the earth laugh with flowers

В день праздничного ликованья Рука дающего легка. Не откажите в подаянье И пожалейте старика!

Барабанная дробь, как по нотам, стучит в каждое окно, а где-то вдалеке слышится гул проезжающего поезда. Отчетливая мелодия прилетает в каждый дом и растворяется в пространстве. Здесь вовсю гуляет стихия, здесь не место посторонним. Громкий стук всё больше набирает обороты. Ещё чуть чуть и небо разразится по новой. Вот тончайшая нить уже скользит по мрачной основе, вышивая на небе собственный узор. Одно мгновенье, и весь мрак рассеивается. Один момент, и всё живое замирает. Он вновь стоит на перекрёстке. Пасмурное небо. Абсолютная тишина. По правую руку — безлюдная дорога и одиноко стоящие сооружения, за спиной — безмолвная пустошь. Слева, как ни старался он до неё дотянуться и открыть, — серая дверь. Те же места, то же пространство. То же дерево Безликое, одинокое, стоящее на стыке перекрёстных путей. Всё внимание вновь на нём. — Один… На каждой мелкой ветке, сучке, корне — везде, куда можно было примоститься, черные вороны заняли свои места. Громкое карканье, что вдруг доносится с верхних ветвей, начинает наслаиваться друг на друга, создавая повсеместную суматоху, а все глаза, что расположились на ветвях, вновь уставились лишь на одну фигуру. Он стоит поодаль, прямо напротив.  — Два… Вороны разом слетают прямо на то место, где сейчас находится юноша. Парня настолько оглушают прилетающие звуки, что он просто затыкает руками свои уши и оседает, стараясь хоть куда-нибудь уйти от назойливых птиц. На секунду гул прекращается и птицы рассеиваются как какая-то пыль. Парень слегка приоткрывает глаза. Перед ним вновь лежит тот человек. Глаза мертвые и потухшие, а всё лицо покрыто кровью. Труп лежит в такой позе, будто кто-то поту сторону его обнимает, отчаянно держа в руках. Фигура напротив как по сценарию начинает двигаться. Парень вновь видит эту пугающую улыбку, что скользит по лицу странного человека и вновь начинает бежать на встречу лежащей фигуре. Вороны как по щелчку окружают бегущего юношу и увлекают в своё пространство. Мрачное лицо, что только что было в десятках метрах возникает прямо перед ним. — Только не… — Три. Громкий раскат грома доносится с небывалой звучностью, а металлический и скрипучий треск пронзает всё небо. Оглушающий рёв проносится по всем окрестностям и пробуждает спящий город. Темно-карие глаза, что только что находились по ту сторону реальности, судорожно распахиваются. Парень вскакивает с подушки за долю секунды и упирается немигающим взглядом в распахнутое окно. Кожа покрывается промерзлой испариной. Она до сих пор ощущает фантомный холод. Учащенный пульс начинает отдаваться в каждой клеточке тела, проходя по всем конечностям. Бледные руки мертвой хваткой удерживают одеяло, как последнее за что можно было ухватиться. Видно, как по ярко выделяющимся венам пульсирует кровь, гоняя её от одного пункта до другого. Парень старается дышать глубже и размереннее, абстрагируясь от только что явившихся картин. Упирается плавающим взглядом в одну точку — небольшое пятно на окне, которое никто никак не отмоет. Пытается сосредоточиться и уйти в её пространство. Куда угодно, но подальше от Него. Спустя несколько минут, парень находит в себе силы повернуть голову и посмотреть на настольные часы. 3:34. Глубокий выдох… Снова этот кошмар. Снова гром. Снова полусонное состояние до следующей ночи. «Ещё чуть-чуть и я окончательно сойду с ума» Парень в очередной раз смаргивает остатки увиденного сна, стараясь обрубить на корню все всплывающие призраки. Снова поворачивает голову и упирается глазами на престарелый будильник. Заторможено тянется рукой к тумбочке и сразу же отключает ненавистную трель на семь утра. Как бы там не было, он уже не уснет, а лишний раз слушать этот звук у его разбитой головы нет никакого желания. Глубокий вдох и выдох. Он откидывает своё одеяло, попутно спуская ноги на потрепанный коврик и одевает тапочки. Пол до сих пор слегка поскрипывает, стоит лишь ступить на поломанный скол, торчащие гвозди вновь цепляются за обувь, а треск от ударяющихся форточек лишь завершает удручающую картину. Да здравствует утро, будь оно проклято. Он не торопясь выходит из комнаты и направляется в ванную. Быстро проходится холодной водой по лицу, чистит зубы и выходит обратно. С каждым разом на это уходит всё меньше и меньше времени — он не смотрит в зеркало, не укладывает волосы. После кошмара и вовсе обычно не выходит никуда пару часов. Просто сидит и смотрит. Вроде и не где-то Там, однако и здешним его не назовёшь. Кошмары приходят не сказать, чтобы очень часто. В худшем случае — пара ночей в месяц, плюс минус моральный отходняк. Так проходят день, два, неделя, вторая. А потом всё заново по кругу. Иными словами — на редкость также не претендует. Проходя через небольшой проём на кухню он на мгновенье останавливается и смотрит на календарь. Начало сентября. Очередной день в университете. 1 год 5 месяцев и 2 дня Он берет маркер и зачеркивает ещё один день.

