Сохрани свое сердце

Вражик, вопреки обещанию библиотекаря запретить ему даже приближаться к башне, пока книги (и он прекрасно знает, кто таскает их с молчаливого согласия архимага) не вернутся на полки, все-таки притащил домой целую стопку исследований по Зимней войне. Правда, изучить их магу не удалось: Лесса распустила нерадивых учеников, стоило колоколу отзвонить к обеду, и, на бегу перекусывая купленной по пути булкой, появилась на крыльце как раз в то время, когда Вражик складывал фолианты на стол. Они так и остались сиротливо лежать, к недовольству Вальжаны занимая угол, на котором можно было уместить еще добрую вязанку ромашки. Томаш, пользуясь тем, что маг все равно был похищен Лессой, а от нее (вампир уже успел убедиться) сбежать было не так-то просто, раскрыл верхнюю книгу. Выглядела она не важно: бумага пожелтела и истончилась, чернила кое-где затерлись. Томаш с удивлением заметил, что написали ее всего через несколько лет после начала войны. То ли с тех пор никто не брался переписывать старые работы, то ли Вражик просто не любил списки и тащил домой только то, что разваливалось прямо в руках. Впрочем, Томаша это не сильно огорчало. Даже лучше, меньше времени прошло, меньше сказок успели придумать. Вальжана склонилась над плечом, пробегая глазами по витиеватым буквам. Зимой, незадолго после того, как брат забрал ее в Хоривицу, девушка, от скуки, уговорила научить ее читать. Но такой же любовью к книгам она так и не прониклась. Лесса тоже, время от времени, ворчала, что это развлечение для дураков, которые не придумали себе занятия получше, и все-таки постоянно забегала к Вражику обсудить какую-нибудь очередную рукопись, по большой дружбе выпрошенную у однокурсника. – Интересно? – Да. Интересно, что маги придумали, чтобы оправдать себя, – хмуро отозвался Томаш, мысленно помечая абзац, на котором остановился: «...по утру отряд из пятнадцати воинов напал на стан под Заячьим холмом, ранен маг Даруш, побито двенадцать людей, пришедших от Юркиса…». Да, хотелось бы верить, что хоть кто-то успел дать людям отпор. – Ясно. – Девушка перекусила нитку, которой обматывала пучок высушенной травы, и отложила готовую связку в сторону, – Ты же, наверное, сам все видел, можешь не хуже Вражика рассказывать, он-то, наверное, эти книжки раз по десять прочитал. – Не видел. Томаш размял в пальцах горько пахнущий цветок, задумчиво наблюдая, как сворачиваются белые лепестки и тычинки осыпаются на стол. Вальжана ничего не говорила, но ее удивленный взгляд, был красноречивее любых слов. – Мы были первыми, на кого напали. – Прости, – девушка виновато опустила глаза. – Мы понимали, что стычки не избежать. – Томаш оторвал еще один цветок и принялся один за другим обрывать лепестки, – Людей собирали долго, маги вообще до последнего не могли выбрать сторону, все думали, что подготовка растянется хотя бы до весны. Зимой к Северным озерам так просто не подступиться. – Но они… – Вальжана запнулась, – Мы все-таки напали? Томаш медленно втянул воздух. – Не бери на себя вину за всех. Те, кто это сделал, пусть сами отвечают за свои дела. – Вампир отложил ощипанную сердцевину. – Я не считаю тебя виноватой, и твоего брата тоже. Пусть он и маг. – Не любишь магов? – Они выбрали свою сторону. С чего бы мне их любить? Девушка не стала спорить. Звякнул разлетевшийся на черепки горшок. – Третий, – вздохнула Вальжана, подсчитывая потери, а затем злорадно добавила, – Отправлю вечером за новыми. И тарелки давно надо бы поменять. Томаш тоже обернулся на звук, покачал головой, наблюдая за безуспешными попытками Лессы не разбить посуду. Вражик в очередной раз поправлял ей руку, заставляя затрагивать нити самыми кончиками пальцев, а девушка, вместо того, чтобы сосредоточиться, краем глаза пыталась убедиться, что он действительно занят исключительно магией. – Твой брат, что, правда ничего не замечает? Вальжана усмехнулась, прикусывая кончик косы. – Ты что, это же Вражик. Лесса, конечно, еще на что-то надеется, но, честно, будь она учебником, шансов было бы гораздо больше. Вампир понимающе кивнул, возвращаясь к записям: «…все напавшие побиты». Он действительно пропустил все. Не только сражения, завершавшиеся одним и тем же, их маги заботливо занесли в свои книги, а вот о самом важном спросить было не у кого.