С кем хочется проснуться

      — Я надеюсь, с мисс Колвин всё в порядке?       — А почему с ней должно быть что-то не в порядке?       Риччи молча смотрел на него. Витторио вздохнул. Он приехал в то единственное место, в их тайное убежище, маленький бильярдный клуб, где мог спокойно подумать, взвесить все за и против, принять нужное решение. И тут его тоже ждали вопросы, на которые он не хотел отвечать даже сам себе. Поймав пытливый взгляд, он всё-таки произнёс:       — С ней всё хорошо, Нино. Иначе и быть не могло. Но теперь я не знаю, чего от неё ещё ожидать. Ты бы видел её сегодня утром… В ней был вызов. Представляешь, она бросает вызов мне, — Витто недоверчиво и в тоже время с каким-то восхищением покачал головой. — Так глупо с её стороны…. Элизабет боится. Не знаю, меня или ещё чего-то, — он скривился, — но всё равно делает то, что считает правильным.       Он замолчал, задумавшись. Риччи вышел за кофе, а когда вернулся, спросил:       — И что ты намерен делать?       — С ней? Да ничего. Всё останется по-прежнему. — Глотнув кофе, он достал портсигар. — Странно, что Энзо ещё не объявились. Но я не хочу войны, и придётся начать переговоры первым.       Витторио сделал глубокую затяжку и деловито подвинул к себе телефон. Риччи с облегчением выдохнул. Всё оказалось не так плохо, как он ожидал.       Последующие дни Элизабет почти не видела Витторио, он приходил, когда она уже спала. А утренние минуты за завтраком предпочитал отмалчиваться. Чувство вины, которое мучило её поначалу, постепенно было вытеснено глухим раздражением с оттенком злости. Все её робкие попытки поговорить он резко пресекал, уходя от разговора. Иногда в буквальном смысле. В конце концов, она начала винить во всём его, и даже те редкие минуты, которые они проводили вместе, были отравлены её придирками и колкостями.       Элизабет пыталась решить конфликт через постель, но и тут Витто оказался крепким орешком. Он никак не реагировал на её поползновения, ссылаясь на усталость от устранения последствий её выходки, заставляя чувствовать себя униженно. Один единственный раз, когда он всё-таки не смог устоять, был больше похож на битву, чем на занятия любовью, оставив после себя лишь чувство опустошённости. Витто пытался утвердить своё превосходство, а Элизабет не желала уступать. Ни о какой душевной близости речи уже не шло.       Напряжение нарастало, не находя никакого выхода, всё невысказанное висело между ними, медленно разрушая обоих. Элизабет чувствовала, что ей необходимо выпустить пар, она была готова даже на скандал, лишь бы он не молчал. Атмосфера, царившая в доме, душила её. Но Витторио невозмутимо уходил от конфликта, не отвечая на колкости.       Воздух искрил, эмоции искали выхода. И, в конце концов, повод нашёлся.       Ближе к середине дня Элизабет ворвалась в офис в «Скай-Тауэр». Секретарь тут же узнала девушку босса, вспомнив предыдущий визит, который до сих пор заставлял её возмущённо краснеть, и попыток остановить уже не делала.       Влетев в кабинет, помимо Витто, Элизабет обнаружила и Нино, сидящего в кресле перед широким столом.       Мужчины разом замолчали, стоило им увидеть её раскрасневшееся лицо, яростный взгляд. Первым очнулся Витторио.       — Проходи, Элизабет, — сдержанно произнес он.       Нино подорвался из кресла, намереваясь оставить их одних, но босс сделал ему знак остаться. Мужчина со вздохом опустился обратно, достал сигарету из мятой пачки. Похоже, ему предстояло стать свидетелем неприятной сцены.       Элизабет хмуро посмотрела на них, кивнула Нино и остановила взгляд на Витто. Он даже не поднялся, когда она вошла, эта мысль была ей неприятна. Мужчина, закинув ногу на ногу, взял серебряный портсигар и вытащил из него сигарету.       — Итак, Лиззи, что привело тебя на этот раз? — «Очередная предательская статья?» — добавил он мысленно, но промолчал, зная, что только этого она и ждёт, прямого повода для скандала. Витторио выдохнул дым, который на секунду скрыл его глаза, затем равнодушно махнул в её сторону рукой. — Говори, не стесняйся.       — Заткнись, Витто, — Элизабет сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.       Риччи внезапно закашлялся, затем подскочил из кресла, выдавив что-то про то, что ему срочно надо попить, и пулей вылетел из кабинета.       Витторио ошарашенно смотрел на Элизабет. Его напускная расслабленность исчезла, он выпрямился в кресле. Красивое лицо осветила широкая улыбка, и он расхохотался. Элизабет продолжала буравить его взглядом, не разделяя веселья. Отсмеявшись, мужчина произнёс:       — Давно со мной так никто не разговаривал.       С явной неохотой Витторио поднялся из-за стола, обошёл его и остановился перед ней, опёршись на столешницу. Свет из окна обрамлял высокую фигуру, бросал тени на холодное лицо. Элизабет закусила губу.       — Говори, только быстро, у меня скоро встреча, — он слегка пожал плечами, делая очередную затяжку.       — Как ты смог добиться того, чтобы Джонсона уволили? — В высоком голосе чувствовалось плохо сдерживаемое бешенство.       Придя утром на работу и узнав новости, она сразу поняла, что без Витторио тут не обошлось.       — Как? А как увольняют людей? — Он наклонился над столом, смял сигарету в тяжёлую фигурную пепельницу. — Вызвал его и дал расчёт.       Элизабет растерянно уставилась на него.       — Но почему он тебе подчинился?       — Потому что я теперь хозяин «Нью-Йорк Дэйли», — он говорил терпеливым тоном, каким говорят с детьми, когда они не понимают очевидных вещей. — Ты снова работаешь на меня, Лиззи. Я найду нового редактора, который будет согласовывать со мной все твои статьи. Пиши о чём хочешь, но я буду решать, выйдет это в печать или нет.       Он видел, как на её лице постепенно проступает понимание. С обидой в голосе она произнесла:       — Но ты же обещал, что не будешь контролировать меня!       — Я так и делал, потому что верил тебе. Но твоя статья, Лиззи… Я не хочу больше таких сюрпризов.       — Как издатель согласился продать тебе газету? Он никогда не сделал бы этого по доброй воле, — Элизабет покачала головой, уже догадываясь об ответе.       — Я сделал предложение, от которого он не смог отказаться. Поначалу он был против, да, но с перебитыми ногами стал намного сговорчивее. Не переживай, Лиз, я сделал это не своими руками, знаю, тебе это важно. — Она увидела издёвку в его глазах. — И я очень хорошо заплатил за газету, тут всё честно.       Девушка устало опустилась в кресло, сжала голову руками.       — Боже, — простонала она.       — Ты же не думала, что я оставлю всё как есть? Мне пришлось идти на некоторые уступки Энзо, я потерял много денег, потерял партнёров! — Он повысил голос. — Мне пришлось отдать им «Везувий», чёрт возьми, мой первый ресторан!       — Я всё равно его не люблю, слишком вычурный, — Элизабет хрипло рассмеялась.       Витто глубоко вдохнул, чтобы унять раздражение, и пожал плечами.       — Я знаю, может поэтому и согласился.       Элизабет горько усмехнулась, так вот почему он молчал, не желал разговаривать об этой злополучной статье. Он продумывал месть, продумывал, как сильнее подцепить её на крючок.       — Лиззи, неужели ты ещё не поняла какой я. Я жестокий, я требовательный и я всегда получаю то, что хочу. Чего бы это не касалось. — Она так и сидела, опустив голову, зажав её руками. — Не думай, что это месть. Я просто действую в своих и твоих интересах. Я неправильно вёл себя с тобой поначалу, о чём буду жалеть всегда. Но сейчас у меня нет цели наказать тебя, нет. Я бы никогда не влез во всё это, но ты вынудила меня.       Элизабет вскинула голову, выставила подбородок. Он знал это её выражение лица, вся его речь не произвела на неё никакого впечатления. Она вперила в него упрямый взгляд.       — Верни Джонсона обратно, он не виноват, что ему не повезло принять меня на работу, — она вдруг взяла его за ладони. Витторио перевёл взгляд на её пальцы, которые она переплела с его. — Он хороший человек, Витто.       