Любовь вслепую

Моя надежда и судьба — Быть вечно силою твоею. Пусть я до срока ослабею, Но сильным сделаю тебя, Моя надежда и судьба! (Сериал «Исцеление любовью»)

Ты себя назвала Спасителем —Так спасай, если вызвалась! (Мюзикл «Последнее испытание»)

      В лазарете витал дурманящий запах трав, сушившихся под потолком. Старый целитель заполнял какие-то документы, а напротив него со скучающим видом сидела медсестра лет тридцати.       — Ну что, Эми, последние спокойные деньки, а? — усмехнулся старый врачеватель.       — И не говорите, доктор Льюис, — женщина вздохнула. — Как у старших курсов практика боевой магии начнется, так не присядешь даже.       Обычно в лазарете было тихо и малолюдно. Разве что изредка приходили подвернувшие ногу модницы или съевшие что-то не то гурманы. Мелкие раны, порезы и прочую бытовую ерунду студентов учили заговаривать еще на первом курсе, а потому бòльшую часть года лазарет пустовал. Зато когда начиналась практика боя, пострадавшие шли сплошным потоком. Кто с вывихом, кто с сотрясением, а иные и с чем похуже.       — И чего детей так мучают? — сочувственно вздохнула медсестра.       Доктор Льюис оторвался от писанины и взглянул на помощницу поверх очков.       — Эми, эти «дети» будущая опора магического мира! — менторски изрек он. — А в боях закаляется характер!       «Тебе-то почем знать, старый хрыч? — зло подумала медсестра. — Всю жизнь штаны в лазарете просиживал!»       Дверь тихонько скрипнула, и в кабинет просунулись две рыжеволосые девчонки       — Можно? — хором спросили они.       — Кэс! Милдред! Заходите, солнышки мои — ласково улыбнулась женщина.       Узнав, что к ним направляют студенток третьего курса для прохождения практики по целительству, Эми скривилась. Помощи от старого доктора, вечно занятого бумагами, ждать не приходилось и потому со студентами возилась она.       «Опять неумехи на мою голову свалятся, — раздраженно подумала женщина. — Учишь их учишь, а им все едино: что яд, что лекарство! Лишь бы зачет поставили».       Но, познакомившись со своими подопечными, Эми оттаяла. Две рыжеволосые ведьмочки, старавшиеся помочь и внимавшие каждому ее слову, тут же обрели одно прозвище на двоих.       — Помогите мне разобрать микстуры в шкафчике, солнышки, — попросила Эми.       Милдред и Кэс переглянулись.       — Мисс Сондер, нам сказали, что вам нужны помощники, — нерешительно начала Кассандра. — Но разве ЭТО практика и помощь?       Эми посмотрела на девушку и снисходительно улыбнулась.       — Кэс, милая, через пару дней ты будешь мечтать о том, чтобы просто присесть на минутку.       Закончив с микстурами, подруги принялись снимать висевшие под потолком связки трав.       — Знаешь, все же здòрово быть целителем, — мечтательно сказала Милдред. — Помогать тем, кто нуждается.       — Это все лирика, Мил, — вздохнула Кэс, отправив в рот листок сушеной мяты. — А по факту целительство — это чужая боль, кровь, крики и ни капли благодарности.       — Вы обе правы, девушки, — подал голос доктор Льюис и вышел из-за стола. — Профессия у нас не самая легкая и случаи бывают разные. Но для истинного целителя, того, чье сердце открыто, нет большей благодарности, чем спасенная жизнь. Ради этого стòит учиться лекарскому делу.       Не успел старик закончить свою речь, как дверь распахнулась, и в кабинет ввалились трое парней.       Милдред и Кэс обмерли при виде троицы. Тим и Азмат буквально несли на себе глухо постанывающего Гоббса.       — Имя? Курс? Что беспокоит? — коротко осведомился старый лекарь.       — Глаза… — простонал Ник, проигнорировав все прочие вопросы.       Казалось, в глаза насыпали битого стекла. Боль сводила с ума, хотелось кричать, но гордость заставляла стискивать зубы. Достаточно уже того, что его сюда привели, будто ребенка, если не сказать приволокли.       — Усадите его на кушетку, — раздался откуда-то со стороны голос целителя.       «Или отправьте на тот свет, чтоб не мучался», — мелькнуло в воспаленном болью мозгу. Секунды казались вечностью. Сил хватало только на то, чтобы кое-как переставлять ноги. Наконец Ник почувствовал под собой узкую поверхность кушетки и прислонился спиной к стене.       — Сидите спокойно, юноша, — сказал старый доктор. Глаза окутал легкий холодок, заставивший боль отступить. Гоббс выдохнул и обмяк.       — Спасибо, — искренне поблагодарил он, расплываясь в блаженной улыбке.       — Глаза пока не открывайте, — предупредил целитель.       После того, как Ник продиктовал свои данные, доктор помолчал немного, а потом осторожно спросил: — Вы помните, что с вами случилось?       — Да, я ставил эксперимент, но малость не рассчитал и зелье взорвалось, попав в глаза.       — Что за зелье? — вкрадчиво поинтересовался доктор Льюис.       Ник смутился.       — Личная разработка, — нехотя ответил он.       Раздался обреченный и очень жалостливый вздох.       — Послушайте, это лечится, просто нужно время на восстановление.       Сказано было до того мягко и ласково, что Гоббс ощутил себя пациентом психушки.       «Да что, черт возьми происходит?!» — зло подумал парень, вскинулся и открыл глаза.       Темнота. Бесконечный и беспросветный мрак.       — Почему так темно? — растерянно спросил Гоббс. — В лазарете отключили свет?       Он машинально вытянул руку перед собой, надеясь разглядеть пальцы. Но вокруг была все та же темнота. Сердце пропустило удар.       — Я не вижу…— в обычно спокойном голосе зазвучали панические нотки. — Я ничего не вижу… Почему так темно?!       Дыхание сбилось, сердце стучало где-то в горле.       — Это временная слепота, молодой человек.       — Временная?! — из груди вырвался нервный смешок. — Нет… Нет, это невозможно!       Ник вскочил и рванулся туда, где по его мнению находился выход. Бежать! Вырваться из темноты! Это всего лишь ошибка и там, за пределами лазарета, ярко светит солнце! Нужно только дойти!       В спину дохнуло холодом. Колени подломились и по телу разлилось странное сонное оцепенение.       — Дойти… К свету… — пробормотал Гоббс, падая на пол.

