С кем хочется проснуться

      — Ты вернёшься? — Его голос дрогнул.       Элизабет смотрела на серое лицо Витторио и не знала, что именно она чувствовала в этот момент. Раздражение постепенно таяло, уступая место какой-то неясной тоске и мерзкому чувству вины. Она сухо ответила:       — Конечно, я вернусь. Выбора-то особо нет.       Она уехала, и Витто погрузился в работу, стараясь хотя бы днём не изводить себя мыслями о ней. Он возвращался всё позже и позже, слишком тихо было без неё дома, слишком тоскливо. Остаток вечера он проводил с бутылкой виски, в мрачных размышлениях. Мысли о наркотиках приводили в ярость. Он уже выместил весь свой гнев на Дино, хорошо хоть Нино вовремя его остановил, но этого было мало. И вместе с тем Витто понимал, что практически ничего не сможет сделать, если Элизабет прочно подсядет. Со Стеллой не смог, а с Лиз и подавно. Разве что запрёт её в доме, но это убьёт их отношения окончательно. Он метался по кабинету как тигр, запертый в клетке, чувствуя себя в тупике.       В конце концов, напиваться дома в одиночку надоело, и в один из вечеров он поехал в «Коттон-клаб».       Витторио занял привычный столик в тёмном углу, скрытый от посторонних глаз. Он хмуро глядел на веселящуюся толпу. Громкая музыка вызывала раздражение, кокетливые взгляды навевали скуку. В воздухе стоял спёртый запах человеческих тел, женских духов, спирта и табака. Он всегда не любил эту атмосферу развязного веселья, но раньше чувствовал себя в ней комфортно. Сейчас же она вызывала только тревожное чувство неудовлетворённости, какой-то неустроенности.       Он заливал в себя стакан за стаканом и был уже порядком пьян. Мелькали знакомые лица, некоторые с радостью приветствовали, некоторые заискивающе улыбались. Всё это мельтешение не откладывалось в сознании, превратившись в одно размазанное яркое пятно.       Он вставил в рот очередную сигарету. Сухо щёлкнула зажигалка, потом ещё раз и ещё. Витто чертыхнулся. Возникло острое желание вернуться домой, в привычную тишину, и он уже собирался так и сделать, когда возле его столика остановилась знакомая фигура, сразу же обдавая пряным ароматом тяжелых духов. Женщина поднесла ему огонь, держа зажигалку длинными пальцами с ярко-красными ногтями.       Он кивнул и вяло махнул рукой в приглашающем жесте. Люси грациозно опустилась на диван напротив.       — Давно не виделись, Витто.       — Ага.       — И ты, как обычно, галантен.       — Извини, я просто напился, Люси, — мутный равнодушный взгляд скользил по холёному лицу.       — Твоя пташка бросила тебя? — Он всегда удивлялся этому женскому чутью, а у Люси его было хоть отбавляй.       — Уехала к родителям, — он рассмеялся.       Это даже звучало как дешёвая драма. Ссора, и она сразу едет к маме. Да вот только эта драма стоила ему слишком дорого. Во всех смыслах.       — Было очевидно, что она не пара тебе. Всем, кроме тебя. — Она пригубила виски из его бокала. Мужчина сделал знак официанту, чтобы тот принес ещё. — Она не из нашего мира. Вы ещё долго продержались.       Витто хмыкнул, выпустил кольцо дыма. Что-то было в её голосе, что-то, в чём он совсем не хотел сейчас разбираться.       