Майки

      Майки был странным человеком, и Такемичи убеждал себя, что именно эта непохожесть на всех была причиной того, что его взгляд задерживался на главе Тосвы дольше, чем это было положено. Другая причина, которую он упрямо отказывался признавать, заключалась в том, что Майки, помимо всего прочего, был не менее странной омегой.       В своё время, когда Токийские Свастоны стали медленно, но верно просачиваться в его жизнь — ещё до того, как Такемичи стал их частью — он с удивлением заметил и даже посчитал: количество омег в группировке не уступало количеству альф, и это зрелище, как он помнит сейчас, поразило его до глубины души. Впервые в жизни он видел так много омег, предпочитающих ароматной косметике лютый забив на смерть, а порою сочетающих и то, и то. Омеги, в понимании Такемичи, были намного милее, если они любили цветочки, любили вышивать, обсуждать помаду и делать прочие няшные омежьи штуки. Но потом он оглянулся и справедливо спросил себя: может быть, мне так кажется, потому что я привык жить в таком мире? Но мир Токийских Свастонов другой — и вот он стоит на забетонированной площади в чёрной с золотым униформе, по одну сторону от него — Чифую с ванильным блеском для губ, по другую — Мицуя, только-только убравший спицы в рюкзак, сменив пряжу на кастет.       И где-то высоко-высоко, возвышаясь надо всеми прочими, стоит пиздецки сильный Майки.       Тогда до Такемичи дошло — альф и омег в Свастонах фифти-фифти, и ни один другой глава банды не позволил бы омегам махаться, только если этот глава не является омегой сам.       А Майки был омегой, и он чертовски гордился этим. И творил он такие вещи, которые в привычном обществе Ханагаки посчитали бы попросту неприличными.       Три месяца назад у них была стрелка с ебучими Мёбиусами, и Майки припёрся на эту стрелку течным. Взял, прошёлся мимо, поставил Тосву в строй. Такемичи повёл носом воздух и почувствовал, как темнеет у него в глазах — как если бы кто-то ударил по его башке тяжёлой бейсбольной битой.       — У Майки течка, — сказал он, явно поражённый этим фактом.       Перешнуровывающий тяжёлый берц Чифую повёл плечами.       — Ну да, — хмыкнул он с таким видом, как будто это была самая очевидная вещь в мире. — И что?       Сладкий, удушающий запах забивался в ноздри и мешал нормально мыслить.       — Тогда что он здесь делает? Вокруг куча альф.       — Майки считает, что если альфа не может удержать член в штанах, то ему не место в Свастонах, — сказал ковыряющийся мизинцем в ухе Баджи. — Не быть похотливым животным — самая основа дисциплины. А Майки любит дисциплину.       Запах течки вытеснял кислород, будто феромоны вставали на место атомов в ебучем О2. Такемичи незаметно оглянулся — ни один из альф, находящихся в поле зрения, не вёл себя подозрительно. Стоящий перед ним Баджи выглядел не нахальнее обычного. «Похоже, Свастоны и правда дисциплинированы» — с завистью подумал Такемичи и ощутил стыд за движ в собственных штанах.       Он взглянул в сторону Чифую и Мицуи.       — А вы тоже… ну… — он замялся, не зная, как сказать, но омеги поняли его.       — Не-а, я отсиживаюсь, — спокойно сказал первый.       — Таблетки первый день, потом как обычно, — сказал второй.       — Майки не выдёргивает вас во время течек?       Мицуя солнечно улыбнулся.       — Майки любит своих омег. Он бы ни за что не заставил их делать то, что им не нравится. Но относительно себя у него отдельная политика.       Что же это за политика, подумал про себя Такемичи, идти на стрелку с текущей задницей? Он душил свои инстинкты на корню, пытаясь опорожнить голову от непрошенных мыслей — у других ведь вышло, а значит, у него тоже получится! В конце концов, Майки не его омега. У него есть Хиночка — пусть официально они не были парой, но Такемичи предчувствовал, что скоро у них всё будет. С Хиной. А Майки… пусть и дальше занимается своими сано-манджировскими делами.       — Надо же, — удивился глава Мёбиусов, когда встретился с Майки лицом к лицу. — Решил вместо драки оргию устроить?       — Щас здесь будет кладбище, — уверенно заявил Майки, и его нога, будто действуя отдельно от тела, взмыла воздух с такой точностью, что отправила здоровяка в полёт.       Славная получилась драка.       В странностях Майки Такемичи больше не сомневался, но смотреть меньше на него не перестал. Странный он, Сано Манджиро. Странный. Удивительный. Не как омега, спешил поправить себя Ханагаки, а в первую очередь как личность.       И он не находил ничего плохого в том, чтобы пытаться узнать его поближе или позаботиться о нём, нет. Это не ухаживания. Может быть, Такемичи хочется, чтобы этот странный человек просто был в безопасности. Сано просто харизматичный, и люди к нему как-то сами по себе стягиваются. Вот и он. Вот и он…       Разумеется, у Майки уже была одна нянька в лице вездесущего Кена. Он таскал его на спине, как маленького, заплетал его волосы, чтобы не разлетались, носил ему хэппи мил с игрушками. «Но они просто друзья», — спокойно утверждал Мицуя. «Просто друзья», — подтверждал Баджи. «Просто друзья, — Чифую. — И всё на этом».       Это стало сигналом к действию, и Такемичи, сам того не ведая, внезапно переквалифицировался из рядового свастона в ближайшее окружение Майки — он упустил тот миг, когда конкретно туда попал. Просто Майки стало больше, и виделись они не только на собраниях. Они ходили всей компанией в кино, ели лапшу, смотрели фильмы и даже успели искупаться в море пару раз за лето. К четвёртому месяцу их знакомства Майки нагло выдёргивал Ханагаки с занятий, свешивал на него половину своих проблем и, в общем-то, высказывал высший уровень доверия.       «Ты чем-то похож на моего брата», — говорил он, меланхолично смотря куда-то в сторону. Такемичи не осмелился спрашивать, на какого именно — у Майки было два брата, и, как ни печально, оба были мертвы.        «Хорошо иметь такого крутого друга», думал Такемичи, а потом опускал глаза ниже линии горизонта и натыкался на глаза Майки — на две черные, огромные бездны с маленькими, почти невидимыми светлыми ресницами, на длинные волосы, блестящие под солнцем, как платина.       «Интересно, мягкие ли они?» — задумывался Такемичи и давал себе мысленного леща. Вчера он и Хина ездили в библиотеку на великах, они ели милые панкейки с клубникой и взбитыми сливками, Хиночка отчитывала его за синяки и вновь вспоминала старые-добрые, и пахла она так замечательно… Майки поправил накинутый на плечи плащ, и глаза Такемичи спустились на его ключицы, утонули в ямочке между ними. «Интересно, вкусные ли» — задумался он и дал себе леща уже реального.       А потом Майки сделал то, чего Такемичи от него уж никак не ожидал — он стал — да-да! — он стал ещё, чёрт возьми, страннее.       