Погасшие звёзды

Гуй Чжун — воплощение ярости столь чистой, словно горный ручей, и столь же неподвижной, словно горная порода, взрезавшая прозрачное полотно. Руки Гуй Чжун, тонкие, гибкие будто стебли глазурных лилий, несут смерть, обращают горы в долины, долины в ущелья. Сталь верного копья поёт колыбельные врагам Архонта Камня, несчастным, осмелившимся встать по ту сторону. Руки Гуй Чжун не созидают, только разрушают, рвут, кромсают, украшая небесно-голубой подол мантии цветами ликориса. Каменное сердце Гуй Чжун не создано для любви. Моракс улыбается. Гуй Чжун несколько раз моргает, развеивая кровавый морок, который застилает глаза. Якши преклоняют колени, раненные, но преисполненные гордостью служить госпоже правдой и верой. Тёплая ладонь касается кожи, стирая кровь подушечкой большого пальца. Моракс улыбается так тепло и нежно: каменное сердце Гуй Чжун жжётся ответным теплом под рёбрами. Якши подымаются, помогая друг другу: Алатус подставляет плечо потрёпанной Инде. Моракс забирает копьё из задеревеневших пальцев, кротко погладив холодную кожу. Архонт Пыли обращает ласковый взгляд на призванных Гуй Чжун воинов и почтительно склоняет голову: — Спасибо, что вы все вернулись. — Инда и Мину ранены. — собственный голос кажется бесцветным отголоском предсмертных стонов Архонтов, бывших союзников, нынешних противников. Взгляд золотистых глаз заставляет преисполненные ненавистью голоса звучать тише и тише, до тех пор, пока они полностью не смолкают, оставляя единственный. «Ты ранена?» — Нет. Хервия… (Горло горит будто открытая рана.) «Рвётся там, где тонко.» — кажется, так Осиал говорил. Должно быть Архонт Вихрей возненавидел собственные слова, увидев солевую статую, навек запечатлевшую невинную душу, отвергнувшую войну Архонтов. Хервия, добрая, слабая Хервия: Архонт Соли не имела ни шанса выстоять против остальных, но… — Мне жаль. — Гуй Чжун медленно кивает. Моракс аккуратен, когда подхватывает пискнувшую испуганно Инду на руки — «Прошу вас, господин, вы запачкаете своё платье!» — И я, и Хервия… для других такие Архонты не более, чем мыши для орлов. Всего лишь вопрос времени. — Не говорите так, господин, госпожа защитит долину! — Фанань вспыхнула: повелеваясь настроением яксы кончики огненных волос воспламенились, задрожали жарким маревом вокруг округлых плеч. Раненый Мину распрямился во весь свой рост, выражая желание сражаться. Фуше бесшумно поддержал соратника, обхватив того огромной рукой поперёк торса. — Мы отдадим жизни, но, не позволив ни живым, ни мертвым разрушить город, которому господин передал свою мудрость, которому госпожа даровала свою защиту. Мы, Великие Якши, защитим людей Ли Юэ, чего бы нам это не стоило. Небесные глаза Гуй Чжун блеснули, словно два драгоценных камнях, когда Богиня обернулась, распуская веером, украшенные прожилками голубой магмы, когтистые пальцы. Едва спрятавшиеся под каскадом тёмных волос изогнутые рога приподняли капюшон мантии, демонстрируя Божественную форму обладательницы. Верные соратники трепетно стремились запечатлеть каждое слово, произнесённое Архонтом Камня, дабы укрепить собственный боевой дух. — Я не отдам им больше ни пяди моей земли. Они могут разорвать мою плоть. Они могут раздробить мои кости. Я больше, чем это тело. Я камни под их ногами. — Архонт Пыли почувствовал пульсацию почвы под подошвой собственных туфель, энергию готовую вырваться наружу. Ярость Гуй Чжун. — Я скалы над их головой. Им не сокрушить то, на чем стоят их города. То, по чему ходят их люди. С твоей мудростью, Моракс, и моей силой, усилиями людей и Якш, мы одержим победу в этой войне. За всех павших. И за всех живых. Бог улыбнулся, склонив голову на плечо, и в глубине прикрытых глаз Гуй Чжун увидела то, что не раз видела в глазах людей, что держались за руки, встречая рассветы, людей, что считали звёзды на