***

После очередного свиста старого чайника он наливает себе разбавленный кофе и отправляется на «веранду». Трухлявый навес, что остался ещё со времен ремонта крыши и держится из последних сил, вновь приветствует хозяина. Он садится на самодельную скамейку и закрывает глаза. Тщательно вдыхает, стараясь максимально расслабиться. Возможно, в самой малой вероятности, в самой минимальной её доле, но мы можем сказать, что природа умеет чувствовать. Чувствовать нас. Наш момент. Когда мы теряем связь с миром, теряем себя, когда внутри вдруг резко образуется черная дыра — пропасть, что засасывает в свои недра. Стихия ведь это что-то дикое, первородное. Начало всех начал. Именно она является тебе в своём обличии и старается разделить эту секунду. Поделиться своей болью. С лично каждым и со всеми разом.

***

Не проходит и двадцати минут, как слышится звук. Тихий, но протяжный скрежет двери вдруг доносится с другого конца участка. Новый гость вступает по владения. Парень как будто и не обращает внимание. Продолжает сидеть, глаза закрыты, даже не шелохнется. Обычное дело, правда? Четыре утра, скрип калитки. У вас разве нет? Ему вот в нынешнем состоянии вообще плевать. Если это смерть, идущая к нему на ранний завтрак, то он её даже угостит, а если же что-то другое, то и подавно он делать ничего не будет. — Эй! — вошедший голос старается придать себе более злобный тон, однако интонация, с которой это произносят, явно выдает противоположное, — Ты опять простудишься! Промозглый дождь продолжает играть по крыше, составляя компанию затянувшейся ответной тишине. Казалось, ответа уже не последует, однако: — Какая разница? Молния вновь сверкнула и ещё раз очертила мрачную картину. Спустя секунду послышался резкий раскат. Где-то вдалеке заиграла сигнализация машин, а на соседней улице зажглось маленькое окно. «Кажется, … — С последнего раза и двух недель не прошло. Наша группа, конечно, не блещет умом, но с тобой мистер Сон хотя бы не так агрессивно настроен. Агрессивно, но пассивно, — с легкой улыбкой добавляет собеседник. Отличная попытка, жаль только, что в результате полный ноль. Парень открывает глаза. Слегка поворачивает свою голову на голос и только спустя секунду, повторяет траекторию глазами. Смотрит. «Взгляд не изменился, — решает только что вошедший гость, — тот же безжизненный и смотрящий будто сквозь». Пару секунд по вошедшей фигуре проходят скользящим взглядом, а затем возвращаются в прежнее положение, продолжая делать то, чем занимались. Его собеседник вновь вздыхает. Что поделать, шутки как не улучшали положение, так и продолжают это делать, но попытаться стоило. Гость делает глубокий вдох, раскрывает свой зонт и идёт на встречу. — И всё — таки, — ступает широкими шагами, намереваясь ускорить процесс и не промочить свою обувь, — пошли зайдем домой. Сегодня не лучшая погода. Интересное замечание. А какая увлекательная логическая цепочка была составлена. Это он понял по нескончаемому проливному дождю, что бьет по «крыше» или его убедил бушующий «ураган» с молниями? Парень в очередной раз вздыхает. Что ж… От него так просто не отстанут, давно проверено. Можно, конечно, опять затянуть этот процесс и делать из себя предмет интерьера столь занятной конструкции, да погода так и норовит сделать эти представления реальностью. Он неспешно открывает глаза, поднимается со скамейки и разворачивается к (не)званому гостю. Улыбка. Ну конечно. Хоть раз бы его друг сделал другое лицо.

