы. К ночи у реки разожгут костры и девушки понесут Раудоне подношения – сдобренную маслом кашу, завернутую в лепешки. Вальжане позволят одной из первых подойти к украшенному лентами столбу и попросить у богини счастливой судьбы, хотя бы до конца лета. Пока девушка лишь предвкушала праздник, радовалась по-детски, и мурлыкание ее легко вплеталось в потрескивание масла на сковородке, птичий гвалт, становилось такой же неотрывной частью самой жизни. Все это дарило ощущения покоя. Томаш, хоть и не имел ни права, ни повода праздновать, следил за тем, как Вальжана растворялась в своей работе. С раскрасневшимися от печного жара щеками она и сама напоминала Раудону, какой ее рисовали на сундуках с приданным, резных зеркальцах. Одно такое Томаш когда-то выкупил на хоривской ярмарке и привез сестре. Она посмеялась над глупыми людскими верованиями, но зеркальце оставила, даже перед свадьбой не выпускала из рук, подводя и без того черные брови. Как же это было давно. Иногда Томашу казалось, что в мире ничего не изменилось, просто в один миг исчезло все, что было ему дорого, и никто не заметил. Зимняя война закончилась, и люди так же пошли жечь костры и привязывать к шестам цветастые ленты. Просто некому стало украшать старые могилы у замка первоцветами, да и самого замка не стало. Но кто об этом вспомнит? – Томаш. – Вальжана негромко окрикнула его и тут же сбилась, покраснела до кончиков ушей. За все это время она решалась заговорить с вампиром раза два или три. Он даже вздрогнул от неожиданности. Повернулся к ней неспешно, отводя лицо от слепящего солнечного света. – Прости, я не хотела напугать. Ты… – девушка смяла в пальцах в кончик косы, силясь подобрать слова, – Ешь человеческую еду? Смысл слов дошел до Томаша не сразу. Несколько секунд он непонимающе смотрел на Вальжану, а затем медленно кивнул. Человеческая еда. Звучало почти смешно, хотя Томаш с трудом вспоминал, какая она на вкус. Но даже если девушке было просто любопытно, пусть спрашивает. Вальжана, впрочем, точно насытив любопытство, вновь вернулась к готовке, ловко заворачивая кашу в лепешки. Не хочешь, а залюбуешься. Вампир и любовался: как вздрагивал кончик длинной косы от каждого движения, как девчонка морщилась, опуская испачканные маслом пальцы в холодную воду, а затем выгибала их, отряхивая от воды, как темнели на щеках золотистые веснушки, выскочившие, стоило солнцу разгореться чуть жарче. – Вот… – Вальжана протянула тарелку наполненную кашей. – Стой! Девушка изумленно замерла. Томаш почувствовал, как запоздало пробежал холодок вдоль позвоночника, и дрогнуло что-то в груди. – Черта, – переводя дыхание пояснил он, – Заденешь – тебя обожжет магией. В лучшем случае – закончил вампир про себя, удивляясь, откуда взялась такая забота. Ну сожгла бы пальцы, в следующий раз была бы умнее. И точно не сунулась бы к чудовищу. Но Вальжана глядела на него так изумленно-напугано, что отпадало всякое желание язвить. Томаш вздохнул. – Просто перебрось. Чтобы не касаться руками. Я поймаю. Попробую. Девушка неуверенно осмотрела тонкую выскобленную полоску на полу, точно надеялась рассмотреть невидимую стену. «Зря стараешься», – подумал Томаш, – «Тебе, похоже, и десятой части не досталось того, что отмерили твоему братцу». Вальжана все же набралась смелости и подбросила тарелку. Не сильно, но этого хватило, чтобы она перелетела черту. Затрещали голубые искорки, но защита выдержала. Тарелку Томаш поймал у самого пола, неловко, едва не выронив из непослушных пальцев. Осторожно принюхался. Пахло прелыми зернами, маслом и еще какими-то травами. Прикрыв глаза, вампир попытался растянуть окутавшее его щемящее чувство, но оно рассеивалось, утекало, как речной песок сквозь пальцы. Вальжана села рядом, прямо на пол, поставив на колени теплую глиняную тарелку. – Откуда ты знаешь про магию? – В острожке была похожая защита: кидаешь в нее камень, а от него разлетаются искры. Почти не соврал. Каша оказалась сладкой, чуть пружинящей, а на языке после нее оставался приятный маслянистый след. Томаш ел медленно, растягивая удовольствие. Кровь и сырое мясо, конечно, возвращали силы быстрее, но ели их вампиры совсем не ради вкуса. – Давно нужно было сказать тебе… Вальжана подняла голову, прислушиваясь к хриплому голосу. – Тогда, ночью. Прости, что напугал, и, – Томаш вздохнул поглубже, слова давались непросто, ему давно не приходилось кого-то благодарить, – Спасибо. Девушка улыбнулась, тепло, точно весеннее солнце после затянувшейся зимы. – Ну что ты, ничего я такого не сделала. Каждый бы помог на моем месте. – Не каждый. – Вампир покачал головой. Ударил бы поленом, да прикопал за забором, а то и стражу позвал, но выхаживать еле живую тварь никто бы не стал. – Вражик бы тоже помог. Это он за меня испугался, а так он добрый, вечно приносит из академии нежить, чтобы первогодки ее не мучали, – хихикнула девушка. – Повезло тебе с братом, значит. – Ты ешь, ешь. А то отвлекаю тебя разговорами. Томаш был не против разговоров, но послушно засунул в рот еще одну ложку. Кажется, ему тоже повезло, может быть впервые в жизни так сильно.