Машинка

— Митсуя-кун! Проверь у меня, пожалуйста. — Перед ним мнутся девчонки, смущенно отводят взгляд, каждая просит внимания, каждая обожает своё дело и своего наставника. Даже староста переступает через свои нравы из-за того, что Митсуя хороший человек. И он действительно хороший. Хороший, как и его банда, его пальцы, и его отношение к… «А ты уверен, что он тебя любит?» — Боготворит. Обожает. Восхищается. Митсуя задумчиво кусает губы и идёт к новенькой, нервно возящейся с машинкой. Её руки вообще не слушаются, не хотят делать. И ничего не получается. Такаши одобрительно улыбается, с легким разочарованиям вздыхая поверх её голову, берет чужие руки в свои и показывает. — Вот, тут нитка сбилась. И тут покрепче надо закрепить, а тут вообще неправильно колпачок вставлен. Хару, ты когда-нибудь шила? — Хару ёжится под парнем и краснеет пуще прежнего, правда, теперь нет от слёз. — Вот, вот так ровно идёт, держи и доводи до конца. А потом поверни под свободный угол, чтобы ткань не забилась и не было складок. — Х-хорошо. Митсуя главный. Главный в школьном клубе по шитью; главный во 2 отряде Тосвы. Главный дома… И порой ему хочется отдохнуть, но он всё ещё с улыбкой идёт дальше к пацанам и в клуб, ведь ему нравится. Нравится эта работа, нравится эта усталость, нравится то, что выходит. — Братец Шиба-а-а! — И очередным вечером с Хаккаем, когда он утыкается который раз в новый журнал из раздела «Мода», что-то идёт не так. Весёлые сёстры, вместо парка — тихий переулок, ибо они встречают маму, улыбка Шибы, который выглядит вроде грозным, но вроде всё равно ведёт себя как ребёнок вместе с сёстрами Митсуи. И напрягающее волнение. — Хаккай, — Такаши откладывает журнал, встаёт, направляясь к троице, и буквально на половине пути замирает, как и сам Хаккай, вставший под окно. Сверху что-то летит. Разбивается об голову. Улетает в одну из сестёр.

***

Восхищается

Сколько Такаши помнил Хаккая, а то было аж с самого детства, синеволосый проявлял себя как непоседа и вечно во что-то влипал. Врал, что защищает сестру, когда сам прятался за неё перед старшим братом. Митсуя увидел это давно, мельком, и не трепался, сохраняя тайну друга небольшим секретом. Ему, в прочем, и труда это не составляло, только ко всем заботам прибавилось чуть больше волнения. И подумать только, его старший брат — ныне один из Чёрных Драконов. Легендарный Тайдзю Шиба, командир десятого поколения. Такаши был отчасти наставником, отчасти другом, отчасти защитником и напарником Хаккая, и когда он начал мало по-малому замечать восхищение энного к себе, то не был особо удивлён. И всё также продолжал волноваться внутри себя, ведь они росли, а вместе с ними и его старший брат, с годами слывший всё опаснее и опаснее. — Така-чин. — И когда пьяный Шиба врывался к нему, он тоже не был удивлён. — Така-чин, прогуляемся? — И когда пьяный Шиба пытался выглядеть «трезвее», пародирую капитана… Ну… может, самую малость.

Обожает

— Что?! Ф-фотка? Моя? Ты точно шутишь! Быть не может! — Юзуха смеётся в ладошку, гасит смех, когда видит на горизонте Хаккая и пытается подавить улыбку. — Проверь-проверь! — Хаккай странно смотрит на них двоих и, стоит его сестре уйти, что-то бормочет себе под нос, смущенно смотря под ноги. И Митсуя, пускай не до конца верит, пытается осторожно проверить. Как только у него это получается, он тоже смущенно отводит взгляд и давится воздухом. Хаккай сразу хлопает его по спине: — Хей, ты чего, Такаши? — Да так, подавился слюной. — Смеётся Митсуя. — Аккуратнее. — Буркает Шиба и, расходясь в своей улыбочке, обнажая клыки: — Ты, случаем, не о Юзухе задумался, а? Небось уже гормоны шалят! — Да иди ты! Я бы никогда, — Поддаётся Такаши. — Ага, поверю на слово, кэп.