едва зазеленевшихся лугах, людей, что пели друг другу серенады и посвящали друг другу строки, в янтарных глазах Моракса Гуй Чжун увидела то, что люди называли «любовью». — Я верю, что ты остановишь эту жестокую войну и будешь достойной правительницей нашему народу. — Гуй Чжун пристально глядела вслед до тех пор, пока Моракс не скрылся вместе со слабо сопротивляющейся Индой во вместительном шатре, который служил для лечения Якс, которые сражались не на жизнь, а на смерть. Единственной мыслью, успокаивавшей воспалённое сознание, была клятва Архонта Пыли только врачевать раненых, но не участвовать в битвах — этот контракт Гуй Чжун буквально навязала сопротивлявшемуся Чжун Ли, будучи отлично осведомлённой об отчаянном стремлении Моракса защитить Ли Юэ, их город, их детище. — Когда я закончу, не могла бы ты ненадолго составить мне компанию? Хочу подарить тебе подарок. Минуты тянулись вечность, иногда череда секунд прерывалась жалобными стонами раненной Якши, которые заставляли полирующего копье Алатуса покрепче стискивать блестящую рукоять. Когда под плотной тканью шатра пропал тонкий стан Мину, наступила тишина. Гуй Чжун неторопливо подбрасывала небольшие камни на ладони, заставляя гладкие куски породы кружиться в воздухе. Фанань, удобно устроившаяся на плече привычно молчаливого товарища, аккуратно очищала пострадавшее во время недавней стычки одеяние, иногда отвлекаясь на слабые электрические всполохи, бегавшие под кожей Фуше, словно маленькие юркие ящерки. Фуше медитировал, обратив свой суровый взор на дальние горные хребты, где переодически появлялись и пропадали разноцветные всполохи стихий. — Когда война закончится, госпожа и господин наверняка поженятся, тогда я хочу, чтобы и мы с Мину поженились, — кончики огненных волос Фанань на мгновение слегка загорелись, быстро потухнув, когда Гуй Чжун уронила один из камней. Своё удивление Фуше выразил лишь лёгким поднятием кустистых бровей, под которыми сверкали глубокие аметистовые глаза. — Люди всегда женятся, когда становятся близкими не по крови. — Не по крови… — глухо протянул Якса, когда очередной электрический разряд затерялся между заснеженных вершин. Больше электрических всполохов не виднелось, как бы не вглядывался Фуше в размытый тяжёлыми снежными облаками пейзаж. Воин устало покачал головой. — Господин мудрый, будет помогать людям Ли Юэ, а госпожа сильная, нет Долины, что защищена надёжнее, чем наша. — сонно промурлыкала Якса, вслепую устраиваясь удобнее на надёжном плече Фуше, который незаметно улыбнулся, когда вышедший из-под пологов шатра Архонт Пыли остановился напротив них. — Мы всегда будем служить госпоже и господину, до скончания времён, и… («Отдохни, Фанань.» — повелительно произнёс Якса, накрыв начавшую задрёмывать девушку своей огромной рукой будто одеялом, и, кивнув расплывшемуся в ласковой улыбке Мораксу, сам медленно откинул голову на тёплую кору дерева, закрывая глаза.) Гуй Чжун действительно ждала, расположившись под раскидистой кроной многовекового древа, видевшего рассвет человеческих империй и их закат. Чжун Ли безмолвно опустился рядом, накрывая узкую треугольную ладонь собственной, большой и тёплой: Гуй Чжун пододвинулась ближе, чтобы соприкасаться плечами. — Моё сердце неспокойно каждый раз, когда ты уходишь. — тихо произнёс Архонт Пыли, поглаживая длинными пальцами тонкое запястье. Гуй Чжун потянулась, точно большая кошка, укладываясь поперёк коленей мужчины. Моракс мелодично рассмеялся, кончиками пальцев оглаживая извилистые рога. — Я прошу тебя заключить со мной ещё один контракт. — Да? В чём же он заключается, Моракс? — Богиня подняла на собеседника любопытный взгляд, проведя кончиками пальцев вдоль скрытого лёгкой тканью летнего платья бедра: Моракс был мягкий, не только по характеру. Полная противоположность своей самой близкой союзницы. Иногда