Её просьба потонула в вихре воспоминаний, который вызвало прикосновение мягких рук. Он вспомнил, как она заявилась в этот офис в прошлый раз, её соблазнительную улыбку, поцелуи, жаркий секс. Горячая волна образов накатила, накрыв с головой.       — Встань? — он мягко потянул её. Элизабет поднялась, повинуясь движению.       Мужчина убрал волосы с худого плеча, коснулся белой кожи губами.       — Всё, что я тебе тут наговорил, всё так и есть. Но есть ещё кое-что. — Каждое слово перемежалось лёгким поцелуем. — Я скучал, Лиз. По нашей близости, по твоей нежности. Может, хватит нам уже воевать? Я готов сделать всё, что ты просишь… — В воздухе повисло недосказанное но.       Против воли её тело начинало гореть. Вкрадчивый шёпот, лёгкие касания вызывали ответную дрожь. Она знала о чём он говорит, ей самой отчаянно этого не хватало. Вдыхая терпкий аромат парфюма, привычный запах табака, она словно возвращалась домой. Руки сами обвили его шею, зарылись в мягкие волосы. Витто обнял её, прижимая к себе, выцеловывая лицо, задевая губы. Он запустил руку под её блузку, сминая грудь. Ищущие пальцы ласкали сквозь шёлковую ткань белья, цепляя твёрдый сосок.       — Чего ты хочешь? — её губы были в дюйме от его, глаза смотрели в глаза.       — Тебя, я хочу тебя, Лиззи, — голос стал ниже, мягче. Руки продолжали ласкать грудь, нежно поглаживая. — Покорную, ту, которая не перечит мне.       Он усадил её на стол, не переставая покрывать поцелуями шею, ключицы. Элизабет откинула голову, дыхание сбилось напрочь. Как она могла противиться ему? Она хотела его, любила его, несмотря ни на что.       Он вёл ладонью по ноге, поднимая подол юбки. Минуя кружево белья, пальцы скользнули по промежности. Элизабет развела ноги шире, уткнувшись ему в шею, прерывисто дыша. Он скользил по складкам, дразня, надавливая.       Она вдруг притянула его голову, впилась поцелуем, с жаром, напористо, и в тот же момент Витто толкнул пальцы внутрь. Улыбнулся ей в губы, услышав горловой стон. Он ритмично двигал пальцами, повторяя те же движения языком. Она вся сосредоточилась на нём, на скольжении пальцев внутри, на его шумном дыхании, перемежающим жаркие поцелуи. Она не знала сколько это продолжалось, совершенно потеряв счёт времени.       — Подчинись мне, Лиз, и я сделаю всё для тебя. Я не хочу бороться с тобой.       Элизабет судорожно вздохнула, её губы словно занемели, и она не могла вымолвить ни слова. По телу прошла сладкая дрожь, она дёрнулась навстречу его движениям. Застонала глухо, уткнувшись ему в шею, так одуряюще пахнущую.       Витто держал её, целуя волосы, плечи. Осторожно выскользнув из разгорячённого тела, он обнял её, поглаживая по спине. Элизабет подняла затуманенный взгляд.       — Зачем ты так долго держал меня на расстоянии? Это невыносимо, Витто.       — Боялся сорваться, натворить лишнего.       Она прижалась к нему всем телом, обвивая руками. Спустя минуту она всё-таки разорвала объятия. Серьёзно глядя на него, тихо спросила:       — Вернёшь Джонсона?       Витто вздохнул.       — Верну. Но твои статьи я буду отсматривать.       Она промолчала.       Спустя несколько дней Элизабет спустилась по широкой лестнице, стену вдоль неё украшали потемневшие от времени пейзажи в резных рамах. Она неслышно вошла в домашний кабинет Витторио. Он сидел на своём обычном месте, за столом, читая вечерний выпуск «Нью-Йорк пост». Взглянул на неё поверх листов и отложил газету. Элизабет не спеша прошла к столику с напитками. Поворошив угли в камине, она обернулась на него.       — Тебе налить?       — Виски, — он кивнул. Что она опять задумала? По её лицу было видно, что девушка хочет что-то ему сказать и ждёт подходящего момента.       Она взялась за бутылку, пододвинула тяжёлый бокал. Жёсткие браслеты позвякивали на тонких запястьях, изящный изгиб шеи украшала тонкая цепочка с мелкими жемчужинами. Витто опять задался вопросом, почему именно она? Он чувствовал, что она преподнесёт ему ещё не один сюрприз, и не факт, что эти сюрпризы будут приятными. Внезапное осознание, что он готов простить ей всё, что угодно, накрыло с головой.       