blacknwhite

Шэд говорит, что не думает об этом — и говорит он это, в первую очередь, себе самому. Шэд говорит себе, что не думал об этом, потому что мысли об этом так же неправильны и уродливы, как мысли о смерти: нет, нет, даже не думай!.. как ты для своего собственного сознания никогда не погибнешь, так и он никогда не скажет тебе, что ему, как бы, пора. И уж тем болеее ты никогда не скажешь своему белоснежному пушистому солнцу, что с ним что-то вдруг сталось настолько не так, чтоб с этим стало невозможно мириться. … да, он говорит себе, что не думал и не думает об этом. Говорят, если много раз повторять одно и то же, хочешь-не-хочешь начнёшь верить во что угодно, даже в самый несусветный бред. Только вот вместо «никогда» у Шэда избегание, включающееся по первому же сигналу нервной системе, по первому же неприятному уколу в солнечном сплетении. На первую секунду Шэдоу — это резко сжавшееся нутро, осознающее: Сущности, хуже, чем «я знаю, что ты мог бы разлюбить меня», может быть только «я знаю, однажды я мог бы разлюбить тебя». Проще будет принять его нелюбовь, чем собственную. В собственной Шэд будто бы окажется сам виноват; уродливые эмоции проворачиваются в голове: быть может, даже на уровне мысли это прозвучит дерьмово, но — «время» в формуле легче заменить на «смерть», чтоб на болезненно жгучем вздохе вспомнить, как однажды погиб сам. Он вспомнит себя погибшего лучше, чем себя с кем-то помимо Сильвера. Честно сказать, он и Сильвера легче представит неживым, чем с кем-то иным, кто «просто окажется лучше тебя, Шэди». (Твою мать.) На вторую секунду Шэди глотает шумно безумно вкусный кофе, который никто-никто не способен сделать лучше, чем Сильвер. Но мысли о том, что пути того, что кажется единым целым, способны расходиться, не менее естественны, чем мысли о смерти. У Шэдоу, всю жизнь строившего баррикады в защиту свою от любви и сострадания, мысли о том и о другом вызывают схожую пустоту сознания — пугающую такую, почти агонизирующую, словно выскоблили из раковины ножиком плоть; потом на мгновение становится очень больно, и безысходность впивается глубоко в живот когтями, раздирая… Потом — на третью секунду — становится как обычно. — Кто бы мог подумать, что я весь год буду пить кофе без молока и сахара, — выдыхает с улыбкой Шэдоу. — И помидоры есть килограммами… из-за одной пушиски. Его «пушиска» смотрит привычно бесцветно и пусто. Только приподнятые уголки губ и нежно — не иначе — сложенные на груди руки выдают, что на Шэдоу тому совсем не всё равно. Чёрт возьми. Он тоже иногда думает о таком, верно? Иначе пришлось бы Шэдоу ловить того по ночам на кухне и знать, что не холод зажал его в клубок, а тяжкие мысли?.. и вслед за больной рефлексией приходит вина. «Шэд, как тебе вообще в голову пришло, что мы можем не любить друг друга? — спросил бы, наверное, Сильвер, имей он возможность забраться в голову Шэдоу. И нервно сжал бы ладони в кулаки: — … Шэди, со мной что-то не так?» А потом Шэд напоминает себе, что Сильвер гораздо выше подобных домыслов. Сильвер взглядом такие, как лезвием, выкашивает под корень, стоит им взять над сознанием верх на секунду больше разрешённого. И Сильвер ещё, к тому же, когда нужно становится безмерно чутким. Шэдоу проглатывает последние капли кофе, когда тот садится рядом и кладёт поверх его руки свою. И, будто чувствуя в нём не затяжную тоску, а мгновенный болезненный импульс, не лезет вглубь, не начинает копать там, где слишком глубоко зарыто — вместо этого Сильвер говорит ему: — Прогуляться не хочешь? Сегодня в парке тепло. И когда Шэдоу встаёт с места, в его голове будто щёлкает переключатель: «Если что-то произойдёт — значит, так будет нужно, — сказал бы ему Сильвер на самом деле. — Иногда нужно думать о боли, смерти и расставании, но… милый, если ты увязнешь в болоте — откинься на спину и смотри на звёздное небо, потому что оно пока ещё у тебя есть». — Лично я планирую обожраться фруктового льда. — И заболеть, пух? «Если ты оставишь это время на звёзды, быть может, я успею прийти к тебе. Или не я, но разве это будет плохо? Жизнь продолжится». — И заболеть, мух! Сильвер сходу набрасывает на плечи ветровку и проверяет кошелёк в кармане. Тоже, может быть, обожраться мороженого?..