С кем хочется проснуться

      Следующим утром Элизабет дрожала в постели. Тело горело, и чувствовала она себя из рук вон плохо. За час до этого она выпила таблетку аспирина и теперь ждала, когда ей станет хоть немного легче. План на сегодня был прост — провести весь день под тёплым одеялом.       Элизабет в который раз прокрутила в голове вчерашнее происшествие. Конечно, про штырь Витторио наврал. Он даже не попытался придумать более-менее правдивую версию. Было ясно, что рану он получил в более драматичных обстоятельствах. Размышления навели еë на одну мысль. Девушка всë-таки вылезла из-под одеяла и, мгновенно замëрзнув, быстро добежала до письменного стола, схватила с него блокнот и карандаш и так же быстро вернулась в постель.       Раскрыв блокнот на чистой странице, она написала «Витторио Пьюзо — мафиози». В этом она уже была практически уверена. Нарисовав знак вопроса сверху, она начала писать под ним — участие в перестрелке в кинотеатре, перестрелка в неизвестном месте рядом с офисом, несоответствие доходов и расходов. Погрызя кончик карандаша, она вывела рядом — «Риччи, Грассо, Грисон — сообщники?».       Посмотрев на всë это, Элизабет вырвала старые исписанные листки, оставив только то, что написала ранее. Она решила во что бы то ни стало разобраться в делах мистера Пьюзо и проникнуть в тайны мафии изнутри. Может быть, в будущем, когда она сможет вернуться к работе журналиста, эти записи помогут ей написать отличную статью или даже книгу.       Витторио интриговал еë всë больше. Но она удивлялась самой себе, почему же не испытывает страха. Он казался надëжным человеком, решительным и справедливым. Мафиози в еë глазах всегда были громилами с безумным взглядом. На ум сразу же пришёл Франческо Джулиано. Но мистер Пьюзо даже близко не походил на этот образ, созданный её воображением. Она внезапно вспомнила, как он напрягся, когда она холодной водой стирала кровь; в памяти всплыл плоский живот с четким рельефом мышц. Элизабет задумчиво грызла карандаш, думая о том, как прикасалась к его коже, когда клеила пластырь. Пожалуй, это было приятно. Она внезапно смутилась своих мыслей и поспешно отложила блокнот, взявшись за раскрытую книгу.       Тем же утром двое мужчин в строгих чёрных костюмах, подобающих ситуации, постучали в неприметную дверь в многоквартирном доме. Нино заметно нервничал, и Витторио положил ему руку на плечо, выражая свою поддержку.       Им открыла совсем молоденькая девушка и, увидев их серьëзные лица, зажала рот рукой. Весь их вид выражал то, что они принесли дурную весть. Риччи шагнул в квартиру и тут же обнял её.       — Стефания, — она зашмыгала носом. — Твой отец, Тони… — Риччи сам едва держался.       — Давайте пройдём? — Витторио зашёл в квартиру следом и теперь стоял и смотрел, как дрожат девичьи плечи. Девушка плакала, уткнувшись в грудь Нино, ей не требовались дальнейшие объяснения.       Витторио не впервые было сообщать о смерти человека его родным, он уже почти привык. Его дело предполагало такой исход. Но вся семья этой девушки состояла из одного лишь отца, и без его защиты она осталась совсем одна. Он чувствовал её боль как свою.       Стефания не сдерживала эмоции и рыдала у Нино в руках. Витторио молча оглядел квартиру, обставленную с большим вкусом, везде чувствовалась женская рука. Даже и не скажешь, что тут жил вдовец со своей дочерью.       Когда девушка чуть успокоилась, Витторио произнес:       — Твой отец был чудесным другом и хорошим работником. Не бойся, отсюда тебя никто не выселит, Стефания, мы будем за неë платить, — девушка смотрела сквозь него, отрешëнно кивая.       Он продолжал говорить успокаивающие, ободряющие слова, но видел, что они не достигают цели. Губы девушки дрожали, она цеплялась за Риччи. Нино ласково гладил её по спине.       — Стефания, ты знаешь, что тебе всегда рады в моём доме. Если будешь чувствовать себя одиноко, то мы с женой всегда тебя ждём.       Стефания молча кивала, её глаза были полны слёз.       Витторио опять обратился к ней.       — Мы не оставим тебя одну, поможем с образованием, где бы ты не решила его получать.       