***

Пройдя несколько метров, они вновь оказываются в теплом здании. От контраста температур, по коже сразу же пробегают мурашки, а лишние два чиха лишь подтверждают завтрашнюю сегодняшнюю не очень-то приятную картину. Видя это, друг скорее набрасывает на него свою кофту и провожает до нужной комнаты. Оказавшись на месте и коротко зевая на ходу, старый гость проходит чуть дальше в небольшую гостиную и кидает свои вещи на излюбленное потрепанное кресло. Оглядев помещение в тысячный раз и не заметив ничего изменившегося за последнее время, он опускает голову и коротко вздыхает. К его великому сожалению, постоялец этого дома так и не хочет менять положение вещей, в которых остается. Можно было бы понадеяться на его мать, да та в очередной раз где-то пропадает. Знакомый даже готов поспорить, что мать не заходила к сыну как минимум пару месяцев. А если и заходила, то вовсе не обратила никакого внимания. Навряд ли она, за 10 минут скитаний по дому в поисках нужной косметички или копии документа, обратит хоть долю внимание на столь «обыденные» детали интерьера. — Мы с Паком и Ли решили не идти сегодня на первые пары. Тем более, что вместо них опять устроят какое-то скучное собрание по поводу сокращения бюджета, — гость закидывает одну ногу на другую и подпирает голову рукой, — Вот скажи мне, зачем нас то собирать для этого? В очередной раз слушать как какого-то учителя отправят в неопределенный отпуск с дальнейшим поиском нового пристанища?  — Мне то что? — он разворачивается спиной к собеседнику и упирается плечом на спинку дивана. Раз не дали уединиться на улице, он будет делать это здесь. Представим, что гость — это лампа. Мигающая и зудящая время от времени, но лампа. Предмет интерьера. — Мне в любом случае придётся прийти. — А, ну да. Зря ты тогда проходил мимо его кабинета, тебя бы не запрягли в это дело. Не фартовый ты человек. Ну ладно, — друг резко выпрямляется и смотрит свои часы, — сегодня так и быть, я лишу тебя своей прекрасной компании и удалюсь пораньше. Мне нужно раздобыть ещё одну вещицу и успеть прийти домой до семи утра, — он поднимается с кресла, попутно кладя на сидячее место подушку и смотрит на её хозяина, — Короче, жду тебя в универе сегодня и надеюсь без насморка. Расскажешь потом, о чем судачили наши многоуважаемые. Спустя минуту гость уже стоял в прихожей и надевал кроссовки. Только он решает потянутся за ложечкой, как видит в самом дальнем углу шкафа выглядывающие пушистые уши. Немного поразмыслив, он решает убедится в своей догадке и тянется в их сторону. «Такие же плюшевые, с той же голубой нашивкой». Такие же родные, но далеко уже не яркие. Его лицо вновь трогает печальная улыбка. Со стороны гостиной вдруг начинают доносится шорохи и шаркающие шаги. Уходящий гость как можно быстрее старается прикрыть найденную вещь и как только успевает это сделать, из-за стены выглядывает знакомый силуэт. Удивленный столь неожиданным появлением, он хотел было спросить, что случилось, как хозяин дома, немного стушевавшись, неуверенно произносит: — Будь осторожен. На него глядят закатывающиеся глаза и легкая улыбка. Да, он волнуется. — И хватит ко мне притаскиваться. Друг весело хмыкает, разворачивается и выходит из дома. А ведь когда-нибудь похождения его друга точно плохо закончатся. Парень поворачивает очередной замок и крепит защёлку. Держится из последних сил, прислоняясь лбом в холодной двери. Он тянет руку к тумбочке и разворачивается. Невысокая фигура плавно соскальзывает спиной по двери и опускается на ковёр. Пушистые тапочки, что со всей силы сжимаются в руках, оседают вместе с хозяином на полу.