В тот день они возвращались из больницы — Ханагаки наложили шов на порез на пальце, полученный в тот момент, когда он пытался защититься от летящей ему в морду стеклянной «розочки». Эта стычка с шайкой Ханмы была особо запоминающейся, хотя бы потому, что Ханма ни с того ни с сего вдруг обозвал Майки капризной шлюхой — и Свастоны сошли с ума. Впрочем, не то, чтобы это задело Сано. Сейчас он шёл слегка впереди, засунув руки в широченные карманы. Майки досталось не больше обычного, но что-то в его атмосфере было такое, что Такемичи не мог прочувствовать — напряжение, как в небе перед грозой, натянутая, тугая тетива. Что-то, что побуждало его сглатывать слюну.       — Эй, Такемитчи, — окликнул его Майки.       Альфа вырвался из туманных размышлений.       — Да?       — Ты с кем-нибудь встречаешься?       Такемичи пораженно застыл посреди проулка. Под ногами был горячий асфальт. От железной перегородки сбоку веяло жаром. Лето выдалось чертовски огненным, и не поэтому ли по его виску стекла капля пота?       — Ч… то? — переспросил он, не веря своим ушам. Майки надул губы.       — Ты что, глухой, Такемитчи? — фыркнул он. — Я спрашиваю, есть ли у тебя омега.       «Есть ли у меня?» — задумался Ханагаки, и в голове всплыла Хина. Она была красивой, доброй, чудесной и по всем законам клише «друга детства» она должна была скоро стать его. Вот только когда? Что-то подсказывало, что скоро, но в горле Такемичи застрял холодный камушек, мешающий сказать это вслух. Майки нетерпеливо дёрнул головой, и альфа порозовел.       — Нет, — выдохнув, сказал он, и успокоил себя: ты ведь не соврал!       — Хорошо, — довольный ответом, кивнул омега и откинул волосы назад. — В таком случае, ты не против заняться со мной сексом?       Такемичи показалось, что у него зазвенело в ушах, слегка подкосились ноги. Он понял, что заливается краской, но остановить это никак не мог — сердце затарабанило об грудную клетку, разогревая кровь, которая немедленно запульсировала в паху. Что Майки только что сказал? Кажется, он спросил, не против ли он заняться сексом. Но разве такое бывает? Чтобы кто-то типа Майки спросил об этом кого-то… типа Такемичи?       Он, верно, ослышался — совсем чокнулся на этой жаре.       — Сек… сом? — не веря своим ушам, едва дыша, переспросил он.       — У меня скоро течка, — спокойно пояснил Майки.       Или ударился головой. Кажется, во время драки кто-то зарядил ему кулаком по темечку.       — Майки, — молящим голосом выдавил Ханагаки, словно прося притормозить. — Я не понимаю. Ты хочешь, чтобы мы встречались?       Омега посмотрел на него, как на придурка, а потом легко рассмеялся. Такемичи проследил за его губами, растягивающимися в непосредственной улыбке. Течка. Скорее всего, через пару дней. Так вот, что за чертовщина витала в воздухе.       — Ты и правда глухой, Такемитчи! — беззлобно улыбнулся Майки. — Я не прошу тебя становиться парой, у меня скоро течка, и я хочу, чтобы ты мне помог.       — Помог? — повторил альфа, пока его мозг усердно обрабатывал информацию. — В плане…       — Именно в этом плане, Такемитчи, — закивал Майки. — Сексом. Сек-сом. У тебя что, никогда не было секса?       Ханагаки понял, что потеет. Конечно, у него не было секса. Ему шестнадцать! Почти ни у кого из Свастонов не было. Даже у Баджи! Хотя тот выглядит как пусси-врекер, и Такемичи, наверное, понял бы, если бы Майки спросил такое у Кейске, но он… он предложил переспать ему. Глядя на замешательство альфы, Сано склонил голову вбок.       — Видимо, не было, — сделал вывод он. — Тогда прости за резкость. Я не люблю таблетки — они подрывают мои гормоны, но ты бы мог помочь мне облегчить течку, — из ушей альфы валил воображаемый пар, и омега благосклонно вздохнул. — Вот дела… ладно, Такемитчи. Не трясись, а то рассыплешься.       «Ишь как глаголит!» — возмущённо подумал Ханагаки, пока его нос невольно выжимал из воздуха феромоны. Их было так мало, что он поначалу спутал их с непонятно чем, но разобрал запах только сейчас — и от этого мягкого, томного, полусладкого начинало тяжелеть в штанах.       — Ну ты даёшь, Майки… — нервно улыбнулся он. — Взял и попросил… такое…       — Ну да? Это ведь просто помощь. Без чувств, без обязательств, — он посмотрел ещё немного на готового умереть от стыда альфу и цокнул языком. — Грузить больше не буду, потом ответишь. Подумай. А я пошёл!       Такемичи смотрел на его удаляющуюся невысокую фигуру и внутренне умирал от противоречий. Как у Майки получалось это, сбить всех с толку и не выглядеть при этом клоуном? Попросить трахнуть себя и уйти с гордо вздёрнутой головой. Такемичи жил в мире, где находящих в течку альф омег называли «шлюхами», но рядом с Майки оскорбительный смысл этого слова потерялся и растворился в воздухе. Потому что Майки чертовски любил себя-омегу, и этот балдёж от самого себя не могло испортить буквально ничего.       Такемичи не помнил, как вернулся домой, пропустил мимо ушей высказывание матери о новых ссадинах и, запершись, вымученно упал на кровать. Их с Майки разговор состоял не дольше пары минут, но высосал из него все силы так, что энергия Такемичи ушла в огромный минус. Тем не менее, в его животе всё ещё порхали бабочки. «Это не из-за Майки, — попробовал убедить он себя. — А из-за его дурацкой просьбы». Как вообще можно называть просьбой предложение переспать? Как можно ставить это наряду с чем-то типа «Эй, одолжи ластик» или «Займи до завтра»? Это ведь… секс.       Такемичи не представлял, что адекватные люди стали бы заниматься таким без отношений. А у него точно не было отношений с Майки. И Ханагаки был уверен, что он их не хотел. Потому что Хина — его без пяти минут девушка, и им не хватает самой малости — волнующей встречи тет-а-тет, удобного случая, омелы над головой…       «Без чувств, без обязательств»       Такемичи вцепился пальцами в осветлённые волосы и зарычал.       Всего несколько часов назад он был твёрд в намерении послать Майки куда подальше. Может, не на словах, но морально. Пусть ищет других чудаков! Но мысль, что Сано действительно может найти другого знакомого альфу, такого же ебнутого, как и он сам, достаточно сумасшедшего, чтобы согласиться на такое… что, если он спросит Кена или Баджи? Внутри Такемичи неприятно заскрежетало, и он перевернулся на живот, чтобы сердце не давило на лёгкие. В нос неотвратимо лез этот странный, непонятный ни на что запах, слишком слабый для течки, но не похожий на его обычный. Соблазнительное напряжение, витавшее в нём, щекотало ноздри и обещало: «Тебя ждёт нечто неповторимое».       Такемичи дал себе несколько пощечин, схватил телефон и принялся агрессивно написывать Хине. Она должна была вернуть ему рассудок и заполонить голову розовым, персиковым и милым. Хина слала эмоджи, Хина слала каомодзи, Хина присылала фото кексиков, которые сделала сегодня с мамой. Хина возвращала его сердцу покой, но не могла усмирить жар в теле.       Такемичи лёг спать, и ему снился ужасный, полный разврата сон, чёрные глаза смотрели на него из-под опущенных век, не моргая, и он проснулся со стоном, а потом долго отмывался в душе. В этот день у него не было ничего, кроме занятий, и он проторчал весь вечер дома, питаясь смсками Хины вместо ужина.       «Без чувств, без обязательств»       Как часто Майки просит кого-то переспать с ним?       «Облегчить течку»       Поэтому он так спокоен каждый раз? Потому что просит кого-то… но Такемичи не чувствовал скачков в его запахе — в прошлый раз он разгорелся в первый день и плавно угас к последнему. От мысли, что сильный, непобедимый Майки, омега, покрывшая Сибую, водит к себе в течку альф, отдалась в голове неприязнью. Это не то, как он думал о Майки. Рядом с Сано не хотелось видеть альф — ни Кена, ни Баджи, никого.        «Никого? — насмешливо спросило подсознание. — Даже тебя, Такемитчи?»       Он завернулся в одеяло, как в кокон, и мученически застонал в подушку. Уже вторую ночь его тело не покидал лёгкий, покалывающий ступни жар.       На третий день, когда он пришёл на собрание Тосвы, течка Майки почти взяла верх, и его соблазнительный предтечный запах замечательно раздувало по округе. Впрочем, это не влияло на его поведение, и он оставался таким же убийственно мягким и властным. Стоящий рядом Хаккай спокойно грыз ногти, Баджи очищал резинки от собственных волос, а лицо Дракена было таким привычно похуистским, что Такемичи не был уверен, пошевелится ли он, встань перед ним течная омега раком. Короче говоря, альфы Свастонов держали дисциплину, и всем было глубоко плевать. Всем, кроме него. Потому что…       «Ты не против заняться сексом?»       Такемичи стоял и радовался тому, что на нём были свободные шаровары.       — Эй, Такемитчи, — недовольно позвал его Сано. — Ты меня слушаешь или ворон считаешь?       Альфа смущённо опустил глаза, и, подняв их, встретился с внимательным взглядом Майки. Поймав замешательство на его лице, омега таинственно улыбнулся. Влияние ли это течки, но его волосы были блестящими-блестящими, кожа — светлая и упругая, и широкая для его маленького тела грудная клетка вздымалась сквозь большую белую футболку. Интересно, разбухли ли у него соски.       «Без чувств, без обязательств»       Если они сделают это, и ничего не изменится… и всё будет так же, как раньше? Если здесь действительно нет места чувствам, если он не сковывает себя обязательствами… если они с Хиной официально не вместе — считается ли это изменой? Они ведь даже не встречаются. А Майки попросил его — значит, он на него рассчитывал.       После собрания Майки и Кен пошли своей дорогой, и Ханагаки неуверенно двинулся следом за ними.       — Эй, Майки, можно тебя на пару слов?       Оглянувшись, тот заинтересованно склонил голову вбок, разгрыз фруктовый чупачупс и кивнул.       — Заводи байки, Кенчик, — он похлопал друга по плечу, и дальше тот побрёл один.       Они остались наедине. Был закат, и лицо Майки окрасилось персиковым. Тёплый ветер развевал его волосы. Не в силах смотреть ему в глаза, альфа опустил взгляд на его ноги, обутые в простые сланцы. Такие маленькие, аккуратные ступни. «Это всё течка, — одёргивал себя Такемичи. — Я готов облизать каждый изгиб его тела, но это просто течка. Это данность». Уставший ждать омега переступил с ноги на ногу и закинул руки в карманы.       — Такемитчи.       Тот набрал в грудь больше воздуха.       — «Без чувств, без обязательств»? — дрогнув, напомнил он.       — Так точно.       — Я согласен.       — Хорошо.       Такемичи дёрнулся. И всё?! Это всё, что Майки сказал? Ему вообще нормально? Сглотнув накопившуюся слюну, он осмелился взглянуть ему в глаза. Впрочем, омега не выглядел удивленным или смущённым.       — «Хорошо»? — неуверенно переспросил он.       — Да, — кивнул Майки и отвернулся. — Встретимся завтра вечером.       Парень смотрел, как он удаляется, и у него крутило живот. Завтра вечером, значит, да? Завтра у него будет секс. Секс с Майки. Он даже представить не мог, что его первый раз случится в таких обстоятельствах, и более того — он никогда бы не смог представить, что в принципе согласится на такое.       Перед тем, как лечь спать, он заперся в душе и долго-долго смотрел на себя. Что же в нём такого, что Майки выделил его среди других альф? Ведь Сано особенный — красивый больше среднего, запредельно сильный, с льющейся через край харизмой, снисходительной улыбкой на тонких губах и вечно глубоким, похороненным во тьме взглядом. Такой омеге нужен особенный альфа, но Такемичи смотрел на себя и не видел ничего выдающегося.       Он с тревогой оглядел волосы на своих ногах, лобке и подмышках и задумчиво потянулся к бритвенному станку. Должен ли он подготовиться? Покрутив бритву в сморщенных от влаги пальцах, он фыркнул и осторожно отложил её подальше. Майки вряд ли будет так париться — а значит, и он не должен. В конце концов, у них будет всего лишь дружеский, ничем не обязывающий секс.       Наверное, внутри омеги здорово. Внутри Майки.       Такемичи взвыл и врубил ледяную воду, крякнул от холода, поскользнулся, упал. С его носа скатывались холодные капли, попадая в рот, и плечи дрожали, зато отхлынуло непрошенное возбуждение. Он попросил себя не думать о Майки хотя бы этот вечер, и поэтому открыл переписку с Хиной.       Та спрашивала о его планах на завтра, и Такемичи зарыл сам себя, пока пытался выдумать ответ. В конечном итоге, он написал, как есть: я встречусь с Майки. Это было честно и не должно было насторожить Хину. Не так уж и редко он гулял с людьми из Тосвы, и, учитывая, что омег там было половина состава, не было ничего удивительного в том, что он ходил в кино с Чифую или заглядывал в школу к Мицуе.       Но ни от одного из них у него не спирало дыхание так, как спирало наедине с Майки. Такемичи продолжал убеждать себя в том, что это просто потому, что он странный.       Следующий день он отсидел занятия на иголках, помылся дома, переоделся в максимально простое и встретился с Майки в восемь. Он боялся, что омега оденется слишком празднично, и их встреча перерастёт во что-то неловкое, но Сано пришёл в обычной светлой худи и безразмерных чёрных штанах.       Альфа повёл носом и закашлялся. Это был первый день полноценной течки, не скрытой за духами и таблетками, и в глазах Такемичи мутнело, сердце пускалось в пляс, а во рту плескалась слюна, которую он сглатывал раз за разом. Он почувствовал, как раздулись собственные ноздри, и сжал кулаки в карманах куртки. Это невыносимо. Дракен и Майки всегда ходили в облипку, и Такемичи подумал, что Рюгуджи, верно, просто сумасшедший, если не пристал к Майки ни на одной из их ночевок. Или же он просто был импотентом. О какой дисциплине могла быть речь, если Сано пах так сногсшибательно, что хотелось опрокинуть его навзничь, стянуть нахрен мокрое бельё и вылизать во всех местах, куда доставал бы его язык.       Такемичи не знал, как начать их прогулку, но Майки сделал это за него.       — Йо! — улыбнулся он. — Я голодный, поэтому пойдем поедим.       Этого не было в планах альфы, и он протащился следом за Майки, нервно оглядываясь по сторонам. Они зашли в ресторанчик и заказали по простому рамёну. Альфа-официант, подрагивающий от волнения, поставил перед омегой небольшую порцию супа и медленно, словно нарочно, забрал из-под его носа меню. Такемичи не понравилось, как он это сделал.       