***

      — Поспит полчасика, а дальше решим, — доктор Льюис отряхнул руки. — Ребята, сможете этого смутьяна в палату телепортировать?       Тим и Азмат ошалело переглянулись и кивнули.       Когда парни исчезли, Милдред с удивлением поняла, что все это время впивалась ногтями в ладонь подруги.       — Доктор, сколько будет длиться эта слепота? — спросила ведьмочка.       — Может, неделю. Может, пять лет… — Старый целитель вздохнул. — Боюсь, придется отправить парнишку домой. За ним нужен присмотр, а сиделок у нас нет.       Лицо Милдред посветлело.       — Не нужно, — твердо сказала она. — Сиделка есть.       Доктор нахмурился и, оглядев хрупкую ведьмочку с ног до головы, хмыкнул.       — Есть более легкие способы отработки практики, чем уход за незрячим больным.       Милли смущенно потупилась.       — Мне не нужен легкий зачет, я…       Кэс дернула подругу за рукав.       — Мил, ты с ума сошла?! — шикнула она. — У Гоббса и так-то характер не сахар, а уж теперь…       Синие глаза Милдред гневно сверкнули.       — Да что ты понимаешь?! Что вы все понимаете?! — срывающимся голосом выкрикнула она и кинулась прочь.       Застывшая в сторонке Эми удивленно моргнула.       — Я догоню ее, — сказала женщина и застучала каблучками к выходу.       — И чего это мы, интересно, не понимаем? — язвительно спросила Кэс, глядя им вслед.       Через десять минут Эми вернулась.       — Сдашься и решишь отказаться от пациента — зачет не получишь! — строго сказала она через порог — ясно?!       — Да, мисс Сондер! — выпалила Милдред.       Медсестра закрыла дверь и с улыбкой прислушалась к торопливым шагам, удаляющимся в сторону палаты.