[Добро пожаловать в класс превосходства] Финальный год

Я шел немного быстрее, чем обычно, чтобы не потерять его. В коридоре перед входом я увидела спину «этого человека», идущего, как обычно, гордой походкой. Я остановился примерно в 50 метрах от него. Чтобы он заметил меня, мне не нужно было кричать. Он был проницательным человеком и, должно быть, знал, что за ним кто-то стоит. Он, должно быть, также знал, что этим кем-то был я. «Я не ожидал, что ты придешь.» «Я тоже.» «Так зачем ты вообще удосужился прийти?» Он был занятым человеком. Он не придет в эту школу, если это не будет очень важно. И единственное, что я мог подумать о нем, что он счел бы важным в этой школе, это я. Но если так, то почему он хотел уйти, ничего мне не сказав? Он молчал. Он был не в настроении мне отвечать. Поэтому я задал другой вопрос. «О чем ты говорили с председателем Сакаянаги?» «Так ты заметил?» Конечно же я заметил. Не то чтобы я специально его искал. Вместо этого я был почти на 100% уверен, что он не придет. Я как раз осматривал стадион, когда заметил, что председатель Сакаянаги разговаривает с кем-то в дальнем углу стадиона. И даже на расстоянии я бы никогда не спутал его ни с кем другим. «Это тебя не касается.» Как и ожидалось. Он не хотел бы, чтобы кто-то еще знал подробности того, что он делал и о чем говорил. Не знаю, о чем я думал в тот момент, но я задал ему вопрос, который, думаю, никогда бы не задал раньше. «Ты смотрел гонку?» Он молчал. Конечно же, он смотрел. «Разве ты не гордишься тем, что твой сын добился славы?» Я делаю больший ударение на слове «сын». Он посмотрел на меня подозрительным взглядом. Он, должно быть, никогда не думал, что я буду считать себя его сыном. Мы были отцом и сыном самым техническим образом. Ни он, ни я не смотрели друг другу в глаза до сих пор. Я считал, что мы никогда не сможем сойтись во взглядах. Он все еще оценивал меня. Он пытался понять, каковы были мои намерения. «Кажется, твои навыки не заржавели за все эти годы.» Я был честно удивлен. Я никак не ожидал, что он ответит на этот внезапный вопрос. Хотя он не совсем ответил на мой вопрос, он всё же ответил мне. Я посмотрел на спину человека, который должен быть моим отцом. 'Всегда ли он был таким маленьким? ' Я поинтересовался. Мы никогда не встречались с глазу на глаз. Мы никогда не считали друг друга отцом и сыном. Но это не означало, что мы никогда не встретимся во взглядах. В этот момент, как никогда раньше, меня осыпало множеством вопросов. Кто этот человек? Что это за человек? Почему этот человек такой? Он всегда был таким авторитетным? Он всегда был таким могущественным? Что заставило его открыть Белую комнату? Как именно ему пришла в голову идея создания Белой комнаты? Каким был этот человек до того, как стал моим отцом? Пока эти вопросы роились в моем мозгу, он открыл рот, чтобы заговорить. «Я полагаю, что ты видел достаточно этого глупого мира.» «Что, если я скажу тебе, что все еще хочу исследовать больше?» Он оглянулся с тем же острым блеском в глазах. Даже спустя столько лет он ничуть не побледнел. «Невозможно. Ты вернешься. И на этот раз не думай, что сможешь сбежать.» «Думаешь, я сдамся без боя?» Я бросил это ему. «Сколько бы ни билась рыба вне воды, в моей хватке ей суждено погибнуть.» «Но если она достаточно борется, она может ускользнуть от своей судьбы и умереть, ты знаешь?» «Думаешь, я позволю рыбе так биться?» Он бы раздавил ее мгновенно, или так он подразумевал. «И ты думаешь, я не смогу так сильно сопротивляться?» «Делай, что хочешь. Но, как я уже говорил тебе раньше, ты — моя собственность. То, что ты можешь сделать, ограничено тем, что я позволю. Сколько бы ты ни боролся, тебе больше не удастся вырваться из моих рук… И никогда не забывай, что единственное место, где ты должен быть — это там. Мир все еще не готов к тому, чтобы такой монстр, как ты, разгуливал безудержно.» Он повернулся вперед после этих слов. Я знал это с самого начала. После того, как эти три года закончатся здесь, у меня больше не будет возможности сбежать. Куда бы я ни пытался пойти, он достанет меня из глубин ада. Побег был невозможен. «Я буду бороться. Не то, чтобы я мог убежать от тебя. Моя судьба была высечена в камне в тот момент, когда я родился. И я полностью осознаю, что я пренадлежу «этому месту».» Он ничего не сказал. Я молча смотрел, как его спина медленно исчезает в толпе. То, что я хотел сказать, было передано ему должным образом. Я сдамся, но