Ему было горько видеть её глаза, полные страдания. Она была совсем ещё ребёнком и скорее всего даже не знала, чем занимается её отец. Витторио поправил манжеты на рубашке. Под её взглядом, в котором плескалось отчаяние, ему стало неуютно.       — Мистер Риччи останется и отвезёт тебя проститься с отцом. А мне пора.       Витторио вышел из квартиры, полный решимости найти убийц Тони Джиметти.       Спустя несколько дней, поздним вечером, Витторио и Нино сидели в баре, где накануне Тони нашёл налëтчиков. Они сменили дорогие костюмы на неприметные рабочие брюки и пиджаки, натянули шляпы на самые глаза и тихо переговаривались, не забывая внимательно смотреть по сторонам.       Витторио успел запомнить, как выглядел один из налëтчиков, и теперь оглядывал каждого из входящих людей. Бар был дешёвым местом с паршивым пойлом, и контингент сюда приходил соответствующий — мелкая шпана, сомнительные личности и мошенники всех мастей.       Спустя час бесплодного сидения, когда нервы превратились в натянутые струны, Риччи наконец тихо проговорил:       — В правом углу, по-моему, они.       Витторио взглянул в указанном направлении и сразу же узнал убийц Тони. Парни были ирландцами. Витторио не любил иметь с ними дело. Ирландцы славились своей жестокостью и нелюбовью к компромиссам.       — Подождём, пока они выйдут отсюда.       Трое парней провели в баре почти два часа, накачиваясь пивом.       — Похоже, мы имеем дело с полными придурками, если они вернулись сюда после случившегося, — Риччи презрительно повёл плечами. — Совсем никакого инстинкта самосохранения.       — Они просто начинающие, у таких всегда самомнения через край.       Когда ирландцы наконец вышли из бара, двое итальянцев покинули его вслед за ними. Стоило троице свернуть за угол, как Витто с Нино подбежали к ним. Пришлось ввязаться в драку, как будто им снова по пятнадцать и они бьются с врагами в спецшколе для подростков из неблагополучных семей. Через минуту один из молодых парней лежал без сознания в луже, второго крепко держал Витторио, а третий был на мушке у Нино. Мужчины быстро дышали, прислушиваясь. Слышал ли кто звуки потасовки? Но улица жила своей обычной жизнью, до подворотни доносились голоса людей, звуки музыки из бара и автомобильные гудки. Даже если кто-то что-то заметил, никто не поспешил разузнать, в чем дело.       — Пора поговорить, ребятки. — Витто пнул лежавшего на земле. — Этот уже не жилец, он убил хорошего человека, а у вас ещё есть шанс.       Парень, которого держал Витторио, быстро заговорил.       — Я всё скажу! Я хотел ещё тогда всё рассказать, но Коннор принялся стрелять, и мы убежали.       — Кто навёл вас на грузовики со спиртным?       — У нас есть наводчик, Мауро. Он дал номер грузовика и подсказал, где именно его ждать.       Риччи взглянул на Витторио.       — Я, кажется, знаю такого, — он повернулся к парням. — Где Мауро передаёт вам информацию?       Один из парней назвал адрес бара за три квартала отсюда.       — Его всегда можно найти там, обычно сидит до полуночи.       Риччи кивнул.       — Вы вернëте всё, что украли. Завтра я буду ждать вас с деньгами в «Глупой утке». И чтобы без шуток. Не будет денег — вас ждёт судьба вашего приятеля, — он посмотрел на лежачего парня, который уже очнулся и со злобой смотрел на итальянцев.       Нино Риччи не был безумцем, не был он и безжалостным убийцей. Его мягкая улыбка и приятная внешность моментально располагали к себе людей. С теми, кого любил и уважал, он был добрым и понимающим человеком. Но всё же в нём скрывался и совсем другой мистер Риччи — хладнокровный и готовый мстить за своих друзей. Тень сожаления шевельнулась у него в душе и тут же исчезла, когда он наставил дуло пистолета на молодого мужчину.       Этим трём парням просто не повезло, они были новичками на преступном поприще, хотели по-быстрому срубить денег и совсем не задумывались о последствиях.       Ни один мускул не дрогнул на лице Нино, когда он поднял пистолет, на стволе которого был накручен глушитель, и выстрелил в жертву. Глухой звук заметался между стен домов, звонко лязгнула гильза. Просто месть, месть за убитого друга. Парни потрясенно смотрели на своего мёртвого товарища.       