Сохрани свое сердце

Пламя жадно вцепилось в подброшенное полено, запузырилось искорками. Якуб подбросил еще одно, поворошил угли, сдвигая остывающие ближе к жару. Ночь давно перевалила за половину. Шум от реки медленно стал стягиваться к домам, рассеиваться в утренней хмари. Молодость. Она не прощает ничего. Тебе кажется, что впереди целая жизнь, чтобы совершать и исправлять ошибки, а потом обнаруживаешь себя у камина. И вот, прожив в этом заблуждении триста лет, оказывается, что ничего на самом деле исправить нельзя. Лесса ворвалась в дом, как молодой весенний ветер, сбросила белый плащ на пол, громко зашумела, расстегивая ножны. – Все. – Зло бросила она, – Никто не умер, дома не спалили. Замечательно. Последнее слово девушка едва ли не прорычала сквозь стиснутые зубы. Обида и отчаяние разрывали ее на части, и только гордость (Якуб был уверен, доставшаяся от матери), не позволяла признаться самой себе в поражении. Маг терпеливо дождался пока буря утихнет, пригладятся волосы, на фоне которых даже огонь в камине казался недостаточно пламенным, и лишь после этого осторожно спросил: – Видела Вражика? Ласса снова вспыхнула, точно угасший уголек, на который неосторожно подули. – Как же! Думаешь, он пришел? У него же одна магия на уме. Эти его пробирки, книжки. Да эта рухлядь даже в библиотеке никому не нужна, а он трясется, как будто над ними свет клином сошелся. Девушка утерла нос кулаком и тихо всхлипнула. – Разве так можно? Я уже все испробовала, что он, каменный что ли? Да любой бы за счастье со мной к костру пошел, а он… Горькие слезы покатились по щекам. Лесса, совсем по-детски, села рядом с магом и уткнулась носом ему в колени. – Что я, хуже этого его вампира что ли? Якуб с отеческой нежностью пригладил непослушные волосы. Лесса всхлипывала так отчаянно, что сердце мага до боли сжималось. Он отдал бы все на свете, чтобы ее самые горькие слезы, были из-за разбитой коленки или заваленного зачета, но судьбу не перехитрить, будь ты хоть трижды архимаг. – Когда-то я так же бегал за твоей матерью, а она раз за разом оставляла меня в дураках, – попытался он успокоить дочь, проводя ладонью по вздрагивающим лопаткам. – Да! Но она то в конце обратила на тебя внимание. Не пряталась же за учебниками. Якуб печально улыбнулся и ничего не ответил.