И вот они сидели в ресторане, друг напротив друга, и сбоку от стола стояла ваза с искусственными цветами. Играла умиротворяющая музыка. Такемичи долго держался, и только потом спросил:       — Майки, у нас что… свидание?       Наслаждающийся рамёном парень выпучил бездонные глаза.       — А? — удивленно моргнул он и огляделся по сторонам. — С хера ли?       Такемичи стушевался ещё сильнее. Как же это назвать? Они сидят напротив друг друга, сбоку от стола цветы, играет музыка, а ночью они…       — Ну… — промямлил он. — Ты и я…       — Ты слишком паришься, Такемитчи, — равнодушно пожал плечами омега. — Я просто захотел есть, поэтому сейчас ем рамён. А ты ешь со мной за компанию. Вот и всё.       — Ах… — на душе стало немного легче, и альфа снова взял палочки в руки. — Хорошо…       После они шли к дому Майки, и следом за омегой тянулся ароматный шлейф, кружащий голову. Такемичи шёл чуть позади, вдыхая, и его голова гудела от возбуждения, от мыслей, чем они займутся через какие-то жалкие несколько часов. Его взгляд невольно упал на задницу Майки, скрытую краями худи. Она виляла слегка влево и вправо, и глаза Такемичи следили за ней, как прикованные. Он не замечал раньше, как это соблазнительно выглядит — но раньше у него не было никаких перспектив хотя бы коснуться этой задницы. Он даже не знал, какая она — красивая, плоская, маленькая, большая?       «О чём я думаю? — ужаснулся он, но в голове было слишком много тумана, чтобы отыскать в нём трезвость рассудка. — А о чём мне думать ещё? О его спине…»       Такой красивой, в меру широкой спине.       «…или о ногах…»       Обутых в сандалии, красивых маленьких ступнях.       «…о волосах…»       Блестящие платиновые завитки. Так и хочется взять и…       — Что ты думаешь о Кисаки?       Такемичи недовольно вынырнул из грёз и в очередной раз сглотнул.       — Кисаки? — он с трудом вернул мысли в противоположное от постельных дел русло. — Он крыса.       Вальхалла на юге Синдзюку опасно накренялась над Тосвой. Их лидер, Кисаки Тетта, был частым гостем в Сибуе — он сновал туда-сюда, но проблем не приносил, и всё-таки выглядел он как крыса, обнюхивающая новую среду обитания. Кисаки ему не нравился. Идущий впереди Майки свернул за угол улицы.       — Он предложил объединить отряды, — задумчиво протянул он.       Такемичи вскинул брови.       — Свастонов с Вальхаллой?!       — Шестой от Тосвы и Первый от Кисаки. Общая мини-банда. Небольшая часть его людей будет делать свои дела в Сибуе, часть моих людей сможет налаживать связи в Синдзюку.       Майки остановился, и альфа остановился тоже. Прямо перед ним, зияя пустыми пыльными витринами, стоял старый магазин мотоциклов с прибитой к двери табличкой closed и выцветшей вывеской BlackON. Майки немного потоптался перед входом, как бы разглядывая магазин со стороны, и Такемичи задумался — как много людей, помимо него и Кена, он пускал в это место?       — Магазин Изаны и Шиничиро, — спокойно сказал омега и, вытащив ключи, начал разбираться с дверным замком.       — Не знал, что ты здесь живёшь, — признался Ханагаки.       — Магазин на первом этаже. Второй этаж жилой, — пояснил Майки, открывая перед альфой дверь.       Они прошли по пустому помещению, скрипя обувью об чёрный кафель. Здесь мало что осталось от магазина — несколько стоек у стены, накрытых чёрной тканью, подобие кассы в углу и несколько невысоких постаментов. Когда-то здесь продавались неплохие мотоциклы. Шиничиро горел этим делом, а Изана… ну, просто сновал туда-сюда и находил на свою голову проблемы, пока в какой-то момент не навлёк беду. Такемичи смотрел на затылок Майки и думал о том, что хотел бы увидеть его братьев при жизни — возможно, пообщавшись с ними, он бы понял, почему Майки… такой. Иногда ему казалось, что в его руках слишком мало информации о Майки.       Свернув за угол, они поднялись на второй этаж по узкой лестнице и оказались в небольшом коридоре. Переступив через несколько пар потрепанных кроссовок, омега стряхнул с ног сланцы и уверенно пошёл вглубь комнаты. В помещении царил бардак — невысокая кровать, заваленная одеялами и одеждой, низкий компьютерный стол, стопка манги на подоконнике… может быть, Майки было слишком рано уходить от дедушки и Эммы. Они хотя бы о нём заботились.       В этот момент сердце Такемичи кольнуло от мысли что Майки, возможно, слишком рано и отчаянно пытался стать взрослым. Он может казаться непобедимым, но интуиция подсказывала, что всё не так радужно, как кажется. Майки тоже может ошибаться. Может быть, он ошибается намного чаще, чем все думают.       — Майки, — тихо сказал он. — Кисаки — крыса, он всегда хочет больше, чем просит.       — Знаю, — ответил Манджиро. — Его проблема в том, что я такой же.        «Майки тоже хочет больше прошенного» — мелькнула мысль в голове Такемичи, и тут Майки повернулся в его сторону, сдул светлую прядку с глаз и, не моргнув, стянул мешковатую худи.       — Всё, — сказал он. — Не хочу больше ждать.       Такемичи обмер, как поражённый током, врастая ногами в пол. Мысли о Кисаки ушли, и голову вновь заполонил томный запах, исходящий от тела омеги. Под худи не оказалось ничего, и взгляд альфы жадно скользнул по ключицам, по прессу, по небольшим светло-розовым соскам, разбухшим в течке, мягким и нежным на вид, как сладкие подушечки маршмеллоу. Он впился в них глазами, невольно облизнувшись, и Майки довольно усмехнулся.       — Руки вверх, — скомандовал он и стянул с альфы его нелепую футболку.       От прохладного воздуха комнаты кожа покрылась мурашками, и он тяжело выдохнул, ловя взгляд омеги, мельком прошедшийся по нему снизу вверх. Что же всё-таки происходит? Перед ним стоял полуголый омега, пахнущий так, что взрывались яйца, и Такемичи понял, что абсолютно не знает, что делать дальше. Потому что всё, чего ему хотелось, это спустить с омеги мешающиеся штаны, нагнуть на кровати и долбиться в него до тех пор, пока не остынет голова.       — Майки… — прошептал он вмиг охрипшим голосом и почувствовал на губах поцелуй.       Он был коротким и сухим, но от одной мысли о губах Майки у него спёрло дыхание так, что задребезжали лёгкие.       — Послушай, Такемитчи, — тихо произнёс омега смягчённым, едва дрожащим голосом. — Я сейчас совсем не хочу тратить время на прелюдию.       Опустив глаза ниже живота, Ханагаки заметил твёрдую, натянутую до предела палатку в его штанах. Ох. У Майки течка — а значит, сейчас он хочет только одного и побыстрее. Поэтому, не теряя времени, он спустился рукой к шортам альфы и бесстыдно обхватил ладонью член сквозь ткань. Из груди Такемичи вырвался скулёж — перед глазами разлетелись искры, и он послушно расставил ноги, позволяя Майки расстегнуть ширинку и выпустить оттуда ствол.       В принципе, он был готов. В принципе, он был готов ещё тогда, когда он почувствовал его запах при встрече. Абсолютно твёрдый, стоящий как по транспортиру на девяносто, его член дрогнул от прикосновения и выпустил несколько капель смазки. Со стороны омеги послышался нетерпеливый вдох, и Такемичи почувствовал, как он жмётся, ластится к нему, потираясь стояком о бедро, дыша на ухо горячо-горячо, рвано, несдержанно.       