realized ideas

      перемена между предпоследним и последним уроком первой смены совсем короткая, от несправедливости и невозможности даже в столовую отлучиться хочется лезть на стену. вэй ин смотрит по сторонам — брат из кабинета даже не выходил, дописывал ненавистную литературу, не отрываясь от тетрадки, а больше его никто за уход на другой этаж дернуть не мог. староста поощрять беготню не мог, но и следить за каждым ему тоже было ой как влом, особенно, когда это касалось вэй ина.       тому что ампутация ног, что стул для пыток, что залитые клеем замочные скважины — все нипочем. из любой западни выберется, в любой ситуации найдет минутку, чтобы метнуться на другой этаж, к одному конкретному кабинету по одной конкретной причине.       лань ванцзи ждет его на лестничном пролете, где обычно парят все старшеклассники — то есть там, где никто лишний и потенциально опасный заметить не сможет. его взгляд смягчается, когда вэй ин поднимается по ступеням и идет к нему, губы трогает аккуратная улыбка, и вэй ин чувствует, что это будто бы не с ним, не взаправду.       ну не могут люди так очаровательно улыбаться.       — у тебя последний, да? в каком настроении учитель лань?       — держи, — лань ванцзи перехватывает его руку и вкладывает свернутые бумажки, заставляя сжать их в ладони, и по просвечивающим на обратной стороне цифрам вэй ин угадывает ответы. — тест для подготовки к контрольной работе в конце месяца.       — дай угадаю, он не в восторге от этого и от моего класса особенно?       ответ заменяется красноречивым кивком, а полный разочарования вздох — поцелуем, инициированный лань ванцзи, что заменяет разочарование на легкое удивление. тот уверен, математика его парню ничего плохого не сделает, как и учитель-дядя, как и что-либо на свете, но все равно вкладывает нежность в прикосновения, заботится, когда пишет шпаргалки.       после того, как лань цижэнь не в самых лучших обстоятельствах узнал об отношениях племянника со своей головной болью, головная боль сменилась вечным подозрением, словно от того, что вэй усянь будет понимать логарифмы и катеты, он станет достойным для его племянника. то было маловероятно — часть про достойность, если что, — но пристального внимания на уроках вэй ин избежать не мог, и принимал это изменение в отношении учителя с гордо поднятой головой и всегда готовыми ответами.       о том, что ответы ему давал лань чжань, учителю лань было знать необязательно.       руки вэй ина в чужих волосах, играют с концом ленты под высоким хвостом, и лань ванцзи целует его настойчивее, словно пытаясь отвести от того, чтобы позволить их маленькой встрече выйти из-под контроля. его собственные руки целомудренно лежат на талии, обнимая и совершенно не пытаясь заправить рубашку обратно в брюки, и вэй ин ценит этот жест заботы, но совладать с собой, когда лань чжань трогает его так и там — слегка выше его возможностей.       трель звонка заставляет дернуться, и будучи уже натянутым в струну, вэй ин неосторожно дергает ленту — она соскальзывает, волосы рассыпаются по плечам и падают на лицо, но лань ванцзи его за это не винит.       — иди, — говорит он, все-таки поправив рубашку, — дядя не любит, когда ты опаздываешь.       — я не уверен, любит ли меня твой дядя в принципе, — вэй ин легко улыбается, вытаскивает из своего кармана несколько свернутых записок и перекладывает в карман лань чжаня, на прощание целуя его в щеку.       действия всегда заменяют им слова, и на этом расходятся — лань ванцзи обратно на свой этаж, на ходу собирая волосы в хвост, а вэй усянь пулей вниз, чтобы не огрести сначала от учителя лань за опоздание, а потом от брата за роман в школьных стенах. и тот, и этот были твердо уверены в своей теории о том, что отношения мешают учебе, но в ответ ни лань чжань, ни вэй ин не сдавали позиций, продолжая встречаться, сбегать друг к другу и учиться все так же хорошо. зубная эмаль у лань цижэня страдала так же, как его нервная система, а цзян чэн просто медленно двигался к принятию и смирению с ситуацией.

«цзян чэн такой зануда насчет нас а сам все смотрит на девушку вэнь из класса твоего брата он идиот»

      записка на вырванном из тетради и обрезанном по линейке листочке написана небрежно, бегло, но в углу подписаны инициалы, а вокруг них округлое сердечко, и никакая небрежность очарования не испортит. лань ванцзи разглаживает записку, вкладывая ее меж страниц собственной тетради и разворачивает другую.

«кстати о твоем брате он так беспалевно флиртует с мэн яо из моего класса я начинаю думать что у старост просто кодекс такой служить учителям и быть геями»

      не один ванцзи заставлял дядю переживать, и не один вэй ин попадал под раздачу волнующегося опекуна, но выбор брата лань чжань осуждать не мог ни в коем случае — он доверял своему парню, тот доверял своему. имеют право. могут себе это позволить. он смотрит на парные сердечки в углу листка, где нижняя грань одного соприкасается с верхним изгибом другого, и взгляд его смягчается.

«сходим на свидание после уроков? хочу чтобы в этот раз место выбрал ты»

      на обратной стороне последней записки набросок — небрежный, но не такой, как слова. тонкие прерывистые линии кажутся вторым слоем после линий черной ручки, которая идет четко по контуру, и в маленьком рисунке лань ванцзи узнает себя. лицо повернуто в профиль, волосы распущены, и на них небольшое карандашное пятнышко под чернилами, которое, кажется, в первоначальной задумке было цветком.       они сходят на свидание. обязательно сходят. лань чжань подождет его, даже если у вэй ина еще две математики.