Элизабет поставила перед ним бокал, дождалась пока он сделает глоток и произнесла:       — Я хочу уволиться.       Витто усмехнулся.       — Кажется, мы это уже проходили.       — Я серьёзно, Витто. Эта неделя была ужасной, обвиняющие взгляды, перешёптывания за спиной… Джонсон разговаривает сквозь зубы. Даже Уайт! И тот… — Она грустно посмотрела на мужчину. — Я стала изгоем в редакции.       — Ты сильная, переживёшь, — он пожал плечами, сочтя её желание несущественным.       — Нет, работа в такой атмосфере высасывает силы.       — Лиз, даже если ты уйдешь, тебя никто не примет. Тесный мир газетчиков уже понял, что с тобой лучше не связываться. Не думаю, что ты сможешь найти работу.       — Я думала об этом. Ситуация один в один с той, когда я оказалась на улице после дела Харриса? Не находишь? — она пристально смотрела на него, стоя напротив.       — Ты пытаешься обвинить меня в чём-то?       — Нет, нет… — она поднесла руку к горлу. — Я нашла редакцию, где меня примут.       Витто поднял брови, сделал большой глоток. Что за дурак хочет бросить ему вызов?       — Я вернусь в «Готэм-таймс», Дэвис уже ждёт.       Витто вдруг выпрямился в кресле, сверкнул глазами.       — Ты играешь с огнём, Элизабет. Я запрещаю тебе работать с ним!       — Запрещаешь? — в ней росло возмущение.       — Да, — отрезал он.       — Но…       — Никаких но, нет и всё, — он снова взялся за газету, показывая этим, что разговор окончен.       Элизабет вышла из кабинета, хотелось шибануть дверью как следует. Но осознание того, что Витто всё равно никак не отреагирует, остановило её.       Спустя несколько минут Витто неслышно открыл дверь спальни. Первый всплеск раздражения прошёл, и он хотел поговорить, объяснить свой категоричный запрет.       Элизабет сидела спиной к нему за туалетным столиком, низко наклонившись. Едва он вошёл, она резко поднялась и в испуге повернула голову. На столе остались крупинки белого порошка.       В два шага он преодолел разделяющее их расстояние.       — Что это? — С тихой яростью спросил он. Она молчала. — Я спрашиваю, что это за грёбаная херня, Лиз?       — А как мне по твоему не сойти с ума? — Она взвилась, сразу перейдя в наступление. — Мне каждую ночь снится как я истекаю кровью в той машине, я не могу спать! Я не такая как ты, Витто. Мне трудно! Ты считаешь себя моим хозяином, хочешь, чтобы я ловила каждое твоё слово, — она уже кричала, не пытаясь сдерживаться. Вся горечь последних месяцев стремилась наружу. — Но я не могу так. Я пыталась быть такой, как ты хочешь и в итоге почти потеряла себя, сходила с ума! Мне надо как-то мириться с моей жизнью, с тем, что я полюбила тебя, монстра в красивой оболочке!       Он стоял, тяжело дыша, опираясь на спинку стула, с силой сжимая её до боли в пальцах.       — Ты выбрала самый идиотский способ. Можно было просто поговорить со мной?       — А ты бы стал слушать? — Элизабет истерично засмеялась. — Тебе нужна покорная кукла, а не я.       — Где ты его берёшь?       — Какая разница.       Он подошёл вплотную, сжал за плечи и с силой встряхнул. Сказал тихо, отчётливо.       — Где — ты — берёшь — кокс?       — У Дино, — из груди вырвался всхлип.       — Cazzo, я убью этого сукиного сына.       Хлопнув дверью, он вылетел из комнаты. Элизабет легла на кровать, рот кривило в безмолвном рыдании. К чёрту всё. У неё больше не было сил, даже рыдания были какими-то слабыми, вполсилы. Хотелось просто умереть.       Эту ночь Витто провёл не дома, и Элизабет понятия не имела, где именно. Рано утром она нашла его в столовой, спокойного, собранного, с неизменной чашкой кофе и утренней газетой в руках.       — Сегодня мы едем навестить мою сестру, — ледяным тоном сообщил он.       — Нет, я сегодня еду к родителям, давно их не видела.       — Ты была там перед свадьбой подруги, — Витто исподлобья смотрел на неё.       — Вот именно, давно.       Он вышел проводить её, мрачно глядя на то, как она обувалась, одевалась.       — Ты вернёшься? — Его голос дрогнул.       Элизабет смотрела на серое лицо Витторио и не знала, что именно она чувствует в этот момент.