Часть 3
20 октября 2021 г., 16:44
В пятый раз, хотя это, конечно, скорее можно назвать пятым, шестым, седьмым и восьмым, но поскольку Тони любит все упрощать, назовем его просто пятым, это происходит еще пару недель спустя, во время рождественских каникул. Марта с мамой отправляется на два дня к ее отцу, с которым Тони практически не общается, не считая времени до их развода с матерью Марты. Поэтому она остается дома одна.
В школе они с Шелби по прежнему ведут себя так, словно ненавидят друг друга — или, возможно, это действительно так, Тони, блядь, уже ничего не понимает. И поскольку баскетбольный сезон, наконец, в самом разгаре, она не может особо сосредоточиться ни на чем другом.
Но в те моменты, когда Гудкайнд заходит увидеться с Мартой и они остаются втроем, Шелби с Тони, уже могут находиться в одной комнате больше пары минут, пускай в это время они особо и не общаются друг с другом, но и не ссорятся также. Тони знает насколько ее сестра проницательна, поэтому она едва смеет взглянуть на Шелби, когда они все вместе. Но все-таки, когда выдается случай и ей удается мельком взглянуть на блондинку, между ними что-то не так, хоть со стороны так и не скажешь. Тони не уверена в том, что она действительно чувствует, потому что они с Шелби никогда не обсуждали происходящее между ними и вроде как никто из них не придавал этому большого значения, они лишь изредка трахаются.
***
Рано утром, за день до того, как Марта с мамой должны вернуться с поездки к отцу, Тони приходит сообщение с незнакомого номера. В нем написано: «Марта говорит, что они с мамой уехали». Шалифо, еще не проснувшись до конца, читает сообщение снова и снова, пытаясь понять от кого оно. Затем вспоминает, что у Марты есть парочка друзей, с которыми она толком не общается. «Ага», — все, что Тони может ответить, прежде чем снова вернуться ко сну, не заботясь даже о том, чтобы узнать, кто ей пишет. Но, едва она откладывает телефон в сторону, он начинает вибрировать и на экране высвечивается все тот же незнакомый номер. Он недовольно рычит, уставившись на телефон и раздумывая о том, чтобы перенаправить звонок на голосовую почту. После чего она вздыхает и отвечает только для того, чтобы избавиться от этого человека, кем бы он ни был. «Что надо?» — резко отвечает она, вместо приветствия. На другом конце провода раздается голос Шелби. Он звучит так, словно она запыхалась. «Прости, я просто на утренней пробежке. Забыла, что не все привыкли просыпаться так рано.» — Господи, Шелби, — бормочет Тони, зарываясь лицом в подушку. «Какого хрена ты мне звонишь?» — Папа читает мои сообщения, даже если я их удаляю, — объясняет Шелби. — Херово, — говорит ей Тони, все еще не понимая, почему это имеет значение, если только Шелби не собирается сказать что-то непристойное, чего она буквально никогда не делает, что уж говорить, она не может произнести ни одного матерного слова, даже, когда Тони изо всех сил пытается выудить хоть одно, находясь внутри нее. — Полагаю, так было всегда. — Шелби все еще тяжело дышит и Тони отдаленно слышит, как ноги Шелби стучат по тротуару. Они обе, кажется, ждут, когда кто-нибудь из них хоть что-то скажет. И Тони уже готова огрызнуться, сказав, что это именно Шелби позвонила ей, так что и говорить должна она, когда блондинка спрашивает: «Есть на сегодня планы?» Очень странно слышать этот вопрос от Шелби, и Тони даже растерялась сперва. «Планировала побросать мяч в кольцо вместе с Рейчел.» — А после? — продолжает Шелби, и брюнетка тяжело вдыхает, натягивая одеяло на голову. — Что ты хочешь, Шелби? Гудкайнд затихает на мгновенье, прежде чем ответить снова. И когда она решается, Тони, все еще сонная, наконец-то, понимает к чему