Сохрани свое сердце

Вражик вернулся еще засветло. Принес с собой горьковатый запах костров и речной ил на сапогах. Вальжана тут же отчитала его, заставив разуваться за порогом. Маг не стал препираться. Ближе к Раудоне речная нежить оживала. В самую короткую ночь, когда ручьи мелели, а рожь наоборот крепла, мавки и опутники перебирались в поля, но до этого времени было еще далеко. Лед сошел совсем недавно, реки бурлили, норовя затащить зазевавшихся в самый омут, сметали хлипкие мостки. Работы у магов прибавлялось, особенно в праздничные дни. – Уже закончили? – Можно сказать, да, – Вражик отжал мокрые края плаща и бросил его на лавку, – Обереги вдоль берега поставили, но Лесса и Роже остались дежурить до утра, мало ли. Хотя все равно почти все пойдут праздновать, будет, кому приглядеть. – Не трогай больше защиту, Валежа, – точно между делом бросил маг, поднимая оставленную на полу тарелку. Окинул беглым взглядом черту и пол, чуть прожженный осыпавшимися искрами, но решил, что ничего серьезного не произошло. Сколько он не просил сестру быть осторожнее, она, привыкшая к вольной жизни, слушала в пол-уха. Да и чего бояться: от нежити дом охранялся лучше, чем академия, а воры, даже сильно перебрав, не сунулись бы в дом к магу. Но от этого меньше переживать у Вражика не получалось. Вальжана сделала вид, что пропустила замечание мимо ушей. Поворчит, да забудет, не в первый раз. – А ты снова не пойдешь на праздник? – Спросила девушка, не переставая накрывать на стол, – Лесса расстроится. Простая весенняя еда: молоко, лепешки с кашей из прошлогоднего зерна. Вальжана выставила тарелки. Три. Демонстративно глядя на брата: даже не думай возражать. Маг ничего и не сказал, лишь пожал плечами, мол, поступай, как знаешь, разве же я запрещаю. – Ничего, Лесса то уж точно без пары у костра не останется, даже не заметит, что я ушел. Вальжана усмехнулась, но спорить не стала. Раньше Лесса сама звала Вражика праздновать, заходила нарядная, сияющая в россыпи тугих кудрей. Но у брата всегда находились неотложные дела. Что уж тут сделаешь. Вальжана разлила по резным чашкам молоко из кринки, воткнула горящую свечу в мисочку с зерном. – Вот и Раудона пришла. Почти что лето. – И то, правда. Сейчас гоняем нежить по реке, а скоро с полей будем, – усмехнулся Вражик, садясь за стол. Гостю полагалось тоже что-то сказать, пожелать теплого лета, густых посевов. Томаш не был гостем, поэтому и не стал ничего говорить. Он до сих пор удивлялся, что его пускали за общий стол, и при первой возможности старался уйти на крыльцо или скрыться за печью от пристального взгляда мага. Вражик плеснул из своей чашки молоко на разогретый приступок печки, и лишь потом отпил. Он давно не верил в приметы, маги вообще мало во что верили, но такие маленькие ритуалы возвращали в детство, когда бабка, ворча, отгоняла ребятню от стола, а мать сосредоточенно перебирала оставшиеся с зимы зерна, приговаривая: «Сестрица Раудона, иди по свету, храни наш дом по самое лето». Не сохранила. Томаш последним коснулся губами молока. Робко, глядя поверх чашки на задумавшегося мага, точно одним своим присутствием мог опорочить чужие традиции, но его не одернули. За недолгое время, что прошло после побега, никто его не попрекнул, не ударил, не обозвал нежитью или выродком, и маг, и Вальжана точно смирились, что кто-то еще живет с ними под одной крышей. Но вампир все равно не спешил им доверять. – Идем с нами. – Вальжана зачерпнула из миски горсть зерна. Следом за ней поднялся и Вражик. – Глупая традиция, но с Валежей лучше не спорить, – весело пояснил он. – Ничего не глупая, – фыркнула девушка, выскакивая на крыльцо. Томаш жадно вдохнул ворвавшийся вечерний воздух, горчащий, пахнущий влажной землей и далекими кострами. Со стороны реки доносились крики собирающихся на праздник людей, визг детей, которым доверили нести пироги и горящие факелы. – Не откажись посеять хлеб на этой земле, – девушка протянула в раскрытой ладони три проросших семечка. – Не боишься, что посею вам горе? – дрогнувшим голосом отозвался вампир. – А ты не сей горе, сей счастье, – Вальжана улыбнулась и вложила зерна в его руку. – Будет новое лето, и новый хлеб, – чуть слышно выдохнул Томаш. Девушка просияла. – Ты знаешь наши традиции! Откуда? – Люди не всегда ненавидели нас, но какая уже разница. Вампир разломил в пальцах комок сырой земли и присыпал зерна. Может и правда вырастет счастье. В Хоривице уже давно не держали своих огородов, охотников обработать общинные поля было хоть отбавляй, но старые обряды изживались с трудом. Вальжана выплеснула воду на потревоженную землю. Тени уже вытянулись, золотисто-алое солнце тянулось к земле и светило хуже, чем налившиеся жаром костры. – Точно не пойдешь? – Еще раз спросила девушка, развязывая фартук. – Иди, Валежа, я лучше поработаю. Томаш, похоже, достаточно восстановился, чтобы взять первые пробы. Вампир невольно вздрогнул. Говорят, ожидание страшнее смерти, но он знал, что есть вещи куда хуже, и предпочел бы подождать еще. – Как знаешь, – Вальжана пожала плечами, – Не засиживайтесь долго. – А ты будь осторожнее. Маг притянул девушку поближе и, отодвинув тыльной стороной ладони золотистые волоски, поцеловал в лоб.