А он точно тебя любит? — Митсуя задумчиво гладит сиба ину, зарываясь пальцами в шерсть и изучая собаку. Маленькая, рыжая, энергичная (словно сестра Ю), упёртая (Тайдзю?) и похожая чем-то на Хаккая. Такаши сам не знает, может ли эта любовь быть настоящей или из раздела «по-братски» да «по-дружески», но всё больше ловя взгляды на себе от синеволосого, хочется проверить свои догадки. Правда, никак не подловишь. Момент не тот. А может и просто это не правда.

Ну, я не до конца уверен. Хочу проверить. -

А что будешь делать, когда проверишь? Если действительно любит? —

Такаши смотрит на Хару, задерживая ладонь на собаке. Что он будет делать? Хороший вопрос.

Может… сошьёт что-нибудь новое. А может… Хотя, нет, глупости.

***

— Луна, ты как? Сильно задело? — Пальцы проводят по раненой щеке. Девочка мотает головой, прижимаясь к брату и не желая отпускать. — Вовремя ж я подоспела, кошмар какой. — Его мать вздыхает, придерживая одной рукой Мину, а во второй нервно сжимая сотовый. — Извините! — Плачет мальчик чуть младше Такаши, держа в руках кота. — Я не хотел, чтобы горшок слетел. Мне правда очень жаль, что так вышло! Извините. — Сопли стекают по подбородку у всех троих детей, оставляя волноваться Мицую старшую и младшего, кота, и санитаров, выпрыгивающих из скорой.

***

— Читай по губам: сюда. ХУЛИГАНАМ. НЕЛЬ-ЗЯ! — Орёт снова староста. И когда Митсуя подходит к ней, то замирает. — Постой-постой! Прекрати. Всё в порядке. — Я не приемлю в нашей школе, особенно в НАШЕМ классе, хулиганов помимо вас, Митсуя-сан! Митсуя быстро выходит из класса, закрывая дверь перед носом старосты и опирается на него. — Хаккай, ты что тут забыл? — Такаши с удивлением глядит на Шибу, стоящего в руках в с рюкзаком и новым выпуском нужного ему, Митсуе, журнала. — И откуда… Зачем… Хаккай кладёт журнал на голову парня, безэмоционально смотрит на него, а потом уходит к другой стене, кидая: — Собирайся быстрее, мы уже опаздываем. — Выдаёт из себя фирменную улыбочку, подмигивая.

***

Но Митсуя не был для него богом. И сидя рядом с Харукой в коридоре больницы, он сжимает в руках её глупого, не волнующегося ни о чем сиба ину. Порой ему таким казался и Хаккай. Но это было совсем не так. — С вашим другом всё в порядке. Сотрясение, но, думаю, он оклемается. Крепкий орешек. Митсуя заходит в палату, выпуская из рук собаку, подходит к койке и глядит на очнувшегося серьёзного Хаккая. Последний вообще не понимает, что происходит, безэмоционально глядя в потолок. Такаши садится рядом с койкой, сжимая руку Шибы. Тишина давит на уши, окутывая их двоих. Харука топчется у входа и очень скоро уходит. И Митсуя сидит. Долго. Пока время не подходит к концу. — Я чёт… признаться… пересрался маленько. — Такаши склоняется на рукой хрипящего Хаккая. — Сначала хоп… и всё… Даже не услышали… Жесть… Во так однажды в драке… — Тебе нужно набираться сил, не говори лишний раз, — Сипит сиреневолосый, судорожно вздыхая. — Ты моя сила, кэп… Если бы не ты… Я бы там и откинулся… Ты моя сила… — Хаккай сжимает руку в ответ, подносит растерянно к губам и оставляет смазанный поцелуй. На большее его не хватает. Когда на пороге палаты появляется медсестра, Такаши желает выздоровления и идёт на выход, на последок оглядываясь назад. Хаккай улыбается. Улыбается своей фирменной. И почему-то вдруг становится до одури смешно.

Что будешь делать, Такаши-сан? — Хару поудобнее перехватывает поводок.

Митсуя растягивает губы в натянутой улыбке: — Посмотрим, Хару-тян.