BDSM (bad disciple - sullen master)

Рука к руке, перекрест взглядов жёлтых глаз, маниакальное желание впиться в эти наглые требовательные губы, почувствовать биение изменчивого сердца. Каждый житель Санкт -Петербурга знает о существовании Чумного Доктора и его противозаконных деяниях, знают, что он действует один, да, это наиболее популярная версия. И только сам он знает, что есть ещё кое- кто — девушка, безумно на него похожая, высокая, рыжеволосая, такая же ненормальная, безумная и от этого не менее безумно притягательная. Птица зовёт её птенчиком, когда нежно целует в шею, деткой — когда она опускается на колени и глубоко берёт его член в горячий рот, а он ничего поделать не может с собой, кроме как стонать и боготворить свою женщину. Зачистка города от чумы беззакония и наведение порядка на улицах мужчину возбуждало, как и его спутницу, поэтому каждое новое убийство сулило той же ночью грубый, почти что животный секс — а где, уже не важно, но чем менее приспособлено это место для любовных утех, тем лучше- потому что маньяка заводит абсолютно всё, что незаконно, ну или хотя бы аморально. Ему нравилось до трясучки в теле и дрожи в поджилках связать ей руки грубой верёвкой, чтобы не порывалась трогать его тело, а ещё вставить в рот кляп, чтобы не слишком громко выражала эмоции, когда он резко в неё входит на всю длину, и тугая боль в низу живота смешивается с наслаждением. Птица обожает взять её прямо на столе и трахать, пока та не начнёт умолять остановиться. Нравится, что пташка принадлежит только ему, что только он имеет право оставлять на нежной коже багровые засосы, лёгкие, но весьма ощутимые укусы, капать на спину и живот воском от красной свечи. И ей тоже нравится ощущать над собой власть, потому что по жизни она вечно всё контролирует. Но каждый раз, когда они занимаются сексом напротив панорамного окна с видом на Питер, оковы всемогучего контроля спадают, когда она под ним — он решает, в каком темпе двигаться и когда ей кончить, даже когда она сверху, он придерживает её одной рукой за шею, а второй — под поясницу и задаёт глубину и ритм. У Птицы фетиш, который заключается в получении удовольствия от того, что за ними может кто-то наблюдать, эта фантазия заставляет его член стоять колом буквально в считанные секунды, более того — Птица до больного обожает оставлять камеры в офисе включёнными, чтобы точно ничего не упустить и потом пересматривать, наказывая её, заставляя на большом экране лицезреть, как он грубо трахает её прямо на полу, при этом в наказание за проступки запрещает себя касаться, чтобы лишить разрядки. Возбуждение нарастает глубоко, так глубоко, как Птица обычно входит, и эта сладкая мука может длиться часами. Сам мужчина может прямо перед девушкой усесться на кожаное рабочее кресло, ослабить пояс широких домашних брюк, вытащить возбуждённый, сочащийся предэякулятом член и начать под эти киноленты на большом экране во всю стену надрачивать себе, издавая по-блядски откровенные стоны. В их отношениях практически всё строится на множестве «нельзя» и паре-тройке «можно», да и то эти разрешения чисто формальны и с кучей оговорок: секс-игрушкам зелёный свет, но только в его присутствии и при тщательном контроле, оральным ласкам тоже «да», только это Птица здесь решает, можно ли рыжей кончить сегодня или нет, ей можно трогать тело партнёра, но только никаких прикосновений к спине, потому что он это расценивает как чересчур интимное и нежное действие, намного интимнее, чем заставить её взять член в рот до основания, чтобы дыхание перехватило и по щекам потекли крупные слёзы. Птица просил, нет, приказывал ей дома ходить вообще без белья, чтобы в любой момент можно было стянуть с неё шорты, усадить на стол, резко и грубо раздвинуть ноги и выебать так, что она два дня сесть не сможет. А ей это и не понадобится, потому что если он захочет, то в его распоряжении есть и другие отверстия. Кажется, в плане секса они испробовали уже всё: плётки, зажимы для сосков, вибраторы, фаллоимитаторы, наручники, смазки, все техники минета, все позы, до которых только додумался его больной мозг, но в этом хаосе у неё тоже есть право голоса и кое-что под запретом уже по её инициативе- анальный секс под запретом, потому что они пробовали и даже при длительной подготовке при его габаритах ей было очень больно, тогда Птица быстро прервал процесс и ей даже показалось, что мужчина умеет быть нежным и понимающим. Он отлично знает, что пташка никогда не против предаться плотским утехам, девушка достаточно вынослива и терпелива, кончает быстро, но выдерживает ровно столько, сколько ему хочется, пока он не утолит этот неиссякаемый голод. Пташка не менее извращена, чем Птица, ей доставляет болезненное сумасшедшее наслаждение нанесение лёгких порезов на кожу, и это работает в обе стороны, мужчина тоже получает удовольствие от боли, его возбуждает вид крови, контрастирующей с холодным фарфором кожи. Ему нравится это чувство, когда лежишь с завязанными глазами и не знаешь чего ожидать от спутницы. Они стоят друг друга, потому что у них обоих нет тормозов и категорий, свойственных нормальным людям. До пташки у него были женщины, но это было не то, он не соглашался делать куни, потому что это унизительно, не выражал привязанность. Это парадоксально, однако маньяк действительно умеет любить, просто по-своему, своей радикальной и жёсткой любовью, иногда он даже после секса остаётся спать с девушкой на одном диване и сжимает её своими руками так крепко, будто готовится переломать хрупкие женские рёбра, даже во сне он жуткий собственник. Однажды Птице показалось, что Пташка слишком любезно общается с таксистом, поэтому ей пришлось весь вечер уговаривать мужчину не сжигать невиновного человека. Он её окольцевал, только не так, как это делают обычно — никакого золота на пальце, вместо этого браслет для отслеживания местонахождения, а ещё — кожаная портупея под одеждой- никому не видно, а его эта мысль греет, мысль о подчинении, пускай и негласном. Птица — эгоист до мозга костей, и когда он случайно сказал, что любит её, вот прямо так, словами, то долго отнекивался, а когда аргументы кончились, заставил её замолчать другим способом, и ещё на память сделал парочку фото- и видеосвидетельств, чтобы потом пересмотреть. А ещё чтобы был компромат на случай, если его пташке вдруг ещё захочется усомниться в том, что ему чужды человеческие эмоции и чувства. Их знакомство было как искра, которая разожгла пламя, дарованное самим дьяволом, мимолётная неожиданная встреча на светском вечере — было довольно непросто усмотреть в подвыпившем Разумовском не скромного филантропа, а нечто инфернальное, прямо противоположное доброй и желающей добра личности бывшего детдомовца. Алкоголь срывает всё борта и клёпки с рыжеволосого и вырывается Птица, вместе с его голодом, который никак не получается утолить. От мужчины пахло резким соблазнительным парфюмом, смесь спирта, мускатного ореха и морёного дуба, и этот аромат в смеси с игривостью шампанского так пташку возбудил, что она первая к нему полезла, за душевным разговором и сама не заметила, как тонкая рука тянется к ширинке классических брюк, пролезает под дорогую ткань и обхватывает крепкий член, постепенно начиная массировать влажную головку. Птица обладает колоссальной выдержкой, поэтому, кроме тяжёлого дыхания, даже бровью не повёл. Мимо ходили люди, задавали какие- то вопросы, а он едва ли мог ответить хоть что- то членораздельное, Птица в тот момент выпал из реальности и не мог поверить, что перед ним девушка, безумно похожая на него самого, он будто в зеркало смотрится, а обаятельная новая знакомая, подвыпившая и такая свободная от приличий и моральных устоев, сейчас ему надрачивает под столом, сильно обхватывает толстый орган, растирает по длине естественную смазку, скользит вверх-вниз, а он еле терпит, чтобы не застонать и не выдать позорного и компрометирующего положения. А она, видя этот взгляд жёлтых глаз, говорящий о желании её одновременно и выебать, и свернуть шею, лишь усилила и ускорила движения, от трения в брюках стало неебически жарко, а ему даже больно от такого напора и продолжительного взаимодействия, но желание кончить намного сильнее, чем неприятные ощущения, если он не разрядится, то просто умрёт прямо здесь от сердечного приступа. Птица закрыл глаза и начал перебирать в мыслях самые грязные и откровенные порно-сцены, которые ему только довелось усмотреть в недавнем времени, чтобы приблизить наступление оргазма, но пташка сжала член у основания, чтобы он просто не смог этого сделать, сама заткнула мужчину поцелуем, начала покусывать губы до крови, и железный привкус лишь усилил ощущения. Это настоящая сладкая пытка, она сама чувствует, что её трусики насквозь промокли, но не подаёт вида, что ощущает внутри себя болезненную пустоту, настолько пташке хотелось ощутить этот член в себе, она не видела его, но тактильно оценила объём, и он намного больше, чем диаметр самой толстой её игрушки, которой она себя трахает в собственной гостиной, широко раздвинув длинные ноги и наблюдая, как резиновый член в неё проникает и двигается с пошлыми хлюпающими звуками от большого количества лубриканта. Она сама прикрыла глаза от осознания того, что сейчас новый знакомый полностью в её хрупких руках. Точнее, одной правой руке. Наконец пташка отпускает захват, и член сочится горячей спермой, Птица содрогается олновременно от бешеной смеси из ощущений, неловкости и её наглости, ведь после этого рыжая вытащила руку, с изящной ладони в золотом браслете в виде ворона слизала горьковатую белесую жидкость, причмокивая и заставляя его на это смотреть. Оставила номер, отпила из высокого бокала и удалилась из поля зрения. Он даже не сомневался, стоит ли продолжить это знакомство, даже если это выльется просто в одноразовый секс, она безусловно стоила того. После нескольких встреч они стали не только половыми партнёрами друг для друга, но и партнёрами по оружию, она была ловкой и незаметной, скрытной, как будто тень — его тень. И до сегодняшней ночи даже ни разу не попалась, но вот незадача — замешкалась, и оказалась в миллиметре от того, чтобы стать разоблачённой. Пташка не рассчитала прыжок и чуть было не сорвалась с высоты второго этажа — ей пришлось спрыгнуть на нижний балкон, и это поставило под угрозу всю их с Птицей миссию. Мужчину не заботил тот факт, что она могла разбиться и погибнуть, ну или как минимум покалечиться — правосудие важнее даже этой любви, поэтому наказания никак не избежать, и она это знает. Птица наказывает удовольствием и награжлает болью, и это она тоже знает. Но наихудшая мера — найти самую горячую и развратную запись с камеры и заставить смотреть. Птица связал её нежные руки грубой джутовой верёвкой за спиной, поэтому у неё ни шанса себя стимулировать, разве что только трением промежности об угол дивана, но этого ведь недостаточно. Рыжеволосый — изощрённый ублюдок, ему нравится мучить свою партнёршу, поэтому ещё полчаса назад, после того, как рпздел, он грубо уложил её на диван на спину, широко раздвинул ноги и вставил в узкое влагалище вибратор на дистанционном управлении, чтобы она к концу ночи умоляла его остановиться. Он делал так довольно часто, потому что страх и секс — те вещи, на которых держится человеческая сущность. Люди всегда боялись смерти и хотели трахаться, причём смерть некоторых не пугает, а возбуждает. Это больное чувство поражает и заставляет усомниться в адекватности большинства. Она совершенно голая, ну кроме той кожаной стёганой портупеи с латунными заклёпками, а ещё браслета с датчиком и золотых серег с рубинами. Пташка тоит на коленях на твёрдом холодном полу, и худые суставы больно трутся о поверхность, она то и дело недовольно хнычет. А Птица прекрасно знает, что ей больно, и что боль пьяняще смешивается с нескрываемым желанием, она безумно, до потери пульса возбуждается, когда видит, как он её ебёт, нагнув над столом, слушает собственные истошные стоны и наблюдает за тем, как в неё проникает его член, по мозгам долбит каждое хлюпанье и шлепок кожи о кожу. Смотреть больно, не смотреть запрещено, ведь потом хуже будет. Плечи сводит от неестественного положения рук, и каждая попытка двигать хотя бы пальцами оборачивается тупой саднящей болью в стёртых запястьях и напряжённых плечевых суставах. Птица так же, как и она, обнажён, вальяжно раскинулся на кожаном удобном офисном кресле, смотрит то на экран, то прямо ей в янтарные глаза, наблюдает, как его пташка изнывает от желания, видит, как смазка уже стекает по бёдрам. Сам дразнит её, облизывает нижнюю губу, слегка шипит от боли — розовая кожа в одном месте рассечена и воспалена. Кладёт левую руку на эрегированный орган и слегка массирует большим пальцем, капля предсеменной жидкости распределяется по шероховатой подушечке. Он представляет, что это девушка берёт розовую головку в рот и посасывает, от своих же мыслей закусывает губу и стонет, берёт чуть грубее, перехватывает у основания, от основания вверх проводит и поглаживает выступающие венки. Наслаждается её беспомощностью. — Что… пташка… нравится?..- Птица держит зрительный контакт, пока ускоряет движения. Но в его планы не входит завершить этот вечер вот так, он долго может терпеть — иногда это доводит рыжеволосую до исступления, она успевает кончить несколько раз, прежде чем он дойдёт до пика, после первой разрядки уже неприятно и немного больно, но ему даже плевать на её слёзы, потому что это чертовски Птице льстит. — Блять, пожалуйста… — Что пожалуйста? М? — мужчина понимает, чего она хочет, но ещё рано. -Трахнуть тебя? Трахнуть тебя вот так, как на экране? Вот так грязно, прямо на полу? — Птица смеётся, замедляя движения. — Пожалуйста, позволь тебе помочь. — Птица вопросительно вскидывает бровь. — С чем бы это? — Я хочу сделать тебе приятно. Только.только развяжи руки, молю. Это развратная игра, в которой нет никаких правил. Даже если он ослабит хватку, она никуда не денется, а сделает что-то не так — он сделает ей намного больнее и не спросит, нравится ей или нет. — Ладно, твоя взяла. Встань и подойди! Рыжая с трудом пытается подняться с твёрдого пола, коленям очень больно, кожа покраснела и завтра на этих местах проявятся яркие синяки. Она обнаженная и очень мокрая внизу. Когда она, хромая, подбирается к креслу, мужчина грубо хватает её за шею и притягивает к своему лицу, целует в щёку, языком проводит мокрый след, проникает кончиком в ушную раковину. Правой рукой трогает её между ног и чувствует, насколько она изнемогает от желания, заставляет шире расставить ноги и шершавыми пальцами проводит по влажным половым губам и понимает, что сейчас она так возбуждена, что леоко и безболезненно примет в себя его на всю длину. Но это было бы слишком просто и правильно — дать ей то, чего так хочется и что так очевидно даже без слов. — Ну же, смотри, как ты течёшь… сучка, — Птица возвращает ладонь и показывает ей. На ладони блестит обильное количество смазки. — Повернись! Он силой её разворачивает и тянет за кончик верёвки, от чего та ослабевает. Одно движение, и путы спадают. — На колени, пока силой не заставил…будь хорошей девочкой, давай! — Дай кое-что попробовать, — её голос дрожит от вожделения. У Птицы глаза горят от напряжения, сил на слова нет, поэтому он просто кивает в знак согласия, ведь так интересно посмотреть, что же она там придумала. Через несколько минут, казавшихся вечностью, пташка возвращается с двумя стаканами: с тёплой и холодной водой, в которой плавает кусочек льда из холодильника. Ставит сосуды на пол, сама становится на колени. Отпивает тёплой воды, руку кладёт на основание члена и касается губами головки — Птица вздрагивает, всё-таки её язык не сравнится с собственной рукой. Посасывает, причмокивая, это зрелище безумное, безумно горячее и пошлое, особенно под стоны, всё ещё доносящиеся с экрана. Помогает себе рукой, массирует его по длине. Резко отстраняется, за ней тянется паутинка слюны. Набирает в рот холодной воды и захватывает языком льдинку, прячет её за щеку. Птица зажмуривается, потому что так ощущения усиливаются, рыжая возвращается к головке и холодным ртом её обхватывает, во рту перемещает льдинку, чтобы та коснулась чувствительной плоти, мужчина еле сдерживается, потому что его тело начинают пробивать тонкие иголочки наслаждения, контраст температур заставляет крупные мурашки бегать по разгорячённой коже. Птица уже на пороге оргазма и теперь это он должен её умолять продолжить. — Блять, не останавливайся…- голос не слушается, мысли путаются. — Господи, зачем ты остановилась? — он буквально скулит от того, как она держит его в секунде от желанной разрядки. Но это же как партия в шахматы, где оба игрока — гроссмейстеры, мастера высшей категории, и проигрывать никто не намерен. Птица нажимает на кнопку, заставляя игрушку вибрировать внутри её тела, рыжая в тот же момент кончает от не самого сильного взаимодействия. Рефлекторно языком напирает сильнее, мужчина грубо насаживает её на член, заставляя взять до основания, она от неожиданности делает носом резкий вдох, Птица изливается ей в рот, отпускает хватку и даёт отдышаться. Она облизывает губы, убирая языком остатки спермы. Сама тянется рукой к промежности и касается пальцами набухшего клитора. Массирует грубо и быстро. Она поднимает взгляд и видит, как Птица недоволен и насколько далеко ещё от окончания этой партии. — Ох, с огнём играешь, пташка. Вставай, пошли на диван, я только начал, — тон холодный и даже устрашающий. Она едва может без помощи подняться. Птица с пола захватывает верёвку и со стола берёт красную свечу, самую обычную, хотя знает, что от обычного парафина больно, остаются следы, но в этом ведь и смысл — оставить красные болезненные метки на её коже, чтобы никто и думать не смел, что она свободна. Её ноги еле держат, Птица её подхватывает на руки, несёт пару метров и швыряет с силой на диван, затем садится сам, пташка смыкает ноги, чтобы внутри удержать их маленький секрет, но мужчина это пресекает, закидывает одну ногу себе на плечо и длинными пальцами вытаскивает вибратор. — Господи, детка, — он видит, как она этого хочет, но сам ещё не наигрался. Поворачивает её на живот, заставляя отклячить задницу, руки держит за спиной и снова связывает джутом руки. Она уже физически устала от избытка ощущений, но сдавать не намерена. Пташка поворачивает голову набок, мужчина хмыкает, ведь такого зрелища не увидишь ни на одном порносайте. Шлепок по ягодице рукой — она вскрикивает от жгучей боли и внутри всё сжимается. Шире расставляет ноги, девушка чувствует, что он встал с дивана, вдруг внутри начинает зарождаться лёгкое волнение. Никогда не знаешь, чего от него ждать, многие его фетиши довольно болезненные для нижней, и она никак не может привыкнуть к его особенному безбашенному нраву. Птица возвращается, она вся сжимается то ли от страха, то ли от возбуждения. Мужчина кладёт руку на поясницу, рыжая чувствует что- то холодное у анального отверстия. — Блять…- она понимает, что он её так наказывает за проступок, за эту неосторожность. — Твоя попка поплатится за твоё плохое поведение, пташка. Я же сказал, что накажу. Девушка сжимается, ей правда страшно, но она осознаёт, что нужно попробовать расслабиться, чтобы было не так больно. Где- то в глубине души ей даже хотелось попробовать ещё раз, забыв о прошлом неудачном опыте. Пробка скользит внутрь, она всхлипывает и сжимается. — Птица… — Тшш, потерпи, сейчас привыкнешь, это не так больно, если расслабишься, обещаю, что буду аккуратно. Рыжеволосый целует её косточки на пояснице и кладёт руку на влажную промежность, начинает массировать клитор, распределяет естественную смазку по половым губам. Свободной рукой берёт свечу, наклоняет, и горячий воск капает на спину. — Ай! , — рыжеволосая вскрикивает от неожиданности. Птица будто её успокаивает после каждого наказывающего действия, зацеловывает покрасневшие места. Затем капает на запястья, которые и так раздражены грубой верёвкой. Сам продолжает стимулировать её пальцами, скользит внутрь сразу двумя и начинает её трахать фалангами, то вытаскивая, то вводя на всю длину пальцев. Пташка постанывает от наслаждения, и ей почти не больно от того, как пробка растягивает мышцы. Капли воска уже не доставляют неприятных ощущений, Птица готов поклясться, что ей нравится этот контраст, она безумно устала, но всё же желание получить разрядку сильнее этого. Он гасит свечу, ставит на пол, и она это видит, кладёт обе руки на талию, отпускает одну и наматывает длинные рыжие волосы на кулак, ощутимо тянет назад и заменяет пальцы членом, проникая на всю длину влагалища, он такой большой, что головка упирается в шейку матки, и пташка всхлипывает от боли внизу живота, резко выдыхает и расслабляет живот, чтобы уменьшить болевые ощущения. Птица смягчает движения, знает, что сейчас она точно не симулирует и ей точно больно, а это опасно — он где- то вычитал, что от этого может яичник разорваться. А ещё он любит все эти техники со счётом и сейчас он решил действовать по схеме 9-1. 9 медленных толчков и один резкий, на всю глубину, затем 8 плавных и приятных и 2 быстрых и глубоких. На неё это действительно действовало, потому что рыжеволосая неприкрыто стонет, хватая ртом тугой воздух помещения, которыц от напряжения можно резать ножом, как сливочное масло. Она внутри сжимается, Птица это чувствует, не даёт девушке разрядиться. Выходит и выжидает, ему нравится, какая она разгорячённая и какая слабая сейчас, отдающая ему право делать с ней что угодно. Птица вытаскивает пробку — она уже растянута и более-менее готова к проникновению. Хотя точно знает, как она боится боли. Мужчина разрывает фольгу от презерватива, растягивает защиту по длине, выдавливает на ладонь достаточное количество смазки и распределяет по половому органу. Массирует пальцами сфинктер, чтобы расслабить мышцы, проникает одним пальцем. — Больно? — Пока нет, немного неприятно, — она уже готова и даже настроила себя, что ей может понравиться. Вводит второй палец и двигает ими внутри. Пытается отвлечь её от непривычных ощущений, целует вдоль хребта, проводит языком влажные дорожки. Левой рукой стимулирует клитор, правой держит её за талию, грубо и сильно, возможно, будут синяки. Приставляет головку к анальному отверстию и медленно толкается, девушка выдыхает и пытается осознанно расслабить мышцы. Смазка позволяет проникнуть легче, в прошлый раз она просила использовать лубрикант с анестетиком, чтобы было не больно, но Птица знает, что снижение болевой чувствительности при анальном сексе опасно- можно просто не заметить сильных болевых ощущений и порваться, и потом будет намного хуже. Она постанывает от того, как мужчина ей надрачивает пальцами, Птица с ума сходит от узости и жара внутри, оставляет на коже шлепки, по комнате разносятся шлепки кожи о кожу, проникает пальцами во влагалище и чувствует через стенки, как двигается в нец член. Ещё пара толчков, и Птица кончает с гортанным звериным рыком, а она получает разрядку от стимуляции руками, ощущения похожи на разряды тока, она не может отдышаться от острых ощущений, Птица сам не в силах говорить, потому что тело не выдерживает такого выброса дофамина. Мужчина развязывает своей пташке руки, аккуратно переворачивает на спину, ложится рядом. Она совсем на него не держит зла, ведь ей нравится принадлежать Птице, нравится видеть засосы и следы от воска, нравится, когда он делает ей больно в пределах разумного. Птица берёт её руки в свои и целует натёртые верёвкой места. — Пташка, я сейчас принесу крем, потерпи. Он её целует в лоб, но завтра скажет, что ей приснилось. Но рыжая точно не сядет ещё пару дней, и это ей точно не приснилось, и если ради этого нужно провиниться, то она, чёрт побери, готова косячить регулярно. Это точно повторится не раз: он её будет методично изводить, следить за ней, угрожать любому, кто смеет на неё смотреть дольше трёх секунд. А она ничуть не лучше- будет это терпеть, потому что когда она смотрит на него — она глядится в зеркало, и в его янтарных глазах дьявольские огни, она до потери пульса станет его прикрывать и оправдывать в собственных глазах, ведь плохой последователь — угрюмый хозяин. А она его таким видеть не хотела ни в коем случае.