— Людей мучают не вещи, а представления о них –

***

В коридоре вновь стали слышны шаркающие шаги, а значит его бабушка проснулась и опять собирается на работу. На часах — 7:03. Юноша встаёт со своего насиженного места и плетется в сторону кухни. — О, ты уже встал, Юнхо! Вот хорошо, — его бабушка по-детски щурит глаза и тянется за тарелкой, — я сейчас быстро что-нибудь приготовлю и провожу тебя. Парень на знакомую фразу вновь коротко вздыхает и протягивает свою руку для поднятой посуды. Это происходит не сказать, чтобы очень часто, но всякий следующий раз всё более абсурднее и тяжелее. Как бы он не хотел, а делиться настоящим с этой женщиной с каждым днём становится всё труднее. — Сынок, ты сегодня рано заканчиваешь? Или опять с этим оболтусом Чонхи будешь гулять? Да, его бабушка не особо любит Джина, но что поделать? Благодаря ему, между прочим, её внук хоть как-то держит свою социализацию на самой минимальной планке. Однако, сколько ей не тверди, что ему, во-первых, двадцать, а во-вторых, «нет, ба, я ничего не употребляю и уж тем более не торгую» всё бесполезно. — Бабушка, я не буду есть. И тебе не надо на работу, ты уже лет как десять на пенсии, — он садит бабушку за стол и принимается искать свободный стакан, — я — не дедушка, а Чонхи если и гуляет, то только в своей больнице, где работает. Он наконец находит подходящую тару, наливает теплой воды и протягивает лекарство, — Я твой внук, а Джин всё равно меня куда-нибудь утащит. Пожилая женщина растерянно принимает небольшую пилюлю и моргает глазами, стараясь переварить полученную информацию. «Надеюсь, в этот раз будет быстрее, мне ещё на собрание успеть». Спустя минуту, в её глазах проскакивает озарение, и она громко восклицает: — Ах, внучок! Точно! — женщина радостно оглядывает юношу, заострив своё внимание на шапке, — Ты сегодня так похож на своего деда, прям один в один. А Суён опять ушла, не позавтракав? — она поворачивает голову в сторону прихожей, осматривая находящуюся там обувь, — Вот девчонка, совсем не следит за здоровьем. А если парень пригласит её… — Бабушка! — парень резко обрывает поток речи и громко ставит графин на место. Почему единственный человек, который хоть как-то по-человечески общался с его сестрой теперь приносит столько боли? Почему ему каждый раз приходится заставлять и себя, и эту женщину проходить через всё это?  — Суён не ушла, и она не придёт. Больше нет. — Она умерла. Он судорожно закрывает глаза, собираясь с духом и хватает свой рюкзак. Человеку всё равно понадобится время. Возможно оставлять её одну не лучший вариант, но пока другого нет. Переварить такую новость не каждый в силах, тем более в её то случае. Парень проходит сквозь скрипучую дверь участка и наконец выдыхает. За всё лето его бабушка вспомнала Суён всего раз, а до этого и вовсе почти не упоминала. Хотя сам факт того, что её внук почти что не пересекался с ней и пропадал большую часть времени тоже играет роль. Сколько не беги от этого, тебя всё равно догонят. Как ни старайся ты прятаться, а тебя найдут. Поставят перед фактом. Огромным и жирным, он будет мигать в твоём сознании до тех пор, пока не въесться в мозг. Пока ты не примешь как данность тот факт, что всё в этой жизни имеет конец. Юноша делает глубокий вдох и отправляется на остановку.

