Сохрани свое сердце

За два дня до Костров в Хоривицу съезжались торговцы со всех окрестных селений. Те, кто прибывал раньше, неспешно раскладывали товары, ходили по улицам, высматривая, чем торгуют местные и на что можно было бы выгодно выменять привезенные вещи. Припозднившимся же оставалось довольствоваться местами на отшибе, но обиженным не уезжал никто, хоривская ярмарка всегда была слишком долгожданным событием. Вражик не любил этих столпотворений, да и закупаться предпочитал в проверенных местах. На ярмарке он появлялся разве что в те дни, когда выпадала его очередь дежурить, но и тогда несложно было поменяться с кем-нибудь и пойти чистить поля от мавок. В этот раз ему все же пришлось пройтись по рядам и выбрать у приезжей с севера девушки пару рубашек и штанов для «старшего брата, немного повыше и уже в плечах, да-да, бортничает, вернется только заполночь…». Местные бы, конечно, принялись судачить и выдумывать небылицы, а эта бойкая девчонка только хитро улыбалась и, подсовывая в сверток варежки из тонкой заячьей шерсти, полушутя просила, познакомить их после ярмарки. Вальжана напротив провела на торговой площади большую часть предпраздничного дня, разглядывая платки, сарафаны, тяжелые накосники, расшитые молочным жемчугом, который собирали на берегах холодных рек, где все лето купался Северный Ветер. Теперь она весело крутилась перед зеркалом, выбирая, в каком наряде появиться у костров. Брат лишь посмеивался на ее терзания. – Надевай алое. – Я была в нем на Раудону! – Тогда желтое. Девушка рассерженно закатывала глаза и убегала в комнату переодеваться, а Вражик улыбался и снова брался за нож, принимаясь сосредоточенно сбривать с висков отросшие волосы. Для магов середина лета тоже была особенным временем. Первогодки, закончив первую ступень, получали несколько недель относительного отдыха, а их невольные учителя свободы. Вражик помнил момент, когда ему первый раз по-настоящему обрили виски: смешливые девушки, немногим старше их самих, все время норовившие поддеть малышню, душный двор академии, жаркое медовое солнце, чувство невыразимой радости, смешенное с горьким осознанием того, насколько далек он от мальчишки, которого несколько месяцев назад выгнали из деревни. – К желтому не подходят накосники! – отчаяния в голосе Вальжаны хватило бы на десятерых. – Думаешь, твой Ежик разлюбит тебя из-за платья? – Только если из-за противного брата, – фыркнула девушка, – Алое? – Ты в любом будешь самой красивой. – Если Лессы не будет, так точно, – рассмеялась Вальжана, собирая в охапку разбросанные вещи. Томаш с улыбкой следил за торопливыми сборами девушки, вспоминая собственную сестру, не менее серьезно относящуюся к нарядам. – Это же свадебные украшения, они должны быть самыми лучшими! – Даже если ты умрешь под их тяжестью? – Да! Умрешь. Умрешь. Умрешь… Томаш одернул себя, вырываясь из воспоминаний, точно из липкой паутины. Лучше вовсе не думать об этом. Он провел ладонью по волосам, которые уже успели отрасти и теперь лезли в глаза. Мокрые пряди еще можно было пригладить, но и они быстро высыхали, вновь падая на лицо. – Может тебе их все-таки подрезать, – спросил маг, разглядывая в зеркале свое отражение. Томаш напрягся, не понимая, шутит маг или нет, но Вражик не спешил отрываться от своего занятия. – То, что вам нравится кощунствовать, еще не повод втягивать в это других. – Как знаешь, – рассмеялся Вражик, откладывая нож и заново перевязывая короткий хвост. Совсем скоро солнце скроется за лесом, на холме один за другим вспыхнут огни и люди потянутся к ним, точно бабочки, привлеченные светом, предрекая встречу солнечной богини с Северным Ветром. Славься сестра Раудона, славься Раудона невеста...