Гуй Чжун думала, что это чересчур, а иногда — что готова умереть у его ног. — Предлагать контракт Архонту Контрактов, для того нужна смелость, Моракс. Каковы условия? — Если один из нас погибнет, то второй должен достичь его уровня в самом выдающемся качестве. (Гуй Чжун нахмурилась, отчего между её тонкими выразительными бровями залегла глубокая складка.) Если это будешь… ты, то я дам обет стать столь же сильным, что и ты, чтобы защищать людей Ли Юэ, а если это буду я… — Моракс прекратил мягкие движения пальцев вдоль изящных завитков и, вытянув вперёд раскрытую ладонь, показал внимательно следящей за каждым его действием девушке странную головоломку кубической форме. — Я хочу, чтобы ты разгадала эту головоломку. В ней содержится вся моя мудрость. Я прошу тебя, прими этот контракт, ведь так я буду знать, что Ли Юэ и наши люди будут в безопасности, если со мной что-то случится. Гуй Чжун вскинулась, сверкнув глазами-осколками, и, словно морская пена разбивается об острые утёсы прибрежных скал, так злость Гуй Чжун, вызванная словами близкого друга, разбилась об беззащитный, полный тихой грусти взгляд Чжун Ли. «Прошу, не говори таких вещей.» — она поймала тонкими пальцами его другую ладонь, припала холодными губами к аккуратной линии жизни на внутренней стороне и зашептала спеша, словно лихорадочный больной. — «Я не позволю никому коснуться тебя. Я убью каждого, кто тронет хоть волос на твоей голове. Ты только мой, Моракс. Только мой.» Моракс только безмолвно покачал головой, продолжая держать на раскрытой ладони древний артефакт. Гуй Чжун почувствовала, что готова сдаться перед этим открытым вопрошающим взглядом: Моракс всегда был единственным, кому Гуй Чжун была готова сдаться. — Пожалуйста, сделай это для меня. Спокойствие Моракса вдруг показалась Гуй Чжун слишком каменным. Улыбки Моракса всегда были разные: смущённые, когда они занимались близостью в том представлении, которое утвердилось среди людей, счастливые, когда Гуй Чжун приносила ему незначительные подношения из людских селений, благодарные, когда Гуй Чжун делала то, что не мог сделать Моракс, растерянные, когда Гуй Чжун обескураживала неожиданными приступами нежности, и Гуй Чжун любила каждую, каждый оттенок улыбки Моракса. Каждое выражение его красивого бледного лица, обрамлённого каскадом тёмных блестящих волос. Каждое. Но не это. Это было выражение того, кто принял свою судьбу, даже если судьба не сулила счастливого конца. Гуй Чжун готова была на что угодно, только бы не видеть этого выражения. Архонт Камня медленно кивнула, аккуратно забрав артефакт. Янтарные глаза заискрились искренней благодарностью, когда Архонт Камня спрятала загадочную головоломку внутри каменной сферы. «Я принимаю твой контракт, Моракс, однако ты должен знать, что я сделаю всё, чтобы ни тебе, ни мне не пришлось выполнять его условия.» — Гуй Чжун протянула руку и едва уловимым движением поправила глазурную лилию в волосах Чжун Ли, заставив последнего слегка смутиться, пряча счастливую улыбку широкими рукавами Божественного одеяния. Гуй Чжун приподнялась на локтях, и мужчина сам склонился ниже, накрывая губы девушки своими. Гуй Чжун не знала, что через пару дней погибнет Фанань от рук, обезумевшей от тёмной энергии павших Архонтов Инды; Мину, не выдержав разлуки со своей возлюбленной Индой, наложит на себя руки, и не пройдёт и месяца, как бесследно исчезнет Фуше. И только Аластус, последний из Великих Якс, крепко стискивая скользкими от крови пальцами копье, будет сражаться подле своей госпожи в последнем решающем сражении. Сражение, которое положило конец бесконечному кровопролитию. Сражению, которое отняло у Гуй Чжун самое дорогое. Гуй Чжун не знала, Что смерть Моракса станет единственной трагедией, способной обратить каменное сердце в пыль. ——————————————————— Осиал был запечатан. Раскатистый