***

Знаете, пара, что ставиться на самое утро это всегда показатель. Не все это понимают, да и не все осознают. Зачастую и Те, кто в принципе их ставит. Только по ней можно узнать, например, какие у тебя родители: строгие, что следят за каждым твоим шагом или беспечные, которым наплевать на твою посещаемость; какой ты сам по себе — ответственный и любознательный или реалист со знанием того, что тебе это в жизни ни капельки не всралось. А может, это показатель того, насколько человек в отсутствующем состоянии не фильтрует человеческую речь, а на автоматизме отвечает ей банальным «да» или «нет». Но, как бы то ни было, думать об этом парень уже не видит смысла. Он здесь и сидит в первых рядах. Как и говорил его знакомый друг, данные собрания проводятся не так уж и часто, но присутствие учащихся явно бывает излишним. Умные люди просто на просто бы повесили какую-нибудь бумажку на стенде, ну или на край — пришли бы на нужную пару и объявили, что её не будет. И студентам приятно, что занятие отменяется и учебной верхушке не нужно думать, когда, где и как объявить об очередном сокращении. Но нет, надо собрать всех студентов и тратить всеобщее «драгоценное» время.

***

После получасового монолога декана о сложившейся ситуации и о том, в каком состоянии теперь находится их университет, юноша всё же решает, что зря Джин не пришел. Да, он пропустил каких-то пол часа, которые, наверное, либо проспал, либо пропил с друзьями, однако такой новости он бы явно не ожидал. До звонка на вторую пару остаётся несколько минут. Парень сидит за своим столом и сонно прикрывает глаза. Можно, конечно, и с закрытыми глазами послушать лекции, да и в принципе лежать на задних партах, благо пара позволяет, да только кое-кто помешает. — Ну как? — а вот и он, — Кого на этот раз лишился наш многоуважаемый университет? Джин как всегда полон энтузиазма. «Хоть кто-то здесь на это способен». Удивительно даже, как это ему удаётся. Особенно, если взять во внимание тот факт, что практически всё ночное время он где-то шляется. — Нас. — В смысле? — В прямом. Юнги устало подпирает свой подбородок и прикрывает глаза. — Университет закрывают, а нас переводят в другой. — И какой же? — Понятия не имею. Юноша прикрывает свой зевающий рот и передаёт другу маленький буклет: — Но он точно не у нас. В одном из крупных городов в округе. Километров сто двадцать отсюда. — Вот это я прогулял. Подожди, — парень вглядывается в маленькую колонку в буклете, — здесь написано, что учебный год у них начинается раньше нашего, то есть, если мы сейчас туда перейдём, то у них это практически середина семестра? Он трясёт этой бумажкой, явно ожидая что ему всё расскажут. Какая жалость. — Как они себе всё это представляют? Мы же ни черта там не нужны, тем более в такое время. — Потому что перевод будет в начале следующего семестра. Просто подойди к профессору О и он тебе всё расскажет. Парень вновь кладёт свою голову на сложенные руки и отворачивается. Учиться здесь или там не имеет разницы, нужного человека всё равно это не вернёт, а состояние не изменится. Ты как стоял на мертвой точке своего существования, так и будешь стоять.

