***
1 августа 2024 г., 01:13
Рано или поздно снега отступали, и на лесной поляне, исполосованной юркими ручьями, стекающимися немного западнее в быструю журчащую реку, поднималась молодая трава. Зеленая, как глаза первой красавицы, мягкая, как самая дорогая шерсть. А сквозь нее, точно жемчужины на платье, пробивались белоснежные первоцветы. Они вырастали здесь каждый раз. Какой бы суровой ни была зима, какой бы затянувшейся ни была оттепель. Даже когда река разливалась так сильно, что подпаливала берега до самого леса, так, что старые стволы стояли по колено в воде, тихо постанывая, стоило реке войти в русло, как белые цветы первыми поднимали головки над размытой землей.
Трава поднималась выше колен, и Томаш шел сквозь нее сам не зная куда, то забирая ближе к лесу, то натыкаясь на узкий говорливый ручей; тогда он еще какое-то время шел рядом с водой и снова поворачивал к лесу.
Очередной ручей вывел его к перекатам. Темные валуны лежали здесь сотни лет, и, наверное, столько же ручьи петляли среди них прежде, чем слиться с рекой. Он уже бывал здесь. Вместе с матерью приносил цветы, а однажды вовсе просидел всю ночь, наблюдая, как на старых кладбищах вспыхивают и гаснут зеленоватые огни. Сейчас же не было видно ничего, кроме пенящейся воды, камней и травы, тянущейся к небу.
Его кто-то окликнул. Томаш обернулся и замер. Оливковая кожа, узкие плечи, темные кудри, свободно спадающие на лицо… Агне отвела их и улыбнулась. Подхватила охапку цветов одной рукой и, придерживая второй подол платья, быстрым шагом направилась к нему.
– Вацлав!
– Агне… – повторил он одними губами, не смея двинуться вперед.
Странно ли было встретить ее здесь? Нет. Она всегда собирала цветы в этих местах, и все-таки… Синее платье то пропадало среди травы, то снова появлялось в просветах, и лишь когда Агне, запыхавшаяся, оказалась совсем рядом, Томаш, сбросив оцепенение, в два широких шага сократил оставшееся расстояние и прижал ее к груди.
– Что ты творишь, – девушка рассмеялась, – Цветы же помнешь.
Он ослабил объятия, отступил и тут же вновь приблизился, сжав узкие девичьи плечи, холодные даже сквозь платье.
– Да что же ты в самом деле! – Агне успокаивающе накрыла его ладонь своею.
– Я скучал по тебе.
Девушка вздохнула.
– Мы тоже по тебе скучаем. Но это еще не повод мять цветы, – строго добавила она, сразу становясь похожей на мать.
– Прости, – Томаш покачал головой, не в силах скрыть улыбку. – Я нарву новых.
– Вот еще, – Агне поджала губы, но в глазах ее искрилась тоже радость, – Мне и так скоро уходить.
– Останься, – Томаш сильнее сжал ее плечи, точно мог удержать, – Или возьми меня с собой.
Девушка печально улыбнулась и покачала головой.
– Тебе нельзя.
– Почему? Мое место с вами.
Агне коснулась ладонью его щеки, как всегда делала мать, когда кто-то был печален.
– Нельзя. Мы обязательно встретимся, но не сейчас. Пока у тебя есть другие дела.
Томаш вздохнул и снова прижал девушку к себе, проводя ладонью по волосам. Она была такая же, как в день своей свадьбы, почти настоящая. Он бы с радостью поверил, что все это правда, если бы мог хоть на мгновение забыть, что Агне мертва. Что все они мертвы.
– Перестань мне сниться, – едва слышно попросил он, но она все равно услышала.
– Тогда тебе придется отпустить меня.