рёв давно умолк, оставляя лишь ветер шуметь кронами деревьев, будто тысячи людей осуждающе шептались, тыча в Архонта Камня костлявыми ветками. Покатые плечи медленно подымались и отпускались в такт тяжелому дыханию. Верное копье послужило опорой собственному ослабевшему телу. Земля под ногами приобрела красноватый оттенок от того, сколько тел устлало пологие склоны долины. Гуй Чжун дышала и чувствовала, как каждый вздох оставляет на языке металлический привкус. Мало. Слишком мало. Вскинувшись будто тигр перед прыжком, Гуй Чжун не нашла никого, кто мог усмирить ту ярость, что будто порча разъедала Владычицу Камня изнутри. Долина была усеяна трупами, местами тёплыми, местами остывшими. Недостаточно. Этого недостаточно. Гуй Чжун заметалась, будто раненное животное, однако только кровь влажно хлюпала под подошвами толстых каблуков, заставляя ноги проваливаться в сырую землю. Предсмертная улыбка Моракса отпечаталась клеймом на внутренней стороне век. Урок, который предподнёс Осиал был слишком жестоким. Не найдя ни единого противника, готового продолжать сражение, Гуй Чжун замерла, сотрясаясь от ярости и отчаяния, которым не могла дать выхода. Этого было мало. Сотни. Тысячи трупов врагов было мало, чтобы усмирить тот лихорадочный пожар, что разгорелся в её груди. Ярость сводила с ума, а трясущиеся слабо губы ещё помнили тепло последнего поцелуя. — Г-госпожа? — Алатус, преданный до последнего вздоха, глядел на Гуй Чжун снизу-вверх потускневшими глазами, и последняя заново осознала, что трагедия, унёсшая жизнь Моракса, не единственная свершившаяся во время Войны Архонтов. Инда, наивная, словно дитя, которую ей пришлось умертвить собственными руками, стала самым глубоким рубцом на сердце Яксы. — У меня послание от господина Барбатоса. — Говори же! Говори, скорее! Ему нужна помощь? Где враги? — однако та вспышка лихорадочного, граничащего со слезами веселья, настигнувшая Гуй Чжун, при мысле о том, чтобы снова забыться в пылу сражения, погасла так же быстро, как и вспыхнула, стоило Аластусу произнести принесенное послание. — Война закончилась, госпожа. — осколки породы, парившие в воздухе вокруг Гуй Чжун с глухим звуком впечатались во влажную почву, она несколько секунд не двигалась, не способная поверить услышанному. Ни радости, ни гордости не испытывала Архонт Камня, окидывая взором изуродованную долину. Не так она представляла этот момент, не должна она была праздновать победу одна. Не было рядом вспыльчивой, но нежной Фанань. Не произносил торжественную речь горделивый, но мудрый Мину. Не глядела восхищённо наивная, но преданная Инда. Не улыбался краешком губ безмолвный, но заботливый Фуше. Гуй Чжун прикрыла глаза и попыталась вспомнить Моракса, каким он был в их последнюю ночь: как он выглядел, чем пах, какими нежными были его руки и какими мягкими были его бедра. Гуй Чжун даже показалось, что она услышала его мелодичный смех: «Пожалуйста, будь нежнее, я же не из камня.» Воспоминание растворялось словно зыбкий утренний туман, уступая место новому дню. Гуй Чжун открыла глаза и наконец смогла сделать вдох. Аластус выпрямился, почувствовав, как изменилась энергия Гуй Чжун, задрожав земными пластами, словно просыпающийся великан. — Какие будут дальнейшие указания? — Как и всегда, всего одно, — Гуй Чжун качнула головой, позволив потрёпанному капюшону соскользнуть вниз. Изогнутые рога отчетливо засветились на фоне светлеющего небосвода. Потемневшие глаза Гуй Чжун вновь вспыхнули сиянием древней магии, когда Архонт Камня повелительным жестом вскинула руку в направление города, который постепенно накрывало первыми солнечными лучами, как заботливая мать накрывает одеялом любимое дитя. Гуй Чжун знала, что до тех пор, пока она не испустит последних вздох, она будет блюсти условия контракта, заключённого между ней и Мораксом, — защищать Ли Юэ.