Ему впервые дрочила омега. У Ханагаки крутило живот. Майки провёл по члену от силы несколько раз, и его ладонь покрылась вязким слоем преэякулянта, обильно сочащегося из головки, роняя тяжелые капли на пол.       В принципе, он был готов трахнуть Майки прямо сейчас. Альфа голодно толкнулся в его руку и, потеряв контроль, жадно ткнулся в мягкую, сочащуюся течным запахом тонкую шею. Мир темнел, и Такемичи казалось, что он теряет сознание, и он схватился дрожащей рукой за задницу Майки, сжимая её в ладони.        «Небольшая, — отметило уплывающее нахер сознание. — Но упругая»       Омега выдохнул ему на ухо и, покачнувшись, отступил назад.       — Не могу ждать.       Его лицо покрылось красными пятнами — редкое зрелище. Майки был милым с друзьями, но чтобы смутить его нужно было знатно попотеть, а сейчас его щеки наливались красным сами по себе, и тонкие пальцы дрожали, пока он разбирался с ремнём.       Рухнув спиной на кровать, он выдернул ноги из штанин, и Такемичи восторженно выдохнул вслух. Он никогда не думал, что Сано носил светлое бельё. Классическое чёрное, думал обычно он, потому что это похоже на Майки. Но из-под одежды показались белые, соблазнительно подчеркивающие изгибы боксеры. Подцепив их кончиками пальцев, Майки вытянул ноги вверх, снимая с себя последнюю тряпку, и альфа с замиранием сердца проследил за тем, как между его бельём и ложбинкой растягиваются липкие нити смазки.       — Не стой столбом.       Приподнявшись на локтях, Майки посмотрел на него исподлобья, и его глаза стали чернее черного из-за вышедшего за радужку зрачка. Словно очарованный, Такемичи сделал несколько шагов вперёд, нависая над омегой, и тонкие, но жилистые ноги Майки разошлись перед ним в немой, но до боли очевидной просьбе. Член альфы моляще дёрнулся, и он послушно склонился над омегой, робко оглаживая бледные, покрытые светлыми волосками бёдра.       По телу Майки прошлась лихорадочная, выбивающая дыхание дрожь.       — Не тесто мнёшь, Такемитчи, — хрипло шепнул он и, скользнув рукой между ног, выставил на свет разбухший, блестящий от смазки вход. — Сюда.       Его колотило от возбуждения, и альфе казалось, что, не сделай он этого сейчас, Майки сам его оттрахает. Затаив дыхание, он провёл пальцами по влажной дырочке, и та сократилась несколько раз, выжимая для него больше влаги. «Омежья смазка… — пронеслось в его голове, и он, не думая, засунул несколько пальцев внутрь, чувствуя, как болезненно ноет собственный член. — Узко… и мягко. Внутри всех омег так мягко?».       Майки смотрел на него, дыша через рот, и, очевидно, был готов убить альфу на месте, если он продолжит тянуть.       — Быстрее, — выдохнул он, когда Такемичи ввёл пальцы ещё глубже. — Гандоны на столе.       Ханагаки дотянулся, хрустнул упаковкой и неумело натянул резинку на член. Презервативы для вязки — как предусмотрительно. Видимо, Майки собрался зайти очень далеко, но Такемичи был так возбуждён, что был готов зайти ещё дальше. Осторожно приставив член ко входу, он с наслаждением проследил, как мутнеет взгляд омеги, и тот выгибается ему на встречу, нетерпеливо потираясь задницей.       — Вставляй, — приказал он тоном, не терпящим никаких возражений.       Такемичи бережно надавил, но член не шёл. Мягкие мышцы вокруг дырочки продавливались под головкой и скользили.       — Не получается, — жалобно проскулил Ханагаки, и омега свирепо вцепился руками в его бёдра.       — Сильнее, блять, — прошипел он, подаваясь на член самостоятельно. — Не в желе член тычешь.       — А больно не будет?       — Не будет! — сверкнул глазами Майки и впился ногтями в кожу альфы. — Вставляй!       Была не была, подумал Такемичи и, зажмурившись, ворвался в омегу до конца. Со стороны Майки послышался долгий, так непривычный слуху стон, и он двинулся бёдрами навстречу, словно пытаясь унять какой-то внутренний, сводящий с ума жуткий зуд.       Внутри омеги было тесно и жарко, а ещё мягко и влажно, и Такемичи простонал от осознания, что это происходит на самом деле. Это его первый секс с омегой, и омега лежит перед ним, раздвинув ноги, и её дырка хлюпает от смазки, принимая его до основания, у него разбухшие, торчащие вверх соски и запах, от которого в Такемичи умирает человек и остаётся жадное до спаривания животное. Это его первый секс с омегой, а ещё эта омега — Майки.       Откинувшись на одеялах, Майки развёл ноги ещё шире.       — Сильнее.       Его брови были сведены к переносице, блестящий рот издавал хриплые вдохи, по виску стекала капля пота, а платиновые пряди волос липли к мокрому лбу. Его взгляд был не здесь. Точно не в этом мире. Взявшись за его талию покрепче, Такемичи толкнулся раз, потом два, а потом сошёл на неконтролируемую, полную зверства долбёжку, и комната наполнилась частыми, похабными звуками шлепков. Майки практически не стонал, но дышал громко и с интонацией, и его руки стискивали одеяло до побелевших костяшек.       Это не продлится долго. Ткнувшись носом омежью шею, он отчаянно входил как можно глубже, вжимаясь в бледные бёдра что есть мочи. Такемичи провёл языком по влажной коже Майки, собирая влагу и аромат, и в его глазах заплясали, закрутили дружный хоровод маленькие звезды.       — Сейчас кончу… — прошептал он, вдавливая омегу в кровать со всей дури.       — Да… — едва слышно просипел Майки, и его ноги железно пригвоздили бёдра альфы к себе, заталкивая член до предела. — Ах… В меня…       Такемичи дёрнулся в последний раз — у него снесло крышу, вознесло к небесам, и он кончил так, как не кончал никогда до этого. Мягкие стенки омеги запульсировали вокруг члена, засасывая, раздулся узел, и Майки застрясся под ним в оргазме, хватаясь за все подряд. Такемичи видел его лицо — с бровками домиком, красными щеками, ниточкой слюны, тянувшейся из уголка рта, и вмиг опустевшим, поглупевшим взглядом, как если бы Такемичи вытрахал из него все мозги. Ему понравилось это лицо.       Сперма струилась из члена, набивая растянутый презерватив. Расслабленный Майки переживал оргазм на подушках, и Такемичи приподнялся на локтях, чтобы не раздавить его. Выебанный до одури, с растрёпанными волосами-гнездом, пропахший потом и спермой, он оставался таким же красивым.       — Майки, — позвал он осипшим голосом; тот приоткрыл сомкнувшиеся глаза.       — Мм?       — Нормально? — немного волнуясь, спросил он.       Уголки влажных губ омеги растянулись в вялой улыбке.       — Хорошо, — не менее сипло ответил он, и его рука слабо прошлась по осветлённым волосам альфы, поглаживая.       Такемичи обессиленно прикрыл глаза, пытаясь подавить разбушевавшееся сердцебиение. Ему нравилось, ему очень нравилось это чувство — пальцы Майки в его волосах.       — Скажи, — снова подал голос он. — Почему ты выбрал меня?       Омега хмыкнул.       — Для секса?       — Ну.       — Хм-м, — задумался Майки и сладко потянулся. — Не знаю. Ты, вроде, хороший.       — «Хороший»?       — Да. По крайней мере, я не чувствую за тобой никакого дерьма. Ты нормальный и надежный. Тебе я могу доверять.       