Погасшие звёзды

Горо рыдает, у него между ног горячо и мокро. Слёзы застилают взор, сдавливают горло стальной хваткой, заставляя ощущение паники только увеличиваться. Он не справился, проиграл, позволил загнать себя и захлопнуть ловушку. Баал двигается над ним, и её бедра врезаются в его бёдра, методично и неотвратимо. Отвратительные звуки кажутся даже громче клокочущих рыданий молодого генерала. Горо рыдает и мечтает, чтобы все это прекратилось, чтобы не было этих грубых быстрых толчков, вспахивающих его внутренности острой болью каждый раз, когда холодное, словно выточенное изо льда, тело Богини двигается вперёд. Отстраненное лицо Баал он видит словно через толщу воды, некстати вспоминается ласковая улыбка Кокоми. Горо рыдает, дёргая скованными над головой руками, и думает, что предпочёл бы смерть, чем стать подстилкой той, против кого он столько лет боролся, проливая кровь, свою и чужую. Мышцы в широко разведённых ногах сводит от напряжения; Сёгун Райден удерживает дёргающиеся ноги согнутыми и раздвинутыми, чтобы обеспечить себе удобную позицию для проникновения. Она спокойна и невозмутима, словно то, что происходит, ничем не отличается от ежедневных докладов доверенных советников и генералов. На краю сознания проносится несчастная и оттого только бесполезная мысль, что после того, как Сёгун Райден разрушила тысячи жизней, разрушение еще одной действительно не может быть ничем иным, кроме как очередной необходимой жертвой на пути к Вечности. Некстати вспоминается ласковая улыбка Кокоми, её нежный голос и тонкие руки. Горо всегда верил, что отдаст свой первый раз юной принцессе. После их единственного поцелуя молодой генерал Сопротивления изредка позволял себе столь роскошную вольность, как предаваться сладким мечтам о улыбчивой принцессе острова Иватуми: Кокоми непременно была бы очень осторожна, опасаясь причинить молодому генералу сопротивления боль, осыпала бы трепетными поцелуями его лицо, шею, плечи и говорила бы своим тихим чарующим голосом «Я люблю тебя, Горо». — Сдайся, Горо, — произносит Сёгун Райден голосом столь спокойным, словно водная гладь, скованная льдом. Горо бьётся об лёд, когда недостаток кислорода заставляет внутренности пульсировать болью. Горо бьётся об лёд, но трещинами идёт только сердце, — ты понесёшь от меня, и этот ребёнок станет сильнейшим адептом, который когда-либо существовал. — Ты чудовище! Монстр в тысячу раз хуже тех, что обитают в Бездне! — молодой генерал Сопротивления выплёвывает оскорбления со страшным отчаянием и искусственной яростью, словно лис, загнанный гончими в нору, из которой нет выхода. В горящим холодным огнём глазах Баал Горо мнится мелькание раскрытых пастей перед единственным шансом на спасение. Когда внутрь выстреливает горячая струя, Горо последний раз дёргается вперёд в том подсознательном защитном механизме, чтобы сомкнуть челюсти на открытым белом горле злейшего врага. Молодой генерал Сопротивления знает: у него нет ни единого шанса, однако лучше встретить смерть достойно, чем носить под сердцем дитя, участь которого стать очередным оружием в руках Сёгун Райден. — Нена-р-р-вижу тебя! Узкая треугольная ладонь пригвождает Горо к кровати за мгновение до того, как клыки генерала пронзили бы гладкую без единого изъяна кожу Электро архонта. Горо продолжает рычать, чувствуя, как кровь из прикушенного языка вместе со слюной пузырится на пересохших губах, когда жнил Баал выскальзывает из развороченного отверстия, позволяя нескольким каплям розоватой спермы соскользнуть вдоль ягодиц. Давление на горле становится ощутимее, когда он чувствует холод тонких пальцев, коснувшихся низа живота. Когда под мягкими подушечками пальцев богини вспыхивает сияющими очертаниями фиолетовые лепестки, глаза Горо становятся похожи на два бездонных океана, наполненных ужасом осознания того, что девушка оставила на нём метку гораздо более могущественную, чем любая другая. Он слышал об этом лишь в легендах: метка Архонта создаёт связь сильнее, даже чем связь истинных, и сейчас эта метка отвратительным теплом согревала низ его живота. Опасное тепло забиралось под кожу, обволакивало внутренности, заставляя сцепить покрепче зубы, чтобы не застонать от этого искусственного желания, вспыхнувшего внутри, словно спичечный фитилёк. Даже если Кокоми однажды придёт за ним, он больше никогда не сможет принадлежать принцессе острова Иватуми полностью, потому что теперь на нём метка Электро Архонта. Горо даже не знает, сможет ли когда смотреть в волшебные голубые глаза и не видеть в них собственного грязного отражения. Горо яростно скалится прямо в холодное, лишённое всяких эмоций лицо Баал, задыхаясь от осколков собственных разбитых мечт и надежд, царапающихся в судорожно дёргающемся горле. Горо теперь грязный, Горо теперь не достоин сияющей принцессы Сангомии: все воды всех океанов не способны смыть эти прикосновения, эту грязь, забившуюся ему под кожу. — Ты должен понимать, какая честь тебе оказана, человек. Ты войдёшь в историю на пути к Вечности, генерал сопротивления Горо. — Сёгун Райден медленно поднимается, и тяжелая ткань величественных одеяний вновь скрывает открытые участки кожи, будто самурайские латы. — Привыкай к этим покоям, теперь ты можешь считать это место тем, что вы, смертные, называете домом. Двери за женщиной закрываются бесшумно, отрезая Горо от остального мира.