Нино молча подобрал гильзу, и мужчины быстро покинули место происшествия.       Элизабет появилась на работе только спустя неделю. Сняв пальто, она привычным жестом накинула тёплую шаль на плечи и только тут обнаружила, что в конторе стало намного теплее. Заглянув к бухгалтеру, она поинтересовалась у него, что случилось.       — Босс решил, что вы заболели из-за холода в офисе и вот, теперь тут жарко, как в печке.       Элизабет медленно вернулась к себе. Она была приятно удивлена его поступком.       В тот же день, после обеда, явился и сам хозяин.       — Добрый день, мисс Колвин, рад видеть, что вы в порядке.       — Взаимно, мистер Пьюзо.       Витторио бросил на неё быстрый взгляд. Он и думать забыл о той царапине на боку, в его жизни бывали ранения много хуже, чтобы небольшая рана хоть как-то осталась в памяти. А Элизабет, стало быть, помнила. Мужчина нахмурился — он так и не решил, что с ней делать. И сейчас уже было поздно пускаться в объяснения.       Чуть позже приехали Дино Грассо с Нино Риччи и тут же прошли в его кабинет. Дверь была прикрыта неплотно, и Элизабет слышала всё, о чем разговаривали мужчины.       — Я тебе говорю, что пора что-то предпринимать! Это уже четвёртое нападение на наших людей за последние три месяца.       — Рано, подождём ещё немного.       — Уже начинаются разговоры, что ты попросту его боишься! — Дино ударил по столу. — Ты так растеряешь весь свой авторитет.       Витторио холодно посмотрел на него. Дино слегка поëжился — он знал этот взгляд, который обычно не сулил ничего хорошего.       — Я надеюсь, ты не из тех, кто так думает?       Дино досадливо поджал губы.       — Конечно, нет.       — Если услышишь ещё такие разговоры, пресекай их на корню. Мы выступим, когда всë будет готово.       Риччи флегматично смотрел на своего темпераментного друга. Дино всегда действовал, а потом уже думал. Несколько раз это спасло их жизни, но обычно такое поведение всё же выходило ему боком.       Витторио посмотрел на часы: время шло к полудню, но очередную чашку кофе всё ещё можно было списать на утреннюю. Встав из-за стола, мужчина подошёл к двери. Он выглянул в приёмную и увидел, как Элизабет, перегнувшись через стол, пытается взять со стула свою сумку. Подняв на шум глаза, она застыла в этой позе на пару секунд. Витторио успел выхватить взглядом белую кожу в вырезе платья, прежде чем поспешно повернулся к Грисону, который рылся в шкафу. Элизабет быстро уселась на стул и приложила все усилия, чтобы не покраснеть как рак.       — Джейсон, зайди через десять минут.       Грисон рассеянно кивнул, доставая из шкафа объëмную папку.       — Мисс Колвин, приготовите нам кофе? — Витторио спокойно взглянул на Элизабет.       — Да, дайте мне пять минут.       Когда босс вернулся в свой кабинет, плотно закрыв за собой дверь, Элизабет прижала руки к щекам. Она чувствовала себя неловко от того, что он застал её в таком положении. До этого момента Витторио не обращал на неё особого внимания и смотрел на девушку, как на предмет обстановки своей конторы, что её вполне устраивало. Но сейчас в его взгляде она почувствовала явный интерес. Поправив вырез платья, которое в общем-то было довольно скромным, Элизабет занялась кофе.       «О чем они говорили? Что за нападения?» — думала она. Несмотря на то, что всё было очевидным, Элизабет до конца не хотела верить в то, что Витторио и все его люди, такие приветливые и доброжелательные к ней, состоят в мафии.       Вернувшись на своё место, Витторио кивнул Нино, который обещал рассказать о том, что узнал о наводчике.       — Этот Мауро, он из людей Джулиано, — всем стало понятно, что это означало. — Похоже, у нас завелась крыса. Кто-то сливает Фрэнки информацию о наших делах.       — Вот и ещё один аргумент, чтобы поскорее выступить против него, — Дино продолжал настаивать на своём.       После этих слов мужчины замолчали, обдумывая сказанное. Через несколько минут в кабинет вошла Элизабет с подносом, молча поставила его на стол и тихо вышла. Дино проводил её заинтересованным взглядом. Витторио ничего не замечал, погружëнный в раздумья. Наконец, он заговорил.       — У меня есть некоторые мысли на этот счëт, но мне нужно кое-что проверить.       Элизабет слушала гул мужских голосов за дверью, но не могла расслышать ничего конкретного. Ей уже не терпелось перенести свои размышления об услышанном на бумагу. Но до вечера было ещё далеко, работа ждала. Грисон утром принёс ей кое-какие документы, которые нужно было подшить в архив. Она занималась этим, когда ей на глаза попался счёт за коммунальные платежи за офис. Из него выходило, что всё здание, а не только их контора, находились в собственности мистера Пьюзо.       Элизабет положила бумагу на стол, потянулась и бросила взгляд в окно. За последние несколько дней погода совсем испортилась: дул порывистый ветер, гоняя мусор по улицам, и вот-вот должен был пойти снег.       Взгляд девушки вернулся на счёт. Выходит, её предположения о его доходах было верным. Фирма по продаже сигар была слишком маленькой и не давала возможности купить всё это здание. Похоже, сигары были всего лишь ширмой.       Следующие недели мистер Пьюзо появлялся в офисе практически каждый день, и Элизабет, незаметно для самой себя, привыкла к его присутствию. Ей было уютно и спокойно, когда он был рядом. Она старалась почаще заглядывать к нему с каким-нибудь делом. Просто перекинуться парой фраз, ответить улыбкой на улыбку, от которой по телу разливалось тепло.       Впрочем, Витторио и сам был не прочь вовлечь свою подчинëнную в разговор. Ему нравилось, как она смущалась в его присутствии, хотя он всегда был с ней предельно вежлив. Нравилось то, с какой растерянностью она реагирует на его невинные, в общем-то, комплименты еë прическе или приятным духам.       Желание смотреть на неë, наблюдать за её лицом во время разговора, за движениями, когда она просто входила в его кабинет, всё сильнее и сильнее захватывало его.       Как-то утром Элизабет вбежала в офис, отряхивая зонт. На улице шёл мокрый снег, самая ненавистная погода, когда как не оденься, всё равно замёрзнешь и вымокнешь. Витторио вошёл сразу следом за ней. Он помог девушке снять пальто и повесил его на плечики.       Она чувствовала волны тепла, исходившее от него, в которых так приятно было бы согреться. На тёмных волосах блестели бисеринки воды, и Элизабет едва смогла подавить желание смахнуть их. Отмахнувшись от странных мыслей, она занялась его обычным утренним кофе.       Поставив чашку перед ним, Элизабет спросила:       — Что за коробку вы оставили у меня на столе?       Витторио улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой, которая всегда приводила её в смятение.       — Это вам к кофе. Все девушки любят сладости.       Вернувшись на своё место, она взяла в руки изящную коробку, какие видела в витринах дорогих универмагов. Потягивая горячий напиток в прикуску с шоколадными конфетами, она размышляла над его фразой: «Все девушки любят сладости». Почему-то мысль о женщине рядом с ним вызывала раздражение и… ревность?       Элизабет старалась отбросить эти мысли, но всё равно возвращалась к ним снова и снова. «Он просто начальник, а она его подчиненная и всё» — старалась убедить она сама себя. В её планы не входило влюбляться в собственного босса.       Спустя неделю, Витторио, заметив, как Элизабет подкладывает бумажки под ножки стола, чтобы тот не шатался, поручил заменить всю мебель в приёмной на новую, более комфортную.       — Мисс Колвин, — говорил он, когда рабочие выносили старый стол. — Я испытываю некоторый стыд от того, что вам приходится работать в таких условиях. Но это скоро закончится, мы съедем в другой офис, более комфортный, чем этот.       На Рождество девушка получила большую премию и неделю каникул, во время которых навестила родителей. Витторио тоже не остался без подарков — она вручила ему новый портсигар.       Элизабет привыкла к небольшим знакам внимания, которые он ей оказывал: сладости, предложение добросить до дома — стали обычным делом, впрочем, от последнего она практически всегда отказывалась. Слишком неловко было сидеть с ним рядом в тесном пространстве автомобиля.       