– Я не могу,
Рано или поздно снега отступали и на лесной поляне, исполосованной юркими ручьями, стекающимися немного западнее в быструю журчащую реку, поднималась молодая трава. Зеленая, как глаза первой красавицы, мягкая, как самая дорогая шерсть. А сквозь нее, точно жемчужины на платье, пробивались белоснежные первоцветы. Они вырастали здесь каждый раз. Какой бы суровой не была зима, какой бы затянувшейся оттепель. Даже когда река разливалась так сильно, что подпаливала берега до самого леса, так, что старые стволы стояли покалено в воде, тихо постанывая. Стоило реке войти в русло, как белые цветы первыми поднимали головки над размытой землей.
Трава поднималась выше колен, и Томаш шел сквозь нее сам не зная куда, то забирая ближе к лесу, то натыкаясь на узкий говорливый ручей, тогда он еще какое-то время шел рядом с водой и снова поворачивал к лесу.
Очередной ручей вывел его перекатам. Темные валуны лежали здесь сотни лет и, наверное, столько же, ручьи петляли среди них прежде, чем слиться с рекой. Он уже бывал здесь. Вместе с матерью приносил цветы, а однажды вовсе просидел всю ночь, наблюдая, как на старых кладбищах вспыхивают зеленоватые огни. Сейчас же не было видно ничего, кроме пенящейся воды, камней и травы, тянущейся к небу.
Его кто-то окликнул. Томаш обернулся и замер. Оливковая кожа, узкие плечи, темные кудри, свободно спадающие на лицо… Агне отвела их и улыбнулась. Подхватила охапку цветов одной рукой и, придерживая второй подол платья, быстрым шагом направилась к нему.
– Вацлав!
– Агне… – повторил он одними губами не смея двинуться вперед.
Странно ли было встретить ее здесь? Нет. Она всегда собирала цветы в этих местах, и все-таки… Синее платье то пропадало среди травы, то снова появлялось в просветах, и лишь когда Агне, запыхавшаяся, оказалась совсем рядом, Томаш, сбросив оцепенение, в два широких шага сократил оставшееся расстояние и прижал ее к груди.
– Что ты творишь, – девушка рассмеялась, – Цветы же помнешь.
Он ослабил объятия, отступил и тут же вновь приблизился, сжав узкие девичьи плечи, холодные даже сквозь платье.
– Да что же ты в самом деле! – Агне успокаивающе накрыла его ладонь своею.
– Я скучал по тебе.
Девушка вздохнула.
– Мы тоже по тебе скучаем. Но это еще не повод мять цветы, – строго добавила она, сразу становясь похожей на мать.
– Прости, – Томаш покачал головой, не в силах скрыть улыбку. – Я нарву новых.
– Вот еще, – Агне поджала губы, но в глазах ее искрилась то же радость, – Мне и так скоро уходить.
– Останься, – Томаш сильнее сжал ее плечи, точно мог удержать, – Или возьми меня с собой.
Девушка печально улыбнулась и покачала головой.
– Тебе нельзя.
– Почему? Мое место с вами. Это просто… нечестно. – Он бессильно опустил руки.
Агне коснулась ладонью его щеки, как всегда делала мать, когда кто-то был печален.
– Нельзя. Мы обязательно встретимся, но не пока у тебя есть другие дела.
Томаш вздохнул и снова прижал девушку к себе, проводя ладонью по волосам. Она была такая же, как в день своей свадьбы, почти настоящая. Он бы с радостью поверил, что все это правда, если бы мог хоть на мгновение забыть, что Агне мертва. Что все они мертвы.
– Перестань мне сниться, – едва слышно попросил он.
– Тогда тебе придется отпустить меня.
– Я не могу. – Томаш сжал руки в бессильном отчаянии.
Агне мягко отстранилась.
– Тебе придется. Нельзя вечно жить прошлым.
– Мне не нужно будущее без тебя. Без всех вас. Не нужно будущее, где я один.
– Ты не один. – девушка улыбнулась, – У тебя уже есть семья. И сестра.
– У меня одна сестра – ты.
Агне покачала головой и улыбнулась.
– Это не так.