Такемичи хотел спросить, почему он не позвал Дракена, ведь между ним и Майки гораздо более прочная связь. Что ж, возможно, именно эта связь должна была оставаться такой, какая есть, и Майки ни в коем случае не хотел её разрушать. В конечном итоге Такемичи пришёл к выводу, что он был больше, чем просто «кто-то», но оставался недостаточно «кем-то», кем были для Майки те же Баджи и Кен. Такое положение дел его вполне устраивало. Самое то для того, чтобы трахаться без чувств и обязательств.       Такемичи думал так, хотя в его груди неприятно сжалось.       После сцепки Майки свалил в душ, а Такемичи стащил полный презерватив и, поморщившись, перевязал его и выбросил в мусорное ведро. Воздух в комнате был кислый и спёртый — альфа понял это после того, как открыл окно, и с улицы пахнуло свежестью. После он поставил телефон на зарядку, написал маме, что останется у друга на ночь и с интересом оглянулся вокруг.       Комната Майки была простой, в ней не было чего-то, за что должен был зацепиться взгляд. Памятная фотография основателей Тосвы на столе, какая-то домашка. Такемичи отчего-то казалось, что комната Сано должна быть более интересной — со скелетами в шкафу, тайником за обоями, с чемоданом, полным миллион зелёных…       — Фильм хочешь посмотреть? — спросил его появившийся после душа омега.       На нём была надета большая просторная футболка. После водных процедур его лицо посвежело и исчезла скованность движений.       — «Достать ножи», — задумался Ханагаки, и Майки прыснул.       — Интеллектуальное, — и показал всем своим видом, что он об этом думает, а именно закатил глаза. — Ну и вкусы у тебя. Как у деда.       И всё же, они смотрели «Достать ножи». Такемичи хрустел чипсами, которые купил на выходе из дома, а Майки пил только воду — во время течек у него пропадал аппетит. Было спокойно, хотя альфа думал поначалу, что просто сойдёт с ума от стыда: сидеть рядом с омегой, которую ты покрыл полчаса назад, и это даже не твоя пара, эта омега — несокрушимый лидер Тосвы, а ещё эта омега — Майки… почему-то всё волнение в жизни Такемичи утыкалось в Майки, и он не мог найти этому объяснения.       Он переживал, но их общение продолжилось, как обыденное. Майки не был скован и говорил так же, как всегда, и шутил точно так же, и дул губы тоже по-прежнему. Ближе к концу фильма они начали обсуждать Свастонов и Кисаки, а после решали, кому же отвесить пиздюлей — Майки очень не нравились мелкие банды, которые, как сорняки, сплошь и рядом прорастали в Сибуе.       «Вот уж и правда, "без чувств и обязательств"», — с облегчением подумал Такемичи.       Всё было, как обычно.       Ханагаки ложился спать на футоне у окна, и уже тогда, перед тем, как вырубиться, он ощутил в воздухе поднимающийся запах течки, но спать хотелось сильнее, и он просто закрыл глаза.       А проснулся альфа в поту с ощутимым стояком в домашних шортах. Несмотря на то, что комнату проветрили, она заполнилась запахом Майки вновь, и запах этот пробирался в мозг через ноздри, дразнил, повышая слюноотделение. Такемичи завозился на футоне, пытаясь минимизировать прикосновение ткани к члену, и зажмурился, моля, чтобы возбуждение ушло — в противном случае, ему придётся запереться в туалете или…       — Такемитчи?       Ханагаки замер, вслушиваясь в сонный голос Майки. Ну конечно, как он мог предположить, что течка не разбудит его?       — Такемитчи, — не утешался омега. — Спишь?       — Н… нет, — подал голос альфа. — Поспишь тут, когда… такое.       — Уф-х… окей… — послышался скрип кровати и, повернув голову в её сторону, он различил сидящий силуэт Майки. — Такемитчи, мне нужно ещё.       — Что? — он нашёл взглядом светящийся циферблат часов. — Но уже почти три…       — Знаю, — вздохнул парень. — Не могу уснуть, не получается.       Он сидел, натянув футболку до низу, нервно ёрзая бёдрами по кровати. Комната освещалась только лунным светом, и его растрепанные волосы, освобождённые от пучка, рассыпались по плечам серебром. Чёрные глаза были сонными, полные мучительного, голодного желания, и, взглянув на них, Такемичи почувствовал, как член снова начинает течь.       — Ладно, давай, — вздохнул он и откинул одеяло.       — Сейчас.       Майки соскочил с кровати, чтобы захватить презерватив, и взгляд альфы ненароком заполз под его футболку. Он был без нижнего белья, чтобы не запачкать во сне, и смазка растягивалась между бёдрами тонкими нитями, поблескивая и растекаясь по ногам. Сердце Такемичи ударилось об грудную клетку, и он спустил шорты, провёл по члену несколько раз, чтобы довести его до боевой готовности.       — Я быстро, — пробормотал омега, вскрыл пачку, растянул по стволу презерватив и, перекинув через Такемичи ногу, с легкостью опустился на него.       Из глаз брызнули искры, и альфа простонал сквозь зубы, изо всех сил хватаясь за футон. Член утонул в горячем нутре, выбивая воздух из лёгких. Уместив руки на груди альфы, Майки приподнялся медленно, закусывая нижнюю губу, а потом вновь опустился до конца, пачкая бёдра Ханагаки смазкой. Из его груди вырвался тихий, полный удовольствия стон. Устроившись поудобнее, он сразу набрал быстрый темп, и Такемичи завороженно смотрел, как твёрдый, потемневший до насыщенно красного член исчезает во влажной промежности. Голова безбожно поплыла, и он откинулся на матрасе, млея от кайфа.       В этот раз Майки был менее сдержанным. Сминая свой член одной рукой, он безостановочно работал бедрами, кусая губы, с которых нет-нет да вырывался стон. Такемичи нравилось, как он стонал — тихо, почти неслышно, мягким (чуть тоньше обычного) голосом. Движения его были красивыми, грациозными, пусть слегка поспешными и рваными.       Перехватив руки альфы, Майки благосклонно устроил их на своей талии и слегка выгнулся, как если бы это прикосновение отдалось в нём ударом тока.       — Двигай… — тихо простонал он, наклоняясь так, чтобы шептать Ханагаки в губы. — Бёд…рами… двигай… быстрее…       — Да… — выдохнул Такемичи и, сжав пальцы на тонкой талии, вскинул бёдра наверх.       Низ живота горел, и он вбивался в жаркое тело, ловя губами стоны на выдохе — лицо Майки было близко-близко, потому Такемичи подался наваждению и поцеловал его, чувствуя, как тот содрогается под его ладонями. Омега был на пределе.       — Кончай, — прошептал он, разрывая влажный поцелуй. — Такемитчи… кончай…       Хриплый шёпот забирался в уши, и альфа задохнулся-таки, дёргая омегу на себя, ввинтился в Майки по самые яйца и, простонав, затрясся в оргазме, ощущая, как омега кончает следом. В основании члена начал раздуваться узел, и Майки прижался к нему тесно-тесно, содрогаясь от импульсов, расчертивших маленькое тело. С трудом отдышавшись, омега спросил:       — Наверное, я должен был спросить раньше, но как впечатления от первого секса?       Только-только побледневший румянец вспыхнул на щеках Такемичи с новой силой.       — Это… необычно, — выдавил он и, не сдержавшись, погладил бархатные бока омеги. — Но, наверное, это разные вещи — делать это с кем-то, кого любишь, и делать это…       — Из одолжения? — закончил за него Майки, и его голос стал прохладным.       — Без чувств, — поправил Такемичи. — И без обязательств. Ты же сам…       — Ладно-ладно, я понял, — фыркнул омега и зевнул. — Аа-а-х, Такемитчи, а я ведь просто спросил, нравится ли тебе! А ты развёл демагогию.       — Мне нравится, Майки, — заглядывая ему в глаза, улыбнулся альфа. — Честно.       Тот слегка замешкался, смотря на него в ответ, и немного поёрзал на члене.       — Спать хочу.       Когда вязка закончилась, они по очереди сгоняли в душ и снова улеглись по местам. Майки заснул мгновенно, а Такемичи смотрел на него, этот маленький холмик, укрытый одеялом, и размышлял. Этот раз был более личный, чем первый, но Сано снова стал прежним Сано, стоило возбуждению пройти. В принципе, если посмотреть со стороны, то это действительно секс по дружбе. Омеге нужно чьё-то тело, а Такемичи ему это даёт. Может быть, это действительно не такая шокирующая вещь, как ему казалось поначалу.       Поворочавшись ещё несколько минут, он, наконец, заснул.       Следующее пробуждение Ханагаки было где-то в семь — привычка вставать на занятия рано утром выработала в нём этот дурацкий режим, отчего-то не срабатывающий в выходные и каникулы. В глаза бросился кусок чистого утреннего неба в окне. Тёплый сквозняк раздувал лёгкие светлые шторы. Нос щипало от запаха течки, и он снова был слегка возбуждён, но с каждым новым разом его организм реагировал спокойнее.       Майки спал, и Такемичи просочился на кухню. Не желая своевольничать без хозяина, он всё-таки налил себе воды из холодильника чтобы прочистить горло. В доме Майки было мало еды, и альфа додумывался, что это вряд ли потому, что у него не хватало денег — в конце концов, у его семьи был приличный счёт в банке. Видно, он и правда терял аппетит во время течек — другого объяснения альфа не нашёл.       Сегодня был выходной, но Майки планировал собрать Тосву вечером, а значит, ему нужно было привести себя в порядок к этому времени. Вернувшись в комнату, Такемичи осторожно склонился над омегой, чувствуя мандраж от сладковатого запаха. Скинутое во сне одеяло валялось на краю кровати, а Майки спал, свернувшись клубком, любовно обняв одну из подушек, так отчаянно и одиноко. Край его футболки задрался, обнажая округлые бёдра.       Словно почуяв близость альфы, Майки замычал и приоткрыл чернющие глаза.       — Не целуй, я сам проснусь… — пошутил он, ссылаясь на спящую красавицу, и Такемичи вздохнул.       — Как ты себя чувствуешь, Майки?       Тот завозился на кровати, на автомате спускаясь рукой между ног. Как загипнотизированный, альфа наблюдал за тем, как длинные, немного грубые бледные пальцы оглаживают разбухший вход, а потом медленно проникают внутрь. Застонав в подушку, омега выгнулся, и его зад слегка приподнялся, как бы выпрашивая внимания.       — Ещё хочу, — охарактеризовал своё состояние он, глядя на альфу томным взглядом.       Член Такемичи начал тяжелеть.       — Тогда ещё раз, да?       — Угу.       Дотянувшись до стола, Ханагаки распаковал очередной презерватив. Запах течки Майки ослаб, но всё ещё был соблазнительным, и он с легкостью поставил член, мазнув головкой по скользкой ложбинке. Слегка прогнувшись в пояснице, омега лежал на боку, смотря на него пока что больше сонно, чем возбуждённо. Быстро натянув резинку, Такемичи медленно вошёл в него, и Майки, вздрогнул, приглушил неровный выдох в подушке.       — Твой опыт растёт на глазах, — усмехнулся он. — Твоя омега будет рада.       Хина всплыла в его голове, и альфа зажмурился, гоня этот образ вон. Сейчас ей в его мыслях не место. Он помогает Майки — он делает ему приятно.       Сначала Такемичи вошёл до конца, повращав бёдрами по кругу, а потом вынул член до головки — и снова ворвался, вызывая тихий хлюп. Немного осмелев, он раздвинул руками белые окружности, тяжело дыша, наблюдая, как жадно тело Майки хочет его себе, сжимает внутри и засасывает. Постанывающий под ним омега нетерпеливо вильнул бёдрами.       — Быстрее.       — Хочешь расправиться с этим поскорее? — полюбопытствовал альфа, оглаживая ладонями мягкие, упругие полушария.       — А зачем тянуть кота за хвост? — резонно ответил Майки и выпятил задницу сильнее. — Ну же…       Такемичи простонал «Да…» и задвигался, ударяясь яйцами о влажную кожу. Сознание подсказывало, что это делать необязательно, но он всё же потянулся к лицу омеги, сцеловывая запах с его щёк, и неуверенно поцеловал, нежно лаская губами. Майки выкрутило, пробрало крупной дрожью, и он активно подался толчкам, вскидываясь им навстречу. Его кожа была горячей, и Такемичи почему-то так сильно захотелось прижаться к ней, что он отстранился в момент, стягивая свою футболку, а потом плотно прижался грудью к выгнутой спине, шаря руками по бокам.       В какой-то момент его руки набрели на соски — Ханагаки так и не узнал, какие они на ощупь, поэтому он осторожно сжал их между пальцев, и Майки, дёрнувшись, простонал ему прямо в рот.       — Аа-ах…       Смазки в его теле вдруг стало так много, что комната наполнилась чавкающими звуками, а внутри стало слишком узко, и из Такемичи вырвался хриплый, балансирующий на грани срыва стон. Заведя руки назад, Майки плотно прижал его к себе, вывернулся, вылизывая кадык, и альфа понял — он открыл какого-то нового, до этого неизведанного Майки. У этого Майки глаза нежные, полные безумия и похоти, этот Майки морщится от удовольствия, обкусывая покрасневшие губы, и жмётся к нему близко-близко, слизывая с шеи пот.       — Ещё… — простонал он на выдохе, оглаживая плечи альфы.       Перехватив его тело покрепче, Такемичи качнул бёдрами так смачно, что выбил из омеги скулёж.       — Так? — с трудом переводя дыхание, поинтересовался он.       — Да… ещё…       Он усилил толчки, вытрахивая из Майки звуки и теряясь в этих звуках сам. Член сгорал от напряжения, пульсировал живот, и он чувствовал, как поджимаются яйца, готовые выжать для омеги последние остатки спермы.       — Кончу… — прикусив красное ухо Майки, предупредил он, и тот захныкал.       — Нет… ещё чуть-чуть, — жалобно попросил омега, орудуя рукой между своих ног. — Сильнее…       И Такемичи дал ему сильнее, и позволил себе кончить только тогда, когда омега потерялась в оргазме — затряслась, заколотилась, забилась на простынях, жмурясь от наслаждения, сжимаясь вокруг альфы так сильно, что ему хватило секунды, чтобы вогнать член максимально глубоко, сливая в презик, стискивая зубы на мягком плече.       Майки потребовалось время, чтобы прийти в себя.       — Что это только что было? — поинтересовался он, валяясь под альфой с узлом в заднице.       Такемичи неловко почесал затылок. И правда — что на него вообще нашло?       — Я тоже не понял… Но было классно.       — Ты оставил мне засос.       Он пошевелил плечом, и Ханагаки заприметил на нём расцветающий багровым цвет.       — Прости меня, Майки.       — Ничего. Скрою под одеждой, — отмахнулся омега и немного помолчал. — Такемитчи?       — М?       — Знаешь, я доверяю своим друзьям, — сказал он, и Такемичи понял по интонации голоса, что возвращается прежний Майки. — И я не прошу держать это в секрете, но я был бы рад, если бы моя личная жизнь начиналась и заканчивалась в этой комнате.       — Ох… — альфа удивлённо посмотрел на парня. — Я понял.       — В ванной комнате стоит «Фрешис», в такой белой с зелёном бутылочке. Он смывает все запахи, и первое время ты ходишь стерильный как медицинский шприц. Помойся им дважды. Твой обычный запах вернется, как вспотеешь.       — Хорошо, — согласился Такемичи, проверил узел — он всё ещё держался. — Майки…       — А?       — Ты ведь не был… девственником. Да?..       Омега неудобно завозился под ним.       — Не был.       В общем, Такемичи это знал. Это было очевидно.       — В прошлую течку ты тоже…       — Нет. Последние две — один.        «Когда же он начал половую жизнь?» — настороженно подумал Ханагаки. Он не был ханжой, просто знал, что даже такие крутые ребята, как Токийские Свастоны, были по большей части девственниками, а ведь им всем было до семнадцати…       — А когда ты… впервые…       — Так уже и не вспомнить, — фыркнул Майки и отвёл взгляд. — Ну, мне точно было пятнадцать.       «Пятнадцать!» — пронеслось в голове альфы, вселяя в него беспокойство и ужас. Он не знал, почему думать об этом было так волнительно — он убеждал себя, что это всё из-за внутренних комплексов. Кто же был первым? Должно быть, это был особенный для Майки человек. Хотя Такемичи не хотел стоить догадок — когда дело касалось Майки, загадывать было бессмысленно, поэтому он решил спросить напрямую.       — А с кем…       — Какая тебе разница, Такемитчи? — серьезно спросил омега, вгоняя Ханагаки в краску; тот смутился, начав лепетать что-то бессвязное, и парень поёрзал, наконец-таки соскакивая с узла. — Это был хороший человек, такой же, как и ты, и мы нормально ладим сейчас.       Такемичи смотрел, как он разгибается, чтобы подняться с кровати и, забывшись, выпалил:       — Это был Дракен?       Майки замер, и его спина окаменела. «Придурок! — огрел себя Такемичи в тот момент. — Неужели нельзя было держать рот за зубами?». Но вопреки его опасениям омега не разозлился, не охладел, а повернулся к нему и улыбнулся одной из самых своих дежурных улыбок — так он улыбался, когда хотел делать всё, кроме того, как улыбаться.       — Нет, это был не Кенчик, — сказал он чрезмерно мягким голосом. — Кенчик мне как брат. Надеюсь, ты узнал всё, что хотел. Я иду завтракать, а ты — мыться. И не забудь про «Фрешис»!       — Как скажешь, Майки, — промямлил Такемичи и поднялся. — Мы… встретимся завтра?       Свернувший в коридор омега выглянул из-за угла.       — Не разевай пасть, Такемитчи. Трёх вязок было достаточно. Надеюсь, это обманет мою дебильную матку, и она успокоится, — и, поправив футболку, довольно зашагал на кухню.       Такемичи намылился «Фрешисом» два раза, по наставлению. Штука эта смывала не только запах секса, как и само понятие запаха в принципе. «Грязь, химикаты, феромоны» — прочел он на обратной стороне бутылочки. Высушив себя полотенцем, он принюхался и понял: не соврали. Он вернулся на кухню, и стоящий к нему спиной Майки дёрнулся. «Мощная всё-таки вещь, — фыркнул он. — Ты как будто бы даже и не здесь. Не пахнешь нихрена». И всё снова стало, как прежде. Прежний Майки, прежние шутки, обыденные разговоры о пизделовках между бандами. Без чувств и обязательств. Он доел остатки чипсов с вечера, переоделся в чистое и сказал:       — Ну… я пошёл?       Заворачиваясь обратно в одеяло, Майки небрежно махнул рукой.       — Ага. Не забудь про собрание вечером!       — Не забуду.       — Тогда иди.       Закрывая дверь магазина, Такемичи провёл по недавно высохшим волосам и понял, что потерял запах ладони Майки, что так ласково трепала его. Почему-то стало очень грустно, и он попытался выдумать сотни причин, почему, но… что-то не получалось.       Такемичи возвращался домой, когда на его телефон пришла смс от Хины. «Как погуляли? :)» — интересовалась она. Альфа написал, что нормально, и продолжил идти вперёд. Завтра он встретится с ней, сводит в ресторанчик, они посидят друг напротив друга, кормя с ложечки взбитыми сливками, и на столе будет стоять вазочка с цветком, с которым Хина обязательно попросить её сфоткать. Он сфоткает, потому что Хиночка красивая, сама как цветок, и это фото станет его новой заставкой на телефоне. Потом они пойдут в парк едва ли не за ручку, и этот день — кто знает? — возможно, сделает их на шаг ближе к отношениям.       Время от времени память Такемичи возвращала отрывки из прошлого — как Майки спит, свернувшись, как зверёк, обнимая потасканную подушку. Интересно, представлял ли он на её месте кого-нибудь. Интересно, почему такой классный омега, как Майки, до сих пор не нашёл альфу по достоинству. Интересно… был ли он когда-нибудь влюблён?       Он пришёл на собрание вечером. Майки был свеж и блистателен — как будто ничего и не было.       — Его запах усмирился, — мгновенно заметил Баджи и пихнул Ханагаки в бок. — Мичи, чувствуешь?       — Д… да, — смущенно ответил он. — Наверное…       — Это как-то ненормально, — сощурился парень. — Майки что, нашёл себе альфу?       — А тебе-то какое дело, что у Майки был альфа? — неожиданно разозлился Чифую. — Ревнуешь?       «Они встречаются или типа того» — понял Такемичи и поймал блаженный взгляд Мицуи. Тот подтвердил его догадки, кивнув. Баджи посмотрел на Чифую с таким видом, как если бы омега сморозил несусветную чушь, и вздохнул.       — Ты не поймёшь, котёнок.       — Да? — ещё сильнее возмутился Чифую, но на его щеках выступил румянец. — Чего это я не пойму?       — Того, котёнок… — начал альфа, закинув на его плечо свою руку. — Что я знаю Майки больше тебя, и Майки — бедовый человек. Его отношения с альфами — полная жесть, и я за него волнуюсь.       — Может, этот альфа был нормальный… — попробовал возразить Такемичи, но на душе ему стало жутко. Что это значит — «полная жесть»?       — Успокойтесь вы все, — влез в их диалог Мицуя. — Был альфа или нет, мы не знаем — это во-первых. А во-вторых, обсуждать такие вещи за спиной Майки — неуважение к Майки. Поэтому заткнитесь, или я вас вздрючу!       «Спасибо, Мицуя» — искренне подумал Такемичи и перевёл взгляд на место повыше. Майки трещал с командирами, и стоящий подле него Дракен угрюмо косился вбок. Ну конечно, он же как Баджи — из их старой свастонской тусовки. Они знают Сано больше всех, и если Баджи говорит, что у него есть причины волноваться, значит, они и правда есть. Только Такемичи всё равно не понимал. Какими бы не были отношения Майки с альфами, Такемичи — нормальный чувак. Надежный, не выёбистый, безопасный.       Наверное, именно такой Майки нужен был партнер.       «О чём я думаю? — с испугом опомнился Ханагаки, влепляя себе мысленную пощечину. — Может быть, Майки и нужен такой альфа, как я, но точно не я собственной персоной…»       Всплывший в голове образ Хины обещал ему любовь до гроба, свадьбу и детей.        «…не правда ли?»