Витторио вполне отдавал себе отчёт в том, что он делает. Легкий флирт вносил приятное разнообразие в его жизнь.       Элизабет, в свою очередь, уверяла себя, что это обычные действия руководства по отношению к своим подчиненным, и ничего необычного не происходит.       Один Грисон хмурился, глядя на всё это. Он симпатизировал Элизабет, она ему нравилась и как работник, взявший на себя много рутинной работы, и как человек, с которым было легко общаться. Но у него даже мысли не возникало предостеречь её от излишнего интереса к боссу. В конце концов, это не его дело.       Через неделю Грисон должен был отправиться в Бразилию — Витторио поручил ему провести переговоры с потенциальным поставщиком кофе, мистером Мароне. Просьба была странной, обычно такими делами Витто занимался сам. Но тут он сослался на большую занятость и на то, что Мароне и так слишком долго ждёт. Джейсону не оставалось ничего другого как согласиться. Мысль о путешествии в Бразилию не вызывала у него должного восторга. Ещё год назад он был бы счастлив отправиться туда, но за последнее время всё сильно изменилось.       Дружба Элизабет с Дженни становилась всё крепче. Две девушки, с совершенно разными характерами и взглядами на жизнь, всегда находили о чем поболтать, как поддержать друг друга. Элизабет не давала Дженни окончательно превратиться в расчётливую стерву, а та в свою очередь время от времени спускала её с небес на землю.       В очередной свободный вечер они собирались пойти в знаменитый «Коттон клаб» — закрытый ночной клуб, где собиралась богемная публика, устраивались жаркие танцы и шампанское лилось рекой. Приглашение в этот клуб было достать практически нереально, они распространялись только среди своих. И тут им опять помог Бобби, с которым Дженни встречалась уже несколько месяцев.       Элизабет целую вечность накладывала макияж, пытаясь добиться идеальных стрелок. Наконец, достигнув результата, который её устраивал, она переоделась в единственное нарядное платье, которое у неё имелось. Оно было куплено еще во времена работы в газете, из блестящей розовой ткани с серебряным декором и белой бахромой снизу. Оно навевало не самые приятные воспоминания, но ничего приличнее у девушки не было. Накинув тёплое пальто с меховой оторочкой, она вышла из квартиры, заперла дверь и направилась к Дженни. Та уже тоже была готова и, оглядев Элизабет с головы до ног, одобрительно подняла брови вверх.       — Какая же ты всё-таки красотка, Лиззи. Я опасаюсь брать тебя с собой, вдруг уведешь Бобби.       Дженни видела перед собой молодую девушку с изящными чертами лица; глубокие серые глаза, в которых угадывался острый ум их хозяйки, только подчёркивали еë миловидность. На бледно-розовых губах играла приветливая улыбка.       — Ой, молчи. Ты же знаешь, сердце Бобби навсегда принадлежит тебе.       Подруга довольно рассмеялась.       — Да я же пошутила. Он любит меня, я это знаю. Да и ты не из тех, кто уводит парней своих подруг.       Услышав сигнал клаксона, раздавшийся с улицы, она подбежала к окну.       — А вот и Бобби.       Две красотки выпорхнули из дома и покрутились перед парнем, который ждал их у автомобиля. Тот присвистнул, затем ласково обнял и поцеловал Дженни. Элизабет в смущении отвела взгляд.       Ей было двадцать три года, и она не была невинной овечкой. В университете она встречалась с парнем на последних курсах, но сразу после выпуска их пути разошлись. С тех пор серьёзных отношений, да и несерьёзных, не наблюдалось. Да, был один неловкий поцелуй с Девисом, про который она предпочла бы забыть. И на этом всё. Элизабет чувствовала себя почти монахиней. Что её ужасно удручало.       Когда девушки уселись в автомобиль, там их ждал сюрприз.       — Привет! Я Джим, — симпатичный парень улыбнулся Элизабет и похлопал по сиденью рядом с собой. Ей ничего не оставалось, как сесть с ним. За рулем был Бобби, и место впереди по праву занимала Дженни.       Всю дорогу парни без умолку болтали, развлекая девушек спортивными байками и шутками. Элизабет чувствовала себя чудесно, купаясь во внимании Джима.       Когда компания прибыла к клубу, она взяла Джима под руку, и они веселой гурьбой ввалились внутрь.