***

На улице до сих пор идет дождь, а парень всё ещё не дома. После очередной смены в магазине он конечно не рассчитывал, что погода изменится, однако надеялся, что хоть немного поубавит пыл. «Кто бы сомневался в обратном». Спустя один поворот и небольшую горку он наконец оказывается дома. На часах 23:07. Бабушка в любимом кресле спит с включенным телевизором, а на кухне опять горит свет. Он снимает намокшую обувь и двигается в зал. Стоило ему выключить злосчастный телевизор как его уши улавливают гремящие звуки с кухни. «Не может быть» Он проходит по коридору и останавливается в проеме. Нежданное присутствие незваных гостей. — Где ты был? Если честно, ему самому охота задать аналогичный вопрос. — Работал. — Отлично, — вы только гляньте на это лицо, — Деньги тебе пригодятся. Женщина гордо расположилась за кухонным столом и уже держала какие — то бумаги. — Мне звонили из университета и сказали, что вас переводят. Ты ничего мне не говорил. — А есть смысл? Он устало подходит к холодильнику и кладёт остатки своей еды. — Конечно. Где ты собираешься там жить? Общежитие ведь не всем дадут. Что ты будешь делать? К чему эти странные вопросы? Она обычно никогда не волновалась такими нюансами. Спроси её о факультете, она и этого не ответит. А тут вдруг, где жить, что делать… — Съемную комнату никто не отменял. — А кто будет смотреть за Ынбёль? Бинго! Вот к чему был этот разговор. Ну конечно. Какая разница куда съезжает сын, главное, что бедную старушку, которая немного сходит с ума некуда пристроить. — Я не могу быть постоянно дома, а за ней нужен глаз до глаз. Поэтому, — она гордо ставит руки в замок и упирается ими в стол, — у меня есть предложение. «Какая честь». — Я нахожу тебе жильё в этом городе с хорошей скидкой, а ты берешь её с собой. У меня как раз есть знакомая, которая сдаёт маленькую квартиру. Вам на двоих как раз хватит. И эта женщина ещё зовётся чьей-то дочерью? Мало того, что она где-то прохлаждается месяцами с незнакомыми людьми, которых в помине никто не видел и не слышал, так ещё и сваливает свою «ношу» на только-только выросшего ребенка. Уникальная женщина. — Ну как? Согласен? А у него есть выбор? Что-то подсказывает, что не особо. А даже если и есть, кажется, кто-то вернёт его к этому варианту. Плевать. Здесь или где-то ещё, он не бросит эту женщину. Она ему почти как мать. Хотя почему почти? — Согласен. — Отлично. И кстати, — она уже собиралась выйти изо стола как вспомнила, — я поговорила с деканом. Он сказал, что твоя учеба достойна похвал. Так что я договорилась, что ты сможешь перевестись не в начале следующего семестра, а уже сейчас. Её улыбка так и искрилась радостью. — Можешь уже потихоньку собираться, на следующей неделе у тебя переезд. Всего хорошего.

***

Пять дней. Столько ушло у него на то, чтобы забрать все университетские документы и всевозможные копии, а также вещи и некоторые книги. На работе, с которой он был связан всего лишь год с небольшим, ему и вовсе заплатили за оставшийся месяц, как будто ничего не происходило. Хоть кто-то угодил. Осталось лишь купить билеты и ещё раз перезвонить арендодателю. Но спасибо матери, она хотя бы это смогла так щедро предоставить. По итогу всей кропотливой работы, что свалилась на его плечи, уже к утру среды они с бабушкой стояли на местном вокзале и доедали вчерашние бутерброды. На небе сгущались тучи, а время до приезда нужного состава всё откладывалось и откладывалось. Посмотрев в очередной раз на часы, парень решает, что от небольшой прогулки он ничего уже не потеряет и заранее предупредив женщину ни о чем не беспокоиться и оставаться на месте, отправляется в магазин.

***

Проходя по старым улицам и закоулкам, он ненароком останавливался и смотрел на обветшалые здания и потертые стены. Старые граффити, плакаты, даже башня из консервных банок. Весь город хранил в себе свою историю и историю его людей. Он не такой уж и старый, по меркам современности так вообще ещё младенец, однако, как и все, имеет своё лицо, свой шарм и свою жизнь. Возможно для кого-то она скучная и однообразная, но для всех она своя, индивидуальный и уникальная, безжалостная и беспощадная. Дойдя до нужного ларька и купив себе воды, он вдруг обращает своё внимание на придорожную клумбу с цветами — ими усеяна практически вся колея дороги. Он отрывает один из отцветших бутонов. — Смотри, смотри! Бутоны внизу ещё только раскрываются, а наверху уже отцвели. Какая красота… Продолжают радовать глаз, даже потеряв часть жизни. Эй, куда ты опять смотришь? Пальцы вновь ощущают фантомные прикосновения рук, а перед лицом мелькают те яркие глаза. Оцепенение от увиденного охватывает всё тело. Эти призраки прошлого преследуют его везде. Каждый угол этого города ими наполнен. Куда на глянь, везде её смех и озорные глаза, нелепые танцы, улыбка со сморщенным носом и истории, куда она неоднократно попадала. Парень старается смахнуть появившееся наваждение и слегка оступается, ненароком проезжаясь ногой по маленькой игрушке. Он уже прикрывает глаза и вздыхает, ожидая громкой детской истерики как его ноги вдруг мягко касается чья-то рука. Он опускает свой взор и видит маленькую девочку. — Извини, — он неуверенно кланяется и немного отходит в сторону. — Как много их, ну что за загляденье, — девочка как будто и не видит разбитую игрушку, всё внимание сосредотачивая на парне и цветке, что он держит, — хранят остатки прежней красоты. — Давай я… — Он смотрит на содержимое своих рук, стараясь не обращать внимание на странный взгляд девочки, что направлен в его сторону.  — А, может, потому мне жаль виденья, — Ладно, возможно это немного пугает его, — людей, что так похожи на цветы? Ей на вид лет семь, не больше. Откуда такие замысловатые стихи? Девчачьи глаза превращаются в маленькие щелочки, а улыбка, в которой не хватает пару зубов окрашивается задорными ямочками. Неожиданно, она протягивает ему свою маленькую ручку. Он решает, что девочка хочет вернуть себе сломанную игрушку и уже тянется за ней как та внезапно оборачивается на зовущий её голос. Протянутая рука быстро ускользает из глаз, а улыбчивое лицо озаряется детским смехом. Как только печально сломанная игрушка покидает место происшествия, парень оборачивается, но девочки будто и не было. Он ещё раз оглядывает увядающий цветок и пространство вокруг. Кажется, пора ему заканчивать бродить по всяким закоулкам и уже отправляться обратно. Бабушка, наверное, волнуется.

***

Он возвращается спустя десять минут и снова смотрит на расписание. Отлично. Их состав всё ещё задерживается, а народ уже теряет терпение и вовсю штурмует кассу. С другой стороны, чего ещё ожидать от провинциального города, что находится почти на границе страны. Пока этот поезд доедет до их глуши, проедет ещё не один десяток глухих станций и технических стоянок. Он коротко вздыхает и садится на скамейку рядом с пожилой женщиной. Достаёт книгу. Первое, что попадается ему и лежит на самом верху упакованных вещей — фундаментальная и прикладная физика. Копаться и искать что-то другое не охота. Остаётся надеяться, что с этим его время превратится в ничто, как и его ожидания. Он максимально низко натягивает козырёк своей кепки и упирается в книгу. На фразе «…асимптотическая процедура вывода…» парень решает всё же прекратить это занятие и пожалеть людей, кто это пишет и преподает. Он смотрит на край страницы и делает вывод, что прочитал каких-то три параграфа, пятьдесят четыре страницы и хрен пойми сколько цифр. Уже захлопывает книгу, как его плеча касается знакомая рука. Он поднимает голову и видит свою бабушку. И поезд.

***

Ему не жалко менять университет или расставаться со знакомыми, пусть и дружили они почти с пеленок. Всё, что держало его когда-либо здесь, отныне не существует. Все его воспоминания — сквозящая рана, что почти не закрывается, а все места — приют его разбитой души. Переезд из маленького города почти что на окраине провинции до её столицы нельзя сравнить с чем-то, что можно назвать увлекательным или ждать с нетерпением. Хотя многие его однокурсники так считают. «Наконец-то выберусь из этого захолустья», «Можно теперь начать всё с чистого листа». Парень же думает, что нет никакого чистого листа, ни новой точки отсчета, ни новой жизни. Вокруг тебя поменяется лишь фон, окружение, дизайнерские настройки, называйте как хотите, но ты остаёшься прежним. Прошлой осенью он как-то читал, что так называемая «адаптация» зависит от способности изменять представления, приспосабливая их к новой действительности. Как правило, человек способен изменить некоторые из них: новая работа, расписание, люди. Но есть образы, которые трансформации не поддаются. Они прикипают, сливаются с тобой и становятся твоей частью, словно маленькая опухоль в организме. Вроде и доброкачественная, и не достаёт слишком сильно, однако не даёт нормально функционировать, не говоря уже о том, что может и вовсе перерасти в какой-нибудь рак и убить тебя. За окном пролетают всё более старые и редкие постройки, леса сгущаются, а люди затихают. Кто уже спит, кто читает, а кто просто погряз в своих размышлениях. Ему бы тоже поспать не помешает. Однако жаль, что вероятность этого слишком мала. Пугать криками пожилую женщину он не хочет, а доставлять неудобство посторонний людям и подавно. Кошмары стали мучать его довольно часто. Поэтому, он решает просто надеть наушники и хоть так абстрагироваться от остальных.

До пункта назначения три с половиной часа.