Люси поднесла к кончику своей сигареты дрожащее пламя зажигалки. Глубокий вдох, и короткие завитки дыма заскользили по ярким губам, тут же втянутые и опять с выдохом заклубившиеся возле лица. Пьяные глаза неотрывно следили за алым ртом, сжимающим сигарету, за мерно поднимающейся грудью. Её плавные, размеренные движения так не походили на то, как двигалась Элизабет. Лиз была порывистой, сгустком энергии, постоянно требующей выхода.       Он вспомнил, как с Люси было просто. Секс, где она позволяла ему всё; вечера, когда она молча и соблазнительно улыбалась или же развлекала его пустой болтовней; он мог заявиться к ней в любое время ночи, и она всегда ждала. Витто пытался вспомнить, чем именно она его тогда раздражала, и не мог. В хмельном мозгу крутились какие-то обрывочные воспоминания, женское лицо в слезах. Но отчего она плакала, он совершенно забыл.       Витто похлопал по сиденью возле себя, Люси изогнула брови, но пересела ближе. Достаточно близко, чтобы прижаться бедром. Её рука мягко легла на мужское колено.       — Я могу утешить тебя, Витто, — хрипловатый шёпот над самым ухом подействовал возбуждающе.       Он откинулся на сиденье, глубоко затянулся. Терпкий дым туманил сознание. Витто пытался сфокусировать взгляд на её лице. Она продолжала плавные движения рукой, поглаживая ногу, едва задевая внутреннюю сторону бедра. Мужчина провёл по шелковистой коже костяшками пальцев, задел большим пальцем нижнюю губу. Толкнул его в горячий рот. Она тут же обхватила его губами, принялась посасывать. Витто чувствовал, как член наливается кровью, и Люси, несомненно, знала об этом.       — Ты же сделаешь, всё что я скажу? — Не сводя глаз с её рта, спросил он. — Будешь послушной девочкой?       Люси выпустила палец, он сразу закинул руку обратно на спинку дивана. Нежные пальцы обхватили его шею, женщина прильнула к нему. Он сидел, раскинув руки, ощущая пышную мягкую грудь, тесно прижатую к его, глядя на неё из-под полуприкрытых век.       — Я буду такой, какой захочешь, милый, — влажный, горячий рот накрыл его.       Она протолкнула язык внутрь, продолжая ласкать член сквозь ткань. Люси целовала его, как много раз до этого, и он вспоминал её, возвращался назад. В то болото, каким была его жизнь до встречи с Элизабет. Она была богата на события, его прежняя жизнь, но бедна на искренние эмоции. Поцелуи Люси совсем не были похожи на то, как целовала его Элизабет. Мысли о ней отрезвили, возбуждение стремительно покидало его. Витто разорвал поцелуй, ему вдруг стало тошно.       — Поехали ко мне, Витто, — не заметив перемены в нём, выдохнула Люси. — Нам было так хорошо вместе.       Витторио отвернулся, потянулся за бокалом, опрокинул в себя остатки виски. Она подтянула руку обратно к колену. Его взгляд вдруг прояснился, обдав её холодом.       — Это очень скучно, Люси. Так скучно, когда ты делаешь всё, что я скажу. Так утомительно быть с человеком, который не имеет своих желаний, живет чужими. Я только сейчас понял это, — он криво улыбнулся. Достал пачку денег, бросил на стол. — Погуляй сегодня как следует, а мне пора.       Мужчина поднялся из-за стола и направился к выходу. Люси до боли закусила щеку, пытаясь сдержать слёзы. Злобно посмотрела на деньги, лежащие на столе.       — Ненавижу тебя, Витто, — прошептала ему в спину.

***

      Элизабет не спешила домой, она медленно шла через поле, возвращаясь из церкви. Пахло морозной свежестью, дымом и сладкой выпечкой. До дома оставалось совсем немного. Стыдно признаться, но пока священник вёл службу, её мысли витали далеко. Она всё возвращалась и возвращалась к последнему разговору с Витто, к его реакции на свою статью, к истории кухарки Алиды. Она бесконечно обдумывала как правильно построить разговор с Витторио, когда вернётся, как отстоять себя. Так много нужно было сказать, пока ещё не слишком поздно, и пропасть отчуждения не стала непреодолимой.       Снег тихо скрипел под кожаными тёплыми ботинками. Она шла, пиная большие комья, попадающиеся под ногами. Словно почувствовав что-то, Элизабет подняла голову. Привычную картину нарушала одинокая фигура в чёрном пальто на фоне родительского дома.       Витторио стоял под деревом с нагими ветвями и курил, глядя на неё. Сердце девушки ухнуло вниз, чтобы через секунду забиться с удвоенной скоростью. Она не могла поверить, что он проделал такой долгий путь, только чтобы увидеться с ней. Хотелось побежать навстречу, но она подавила желание, лишь ускорив шаг. Элизабет быстро преодолела оставшееся расстояние и остановилась в двух шагах от мужчины.       Дыхание сбилось от быстрой ходьбы. Глубокий вдох обжёг терпким ароматом одеколона. Она потерялась было под его тяжёлым взглядом, но в следующее мгновение собралась, оглядела с головы до ног и не смогла удержаться от смешка.       — Что смешного, Элизабет?       Его голос вызвал в ней целую бурю эмоций. Но всё же победило неуместное веселье. Витто выглядел комично в своих дорогих ботинках из мягкой кожи посреди каши из снега и грязи, в этом изящном пальто, идеально подходящем для улиц неспящего города, но смотрящемся нелепо на молочной ферме.       Улыбаясь, она покачала головой.       — Ты настолько не вписываешься в этот пейзаж, насколько это вообще возможно.       Витто отбросил сигарету и улыбнулся в ответ.       — Да, наверное, я и правда оделся неуместно. — Он слегка растерянно пожал плечами. — Впервые на настоящей ферме. И, кстати, я уже несколько часов в твоём штате и не встретил ещё ни одного барсука.       Элизабет прыснула. Она ощущала легкость, какой давно не чувствовала рядом с ним.       — Ты уже познакомился с моей мамой?       — Чудесная женщина. — Он кивнул. — Ты на неё похожа.       — Пойдём в дом?       Мужчина шагнул навстречу.       — Нет, Лиз, давай сначала поговорим.       Она снова ощутила беспокойство, бросила короткий взгляд на спасительную дверь дома. Тонкая рука взлетела к горлу. Витто знал этот жест, стало горько от того, как она отреагировала на его простую просьбу. Он подошел ближе, взял её за плечи.       — Всё хорошо, Элизабет, я просто хочу с тобой поговорить.       Девушка кивнула, смутившись.       — Здесь озеро недалеко.       Они шли рядом, не касаясь друг друга, словно бы и не любовники, а просто старые знакомые. Молчание разбавляли только крики птиц и хруст снега под ногами. Наконец, они вышли к небольшой беседке у озера.       — Отец соорудил её для семейных пикников.       Витто кивнул. Судя по всему, у Элизабет была хорошая семья. Они уселись на скамью, Витторио достал портсигар.       — Ты будешь?       Девушка покачала головой.       — Нет, не хочу, чтобы мама заметила.       Он усмехнулся. Всё-таки во многом она была ещё ребёнком. Убрал сигареты в карман, так и не закурив. Спросил о том, что мучило сильнее всего.       — Лиз, ты перестала принимать… — она схватила его ладонь, не дав договорить. Девичьи щёки вспыхнули.       — Перестала, Витто, правда. Тут хорошо, спокойно, мне не нужно. Я выбросила всё, что у меня было.       — Не представляешь, как я рад, — он сжал её пальцы.       Витто тяжело вздохнул, вспоминая сколько раз он слышал те же слова от Стеллы. Придётся всё же присматривать за Элизабет, хотя бы первое время. Девушка осторожно высвободилась и зажала руки между коленей. Глядя на озеро, тихо спросила.       — Что с Дино?       — Он получил заслуженный урок. Ушёл на понижение, так скажем. Будет пока в маленькой конторе в Бруклине.       Элизабет молча кивнула, не сводя глаз с морозного пейзажа. Витто тоже молчал. Каждый думал о своём. Наконец, Элизабет порывисто развернулась к нему.       — Витто…       И в ту же секунду он произнес:       — Лиз, я…       Оба улыбнулись, и Витто взял её руку.       — Давай я начну, — она согласно кивнула, смотря на него во все глаза.       Он медлил, разглядывая её. Пребывание на свежем воздухе явно пошло Элизабет на пользу. Кожа и глаза сияли, черты лица смягчились, исчез тот отпечаток усталости, который постоянно был с ней в последнее время. Она даже немного набрала вес.       — Dio, какая ты красивая, Лиз, — он стянул перчатку и положил ладонь на её щёку, наклонился, прислонился лбом к её. — Я люблю тебя, Элизабет, именно такой какая ты есть. Я был полным дураком, когда пытался тебя прогнуть. Я не хочу, чтобы ты менялась, подстраивалось под меня.       Его голос вдруг сорвался. Грудь жгло от ощущения собственной беспомощности. Что, если она уже всё решила, и не в его пользу? Её тяга к свободе, та энергия, что била в ней непрерывным потоком, восхищали его. Почему он раньше этого не понимал, как мог быть таким эгоистичным?       Элизабет обвила его шею руками, прижалась к широкой груди. Она слышала, как быстро бьётся его сердце. И чувствовала, что её тоже несётся вскачь.       — Прости меня, Витто, — зашептала она лихорадочно, не решаясь смотреть на него. — Эта статья, я не должна была писать, не обсудив с тобой сначала. Я не хотела подставлять тебя. Думала, что смогу писать как раньше, без оглядки на тематику. Но жить с тобой, любить тебя, и продолжать писать на эти темы… Так нельзя, да. Чувство вины совсем замучило меня.       Витто обнимал её, слушая сбивчивый шёпот. Широкая ладонь скользила по волосам, вдоль позвоночника. Её хрупкое тело вызывало самое естественное желание, которое только могло быть — защищать, оберегать, любить до последнего вздоха.       — Ты сказал мне выбрать сторону… Я выбираю тебя, Витто, тебя.       Она, наконец, подняла глаза, в которых стояли слёзы. Выдохнула, увидев его улыбку. Потянулась к губам. Нежный, легкий поцелуй, пробирающий до самого сердца. В нём было всё сказанное и всё, что ещё предстояло произнести.       Элизабет обнимала Витто, запустив руки ему под пальто, грея ладони его теплом. Он поглаживал её затылок, касаясь губами волос время от времени. Дыхание одно на двоих, биение сердец в унисон. Им было так уютно вдвоём в целом мире, их собственном.       Вдруг она вскинула голову.       — А что ты сказал моей матери когда приехал?       Витто приложил палец к губам, задумчиво глядя на озеро, размышляя, что ответить.       — Ну же, Витто! — Она нетерпеливо смотрела на него.       С довольной ухмылкой он произнес:       — Сказал, как есть, что люблю тебя и приехал просить твоей руки.       Элизабет зажмурилась.       — Так и сказал? Боже…       Он засмеялся. Она распахнула глаза.       — И что она ответила?       — Что все важные решения ты принимаешь сама. Я же говорю, Лиз, твоя мама — чудесная женщина.       Элизабет покачала головой. Теперь ей не отвертеться от расспросов. Взгляд Витто тем временем стал серьёзным.       — Так какое решение ты примешь, Лиззи?       Он достал из кармана пиджака аккуратную коробочку. Открыл. В холодных лучах зимнего солнца сияло кольцо, усыпанное камнями.       — Единственно верное, — с сияющей улыбкой она протянула свою руку.       Позже, по дороге к дому Витто спросил:       — Когда ты планируешь вернуться, Лиз?       — Отец на ярмарке до конца недели, я дождусь его и уеду. — Она сжала его ладонь. — Ты останешься хотя бы на сегодня?       — Я не могу. И так еле вырвался, надо уладить все дела перед… — он осекся, не договорив.       — Перед чем?       — Скоро узнаешь, — с мягкой улыбкой ответил он.       Спустя неделю Элизабет вернулась в Нью-Йорк, а ещё через две недели они вдвоём сели на корабль, идущий в Европу.       Их поженил старый священник тёплым весенним утром в милой церквушке в маленьком городке Чефалу. Они были счастливы, начиная новую жизнь, оставляя позади все обиды и недомолвки.       После церемонии автомобиль медленно вёз их по сонным улочкам города. Витто обнимал Элизабет, которая, откинувшись ему на плечо, любовалась проплывающими мимо живописными картинами. Мысли о той новости, что она сказала ему утром, о том, что скоро их будет трое, наполняли его жизнь новым смыслом.