блондинка клонит. «Хочу заглянуть к тебе в гости. Час дня тебя устроит?» — Да, но в следующий раз говори сразу о том, что тебе нужно, а не пытайся завести со мной гребаный разговор, — жалуется Тони, уже почти кладя трубку. «Бесит что ты так стесняешься говорить об этом», — она заканчивает разговор и переворачивается, чтобы продолжить спать. Тони принимает душ, сразу после того, как она возвращается с незапланированной тренировки с Рейчел, которая по ее мнению присоединилась к команде, только чтобы повысить свои шансы на поступление в вуз. Обычно такие вещи вызывают у Тони отвращение, учитывая ее то, как она сама любит играть, но Рейчел и правда довольно спортивная и чертовски хороша в игре. А еще, она, также как и Тони, ненавидит всех и каждого, поэтому они быстро сблизились за последние пару месяцев, став не только товарищами по команде. Не настолько конечно, чтобы нравиться друг другу или иметь что-то вроде связи, но Тони не хочется вышибить себе мозги, когда они вдвоем, а это уже что-то да значит. Шелби появляется как раз в то время, в которое обещала прийти, и Тони уже готова затащить ее внутрь и прижать к ближайшей стене, как только блондинка откроет дверь, но она замечает, что у Шелби в руках что-то похожее на пакеты с едой на вынос. Поэтому вместо того, что Тони представляла себе, она просто смотрит на нее, задаваясь вопросом, какого хрена Шелби делает. — Ты голодная? — спрашивает ее Шелби, и только сейчас Тони понимает, что еще ничего не ела сегодня. Это чертовски странно, что Шелби о ней заботится, задумывается на секунду Тони, но она не хочет останавливаться на этих мыслях. Тони почти сразу начинает есть, дабы избежать разговоров с Шелби, которая по прежнему ей не очень то нравится, несмотря на то, что теперь она понимает ее немного лучше. А все из-за того, что ее эти молитвы, отказ материться и весь этот образ паиньки — все это до сих пор выглядит довольно искренним, если не считать тайного влечения к девушкам. То, что между ними сейчас происходит, чем бы это ни было, возможно единственная вещь, которая нравится Тони в Шелби. И это, похоже, является лишь небольшим отклонением от истинной личности Шелби Гудкайнд, а не показателем того, что где-то там, глубоко внутри, скрывается другой человек, который может понравится Тони, и с которым она с легкостью сможет поладить. К счастью, Шелби тоже особо не стремится начинать разговор. Тони доедает все первая, а затем откидывается на диван и наблюдает за блондинкой. Они сидят на полу в гостиной, телевизор выключен, и ей больше нечем себя занять. Шелби запихивает в рот остатки лапши, но она немного качается, из-за чего соус разлетается, оставляя пятно на ее щеке. «Это так сексуально», — огрызается Тони, и Шелби оглядывается в поисках салфеток, не смотря ей в глаза. «Так ты собираешься признать, что пришла сюда, чтобы потрахаться или нет?» Шелби краснеет за салфеткой, которой она вытирает щеку, и заикается: «Вообще-то… я подумала, что будет не здорово, если ты останешься одна в канун Рождества…» — Сейчас только 21-е декабря, — невозмутимо отвечает Тони. «Да и к тому же, мы на дух друг друга не переносим, так что ты определенно пришла сюда не для того, чтобы проводить время вместе и болтать в честь наступающего праздника, Шелби». — Я принесла тебе поесть, — нерешительно пытается оправдаться Шелби, и Тони искренне смеется над тем, как она это говорит, надеясь, что Шелби специально произнесла это так смешно и жалко, как это звучало на самом деле, и что Тони смеется вместе с ней, а не над ней. Шелби поджимает губы, чтобы подавить улыбку, и Шалифо чувствует облегчение. — Почему ты просто не можешь сказать это? — спрашивает Тони. — Я не знаю, как говорить о таких вещах, — признается Шелби. «Это не… меня всегда учили, что девушке не свойственно о таком говорить. А также тому, что я не должна быть ни с кем, кроме моего мужа, однако, этот поезд ушел еще пару месяцев назад.» Тони пристально смотрит на нее, чувствуя неприятный трепет в животе, потому что это как раз совпадает с тем, когда у Фатин была вечеринка. «Из-за Эндрю?» — в надежде спрашивает она, и лицо Шелби неожиданно становится похожим то ли на олененка, пойманного в свете фар, то ли на допрашиваемого заключенного. — Нам не обязательно говорить об этом, — бормочет она, и Тони выпрямляется и оглядывает Шелби с головы до ног, досконально изучая ее. — Тогда, на вечеринке, это же не был твой первый раз? — настаивает она, желая убедиться уже больше для себя, нежели для Шелби. Блондинка не осмеливается даже посмотреть на нее. «Шелби. Да или нет?» — Разве это так важно? — Да, это чертовски важно. Блять, да это охереть как важно, Шелби. Она останавливается, все внутри нее сжимается, когда Шелби продолжает отказываться это отрицать. «С кем еще ты спала?» — спрашивает она, меняя тактику, и Шелби снова молчит, просто сначала смотрит на нее, затем отводит взгляд в сторону. Оглядываясь назад, позже, Тони подумает о том, что это дерьмо, вероятно, с самого начала так и говорило о том, что все так или иначе закончится хреново. Она снова смотрит на еду, ошеломленная, и спрашивает: «Хорошо, Шелби, что это, черт возьми, все значит?» — Ты можешь остыть? — наконец спохватывается Шелби, и Тони в кои-то веки слушает ее. «Ничего не изменилось. Просто я занимаюсь этим только с тобой. В этом нет ничего такого, Тони.» Шалифо открывает было рот, чтобы оспорить это, но блондинка продолжает: «Ты хочешь, чтобы я сказала что ты для меня не особенная? Это поможет? Ты и так уже знаешь слишком многое, так что можешь просто заткнуться и перестать давить на меня? Ты же понимаешь, что я чувствую.» — По отношению к Бэкке, — уточняет Тони, просто чтобы проверить, и Шелби с трудом сглатывает и снова заметно замолкает, явно чувствуя себя неловко. «Как скажешь.» Тони пытается успокоиться, но теперь все совершенно по-другому, теперь, когда она знает, что лишила Шелби девственности, и что в конечном счете произошло это не самым лучшим образом. Все, что они делали, когда оставались наедине, также было новым для Шелби. — Я здесь, потому что, — вдруг начинает Шелби, и Тони требуется какое-то мгновение, чтобы понять, что она пытается сделать то, о чем ее попросила Тони, что ее щеки теперь розовые не из-за Бекки, а из-за Тони, «… потому что ты…» — она останавливается и выдыхает. «Хороша в этом, и мне нравится, что ты хороша.» Довольно жалкая попытка, думает Шалифо, но может быть не так уж и плохо для Шелби. — Почему ты продолжаешь соглашаться на это? — неожиданно спрашивает Шелби, и Тони тупо смотрит на нее и изо всех сил старается вести себя так, как будто она не задавала себе этот вопрос сама, после того, как она переспали во второй раз, особенно учитывая, что она даже ни разу не ходила с Шелби куда-либо, и на самом деле яро предотвращала эту возможность неоднократно. — Мне нравится наблюдать за тем, как ты кончаешь, — наконец выдаёт она, сомневаясь, является ли это настоящей причиной, вероятно да, и если так, то все было бы намного проще, но это определённо лишь одна из причин. Фраза Тони заставляет Шелби замолчать и перестать задавать вопросы. Брюнетка смотрит на неё со спокойствием, свойственным человеку, наблюдающим за тем, как высыхает краска. И неожиданно, Шелби, кажется, снова решает взяться за еду, лежащую перед ними. «Нет уж, Шелби, даже не думай, » — предупреждает ее Тони, закончив валять дурака, после чего сметает со стола бумажные коробки и пластиковую посуду, которые привлекли внимание блондинки. Она решает взять дело в свои руки и практически опрокидывает Шелби на пол, не медля ни секунды, а та, как всегда, рада поддаться напористости брюнетки. Тони, наверное, должно быть стыдно из-за того, что они занимаются сексом, чуть ли не в каждом углу дома, но это вовсе не так. Все начинается с пола в гостиной, где Тони жалеет Шелби и решает научить ее, что нужно говорить девушке во время секса. Но все ее попытки лишь заставляют блондинку краснеть от смущения. Она не осмеливается повторить что-либо из этого. Но слова Тони о том, какая она влажная и как ей нравится касаться ее, возбуждают Шелби ещё сильнее. Шалифо запоминает эти детали для дальнейших встреч, и сразу мысленно ругает себя за то, что в принципе допускает возможность того, что это может повториться. В порыве страсти, Шелби даже умудряется получить ожог от ковра. Но это их нисколько не останавливает и спустя некоторое время, они уже наслаждаются друг другом, находясь в душе. Затем Тони опускается на колени, чтобы доставить Шелби удовольствие, но она не позволяет ей кончить, поэтому, когда они спускаются на кухню, Шелби продолжает дрожать ещё какое-то время. Тони отыскивает в холодильнике шоколадный сироп. Она уже давно поняла, что, возможно, Шелби примерно так и планировала провести этот день. Идея ведь и правда охрененная. Поэтому Тони решает, сделать все возможное, чтобы этот день запомнился. Она расстилает полотенце на полу в кухне и заставляет Шелби лечь на него. И, когда брюнетка начинает слизывать шоколад с живота и ребер Шелби, они вдвоём начинают хихикать из-за неловкости ситуации. Но они превращают, как только Тони поливает шоколадом грудь и внутреннюю часть бёдер Шелби, что плавно перетекает в секс, теперь уже на кухне. Затем ещё на диване и снова в душе, когда они пытаются смыть с себя остатки шоколада. И наконец-то они добираются до кровати Тони, и в этот раз Шелби кончает аж трижды. Все это время, она, находясь на пике от наслаждения, выгибала спину и между стонами бесстыдно выкрикивала уже имя Тони, а не Бэкки. Гудкайнд, явно вымотанная, с решительностью продолжает снова и снова, что напоминает Тони о парочке раз проведённых с Риган. Но затем, Тони понимает, что, наверняка, Шелби знала на что шла, соглашаясь прийти на весь день, и часть брюнетки польщена таким высоким ожиданиям на ее счёт. Шелби чувственно целует ее, сразу после того, как они третий раз переспали на кровати Тони, и брюнетка чувствует, как по ее кубикам пресса скользит рука, опускаясь вниз от спортивного топа до нижнего белья. Шалифо озадачена, что же ей делать с Шелби, позволить ли ей прикоснуться к себе. Физически просто невозможно, чтобы она до сих пор не устала. На улице уже немного темнеет, ей наверняка уже пора домой. А вместо этого, она настаивает на большем, и вроде как действительно хочет этого. Но Тони так же понятия не имеет, как ей самой поступить в этой ситуации; она очень хочет, чтобы Шелби прикоснулась к ней, а кто не хотел бы, но ее останавливает то, что происходит между ними — постоянная борьба за роль доминантки, проиграть в которой, она никак не хочет. А мысль о том, что она может получить удовольствие от рук и губ Шелби, теперь и вовсе кажется ей совершенно чуждой. «Шелби Гудкайнд трахнула Тони Шалифо» — по мнению Тони, звучит отвратительно. Словно, это против ее природы, словно Шелби, имеющая хоть какую-либо власть над ней — это неестественно. А она, сдающаяся напору блондинки и позволяющая ей это сделать, покажется слабой. Тони накрывает руку Шелби, тем самым, останавливая ее, Шелби прерывает поцелуй и резко отстраняется, в ее голосе четко различимы строгость и острота. «Тони» — рявкает она, на самом деле начиная злиться. — Я просто помастурбирую, после того, как ты уйдёшь, — объясняет Тони, и Боже, конечно она сделает это, после такого-то дня, прокручивая в голове все, чем они сегодня занимались. Но на этот раз, Шелби не позволит брюнетке вот так просто ей отказать. Шалифо замечает, как девушка меняет свою тактику; вместо того, чтобы ждать разрешения, Шелби медленно и нежно целует ее в шею, как бы дразня. Эта девчонка схватывает прямо-таки на лету, тут же понимает Тони. И пока она всеми силами пытается не реагировать на Гудкайнд, которая, одаривая брюнетку поцелуями, медленно поднимается вверх, целует мочку ее уха и бормочет: «Я хочу, чтобы ты почувствовала то же, что и я сегодня», и, черт возьми, это пронзает Тони словно молния, все внизу ее живота сжимается и она уже готова сдаться, а Шелби явно так сильно старается и у нее так хорошо получается. Ей почти даже физически больно отказывать ей. Она с трудом сглатывает и пытается пойти ей навстречу, поворачивается на бок и притягивает бедро Шелби между своими, затем начинает тереться бедрами о бедра Шелби, позволяя ей все прочувствовать, единственное, что их разделяет, это нижнее белье Тони. Шелби снова прижимается к ней, утыкаясь лицом в шею брюнетки. «Ты чувствуешь это?» — спрашивает ее Тони, тяжело дыша, стараясь не прижаться бедрами к Шелби снова, и она ощущает, как Шелби кивает в ответ, а затем слегка целует ее в шею. — Можно… я… прикоснусь к тебе? — шепчет Шелби, и поскольку Тони не успевает ответить сразу, рука блондинки опускается на ее спину, чтобы притянуть поближе, и Тони чувствует, как Шелби нежно прикусывает ее за ухо. От всего этого она вздрагивает. «Пожалуйста. Я тоже хочу доставить тебе удовольствие.» Черт, в этой фразе есть что-то такое, что заставляет Тони содрогнуться, словно ее ударили прямо в грудь или между ног; и она позволяет себе пофантазировать о том, как она трахает Шелби, в тот момент, когда та прижимается к ее бедрам, и это вроде как, может быть неплохим компромиссом, но затем Шелби добавляет: «Ты можешь довериться мне, Тони». Тогда Шалифо понимает, что Гудкайнд просчитала все с самого начала. Она никогда не доверится Шелби, единственное, в чем она может быть уверена, так это в том, что она будет держать их встречи в секрете, причем ради нее самой же. Она не уверена даже в том, что Шелби не нахмурится, увидев ее в следующий раз. Потому что, как бы естественно это не звучало сейчас, смысл этой фразы и их встречи теряют свою силу в тот момент, когда они возвращаются на публику, где Шелби должна быть идеальной перед своим отцом, сверстниками, ее судьями на конкурсах красоты, церковью, и кому бы то ни было еще, черт возьми, — всем остальным людям, которых Тони толком и назвать не может, потому что, честно говоря, она все еще мало знает о Шелби, в первую очередь, кроме того из-за чего она стали врагами и какие у нее предпочтения в постели. Дело не в том, что секс должен быть чем-то значимым и осознанным для нее, потому что это абсолютно не так; Фатин всегда желанная партнерша, а у Тони никогда в жизни не было более бессмысленного секса, чем тот, что был с Фатин, потому что даже с Шелби, по крайней мере, в первый раз была какая-то цель, помимо получения оргазма, а в случае с Риган это было связано в первую очередь с чувствами, и только потом уже с оргазмом, особенно потому, что Риган была ее первой. Тем не менее, должно же быть хоть какое-то постоянство, думает Тони, проводя параллель и ожидая, что ее сексуальные партнеры не будут стоять в стороне и смотреть, как кучка их друзей называет ее грешницей или лесбиянкой, это кажется довольно справедливой планкой. При мысли о том, что Шелби увидит ее в самом уязвимом состоянии, а на следующий день будет смеяться над ней за то, что ей нравятся девушки, у нее сводит живот. Нет, она не доверится Шелби, она не позволит ей прикоснуться к себе, независимо от того, что блондинка утверждает в постели. Ее так это злит, даже сама мысль об этом, хоть она и не может вспомнить ни одного случая, когда бы Шелби высказала что-то на счет сексуальной ориентации Тони; и нет, она не глупая; Шелби самой нравятся девушки, и конечно, в глубине души она не осуждает Тони за это, но то, что она стоит в стороне и ничего не делает, а иногда даже улыбается несчастью Тони, если понимает, что в этот момент за ней наблюдают другие люди, это неподдельное и довольно частое явление. — Хватит болтать, Шелби, — приказывает Тони, садясь, чтобы оглядеть ее сверху вниз, и Шелби выглядит разочарованной, но ничего не говорит. Тони прижимает ее к кровати, грубо целуя ее в губы, и трахает ее жестко и быстро, пока блондинка не начинает со стонами выкрикивать имя Тони, словно молитву, и не впивается ей в спину — теперь уже настоящими ногтями, а не нарощенными для ее конкурсов красоты. Тони изо всех сил старается не обращать на это внимание, испытывая при этом немного сочувствия к Шелби, потому что, Боже, она ведь так сильно хочет войти в нее, даже если она сделает это просто чтобы хоть раз переспать с девушкой, прежде чем выйти замуж за какого-нибудь парня из ее церкви, вроде Эндрю, как того хочет ее отец. Они особо не обсуждали ориентацию Шелби, но это будет действительно грустно, если она и правда лесбиянка, думает Тони, да и в принципе то, что ей приходится скрывать себя настоящую — печально. Что бы там ни было, Тони определенно сочувствует ей, даже несмотря на то что они не ладят, она просто хочет, чтобы это все не сопровождалось гомофобией. И, когда Шелби достаточно отдыхает для того, чтобы начать снова, Тони начинает входить в нее гораздо медленнее, растягивая удовольствие, и когда Шелби в очередной раз кончает, Тони шепчет ей, что она чертовски великолепна, и, вероятно, это последний раз, когда Тони какое-то время честна с ней, потому что ее чувства к Шелби и вся эта ситуация становятся сложными слишком быстро. И сейчас она не хочет разбираться в этом, особенно, когда у нее все еще так много собственных проблем, которые ей нужно решить. Некоторое время спустя, Шелби признается, что сказала родителям, что проведет ночь у Бекки, а Бэкку попросила прикрыть ее, потому что она будет у Эндрю, и это звучит чертовски запутанно, но кажется, все эти подробности абсолютно не волнуют Тони, поэтому она просто пожимает плечами и позволяет Шелби остаться в постели; Марта и ее мама все равно не вернутся раньше полудня. Шелби засыпает первой, а Тони принимает свой четвертый душ за день; это занимает у неё тридцать минут, она решает помастурбировать и кончает четыре раза, прежде чем почувствует себя хоть немного удовлетворенной, после того, что было сегодня. Она насухо вытирает волосы полотенцем и закалывает их, затем снова ложится в постель, теперь уже полностью голая. Шелби немного ерзает, но не просыпается. В конце концов Тони тоже засыпает. На следующее утро она просыпается, прижавшись к Шелби и обнимая ее за живот, а лицом она уткнулась в шею блондинки, хотя сама Шелби, похоже, не двигалась всю ночь, а это значит, что именно Тони привела к той позе, в которой они проснулись. И оглядываясь назад, можно сказать, что если тогда вся эта тайная девственность Шелби, была прекрасным предупреждением о том, что в конце концов все обернётся ужасно неправильно, то, то дерьмо, которое происходит сейчас, размышляет Тони, с таким же успехом может быть гребаным пожаром с пятью сигналами тревоги.
