Сохрани свое сердце

Славься сестра Раудона, славься Раудона невеста. Славься Северный Ветер, самый богатый жених из всех женихов. К вечеру небо затянулось тучами. Хороший знак, значит, хозяин вековых льдов принял приглашение и явился на свадьбу. Дым от костров стелился по земле и от этого воздух становился плотным и горьким. Все незамужние девушки с заходом солнца потянулись на холм, где общинные поля встречались с рекой и ярко горели костры, заранее разведенные магами. Шли, горько причитая, провожая, точно родную сестру, краснощекую Раудону туда, где солнце не встает из-за туч, где земля не родит ничего кроме снега. Замуж. Славься Раудона невеста, славься Раудона жена. Славься Северный Ветер – отец буранов и метелей, покровитель воинов и враг всего живого. Бери в жены нашу сестру, нашу мать, чтобы оттаяло твое ледяное сердце. Скрипнуло крыльцо, а за ним дверь. Томаш резко обернулся, но почти сразу различил в полумраке Лессу. Спокойнее от этого не стало. От магов никогда не знаешь, чего ждать. Девушка неловко потопталась на пороге, но все же вошла в дом, приглаживая ладонью охранные заклинания от нежити, точно ластящегося щенка. – Можно… – она на мгновение запнулась, – посидеть тут с тобой? – С вампиром? – насмешливо уточнил Томаш. Лесса кивнула. – Если он не против, конечно. Девушка пыталась улыбаться, но чувствовалось как ей неловко и… страшно? Вот уж кому нечего было бояться. – Тебе что, совсем не с кем отмечать Костры? – спросил Томаш, но все равно подвинулся. Лесса села на освободившуюся ступеньку. Праздничный наряд шел ей невероятно: белое платье, расшитое вышивкой и крупным жемчугом, распущенные волосы, закрывающие плечи. Если не знать, ни за что ни различить в ней мага. – Не то что бы. Вальжана не отходит от своего Йошко, Вражик следит за ними, как сыч. А с Роже можно умереть от тоски. Томаш понимающе хмыкнул. – А как же следить за нежитью? – Ну вот, считай, что я и слежу, – девушка нахмурилась, на мгновение теряя напускную веселость, – Глупая шутка. На самом деле у меня было дежурство вчера, поэтому… – Понятно. – перебил ее вампир, и Лесса, успокоенная тем, что не придется ничего объяснять, откинулась на перила, убирая кудри с лица. Он не знал о чем говорить с этой девчонкой, обычно приходившей, чтобы посплетничать с Вальжаной или повздыхать о Вражике во время тренировок. Что она забыла здесь в такое время? – Ты же не обиделся? – На глупую шутку? – покачал головой Томаш, – Нет. Ты же не убивать меня пришла. Теперь улыбнулся он, насколько мог мягко, и Лесса облегченно выдохнула, снова наполняясь внутренним светом. Казалось, она вовсе не умела ни злиться, ни обижаться, даже печаль ее была минутная, как летние ливни. – У меня даже меча с собой нет, – уже искренне усмехнулась девушка, разводя руки. Снова повисло молчание. От реки донеслась печальная мелодия, которую выводили девичьи голоса, их подхватила дудочки и понесла плачь над домами, вслед за ветром. Лесса сжала ладонь. Алое пламя заплясало между ее пальцами, но тут же послушно притихло, сжалось до желтого пульсирующего огонька. Томаш краем глаза следил, как девушка аккуратно зажимает его между средним и указательным пальцем, а затем подбрасывает воздух, точно пушинку, на которую загадывают желание. Светлячок замер в темном ночном небе одинокой звездочкой. Чуть погодя рядом с ним загорелся следующий. Лесса зажигала один огонек за другим, и они медленно кружились в воздухе, озаряя двор бледным, почти не разгоняющим тени светом. Один светлячок остановился перед лицом Томаша, и он накрыл его рукой, позволяя свету затрепетать в ладони. Не обжигающий, повинующийся малейшему движению воздуха огненный лепесток доверчиво жался к ладони, то тускнея, то вспыхивая с новой силой, и тогда, длинные тени падали на ступеньки крыльца, на примятую траву во дворе, но на лицо вампира. Лесса улыбнулась и оторвалась от своего занятия. – Нравится? Томаш кивнул. – Магия красива, пока не пытается уничтожить все, что тебе дорого. Он подул на ладонь, и светлячок поднялся вверх, присоединяясь к десятку таких же огоньков, созданных Лессой. – Это правда, – девушка зажгла еще один огонек, – Магия забирает больше, чем дает. Даже нам. Иногда я забываю об этом, но это всегда происходит, хочешь или нет. Можно лишь отсрочить конец. Отец говорит: однажды ты почувствуешь, что больше не можешь контролировать силу, и она сожжет тебя, как любого смертного. Что он чувствует это. – Твоя мать… Лесса покачала головой, не давая договорить. – Она погибла, охотясь на степных духов, когда я только родилась. Слышала, меня вернули Якубу завернутую в ее плащ. Даже похоронили не по обряду. Он не любит вспоминать об этом. – Он очень любил ее. Лесса прикусила губу, сдерживая заблестевшие на глазах слезы. – Говорят, мы похожи. Томаш внимательно посмотрел на девушку, пытаясь различить в полумраке знакомые черты, и покачал головой. Сейчас он сам удивлялся, как мог принять одну за другую. Похожи, как бывают похожи близкие родственники, но не больше. Ни жесткого взгляда, в мгновение становящегося презрительно-насмешливым, ни сурово поджатых губ, точно целый мир не достоин ее расположения. – Совсем не похожи. – Ты знал ее? – голос девушки дрогнул, выдавая вспыхнувший интерес и в это мгновение она стала еще дальше от матери. – Не с лучшей стороны, если она у нее вообще была. Взгляд Лессы мгновенно потух. – Прости. – Томаш отвел глаза. – Не извиняйся. Это, наверное, странно, узнавать о своей матери из учебников по истории. – Девушка горько усмехнулась, так, что у Томаша защемило сердце, – Ничего другого у меня все равно нет. Она была хорошим воином, а это не тоже самое, что быть хорошим человеком, или хорошей матерью. Может быть «никакая» не самый плохой вариант. Как думаешь? Он не ответил. Горестная мелодия плавно перетекла в плясовую: сначала затихли голоса, затем зазвенели бубны и женщины запели радостную, бесконечно повторяющуюся ритуальную песню об урожае. Слов было не разобрать, только звонкие крики, сменяющиеся девичьим хохотом. На несколько мгновений музыка замирала и тогда на холме два хоровода, женский и мужской, останавливались лицом к лицу, чтобы девушки могли выбрать себе суженного и подарить ему заветный венок, а может и поцеловать, если парень танцевал достаточно хорошо. Взрыв хохота разорвал тишину – еще одна пара покинула круг. – Сегодня явно не подходящий день для печальных откровений, – Лесса тряхнула копной рыжих волос, – Лучше, пошли танцевать, – нарочита радостно произнесла она и вскочила с крыльца, распугивая светлячков. – Ты серьезно? Томаш скептически поднял брови. – А что, вампиры не умеют танцевать? – Лесса рассмеялась и протянула руку, – Идем, ты же не оставишь девушку без пары в такой день. Спорить с ней было невозможно. Да и не хотелось. – Где же тогда твой венок? – ухмыльнулся вампир, поднимаясь и сжимая в своей ладони протянутую руку. Пальцы девушки после колдовства оказались даже холоднее его собственных, тонкими и загрубевшими от частых тренировок. – Не подарили, – парировала она такой же ухмылкой и вскинула левую руку над головой. Тихо зазвенели бусинки, украшающие подол. Томаш поднял свою, коснулся развёрнутой к небу ладони пальцами и медленно поклонился, а затем накрест перехватил руки девушки и легко развернул ее так, что Лесса оказалась его спиной, достаточно близко, чтобы живое дыхание обожгло шею. – А говорил, что не умеешь танцевать. – Я не говорил, – усмехнулся вампир и, когда музыка вновь зазвучала, позволил ей обогнуть круг и вновь оказаться рядом. Приблизиться, развернуться, снова замереть лицом к лицу, пока приглушенная мелодия, доносившаяся от реки, не оборвалась. Лесса кружилась так, будто пыталась перетанцевать всех девушек, собравшихся у костров, и заливалась смехом каждый раз, когда, сбившись, оказывалась спиной к вампиру в конце перехода. Томаш улыбался в ответ и всякий раз подхватывал ее за локти, уводя на новый круг, словно так и было задумано. Музыка стихла так же быстро, как и началась. Для людей на холме это не стало неожиданностью, хоровод иссяк и повенчанные костром на одну ночь пары разбрелись по берегу реки, но за забором этого было не разглядеть. – Кажется, все, – шепнула Лесса, прислушиваясь к приглушенным голосам. Томаш кивнул. – Ну что, я заслужил поцелуй? – Целых два! – рассмеялась девушка и повалилась в траву, поднимая в воздух десяток потускневших светлячков, – Сто лет не танцевала! Вампир лег рядом, положив руки за голову, и усмехнулся. – Я все равно дольше. Бледные огоньки медленно кружились в воздухе, оседая в траву, магия рассеивалась, и они гасли, едва коснувшись земли. Но чем больше двор погружался в темноту, тем ярче были становились звезды в разрывах туч. Лесса подхватила последнего светлячка, и он погас у нее в руке. – Мне жаль, что все так произошло. В ее голосе звучала даже не искренность, а просто непререкаемая уверенность в своих чувствах, точно каждое слово было несколько раз взвешено ею. Вампир слишком хорошо знал эту манеру. Все как есть: жаль. Не больше и не меньше, и Томашу нечего было противопоставить этому. – Надеюсь, не того, что пришла? – Неловко пошутил он, вглядываясь в ночное небо. – Только если ты не пожалел, что не выпроводил меня, –Девушка тихо засмеялась, вторя ей, зазвенели украшения на платье, и вампир засмеялся тоже, – Маги не жалеют о своих поступках. – Ну да, ваша клятва… – Томаш втянул прохладный воздух, – Даже не мечтал, что когда-нибудь снова буду лежать так и смотреть на звезды. Еще и с магом. – А о чем мечтал? Он пожал плечами. – Не знаю. О еде. Тепле. Иногда о смерти. Просто, чтобы все это закончилось. Разве это мечты? Да и о чем еще можно было мечтать, когда вся твоя жизнь превратилось череду кошмаров, иногда прерывающихся беспамятством. Даже сны в острожке ему не снились. Может и к лучшему. Лесса молчала, то ли обдумывая слова, то ли прислушиваясь к далеким разговорам. – Ответишь на мой вопрос? Девушка повернула голову на голос. – Задавай. – Почему ты все-таки пришла? – Подумала, что тебе, наверное, еще более одиноко, – честно ответила Лесса, – А ты уже этому не рад. Томаш видел, как она прищурила глаза, блестящие алыми искорками магии, стараясь за серьезностью спрятать пробивающуюся улыбку. – Рад. Даже не представляешь насколько. – Ну и чудесно. – Лесса приподнялась на локтях и коротко поцеловала его в щеку, – Это за танец, – улыбаясь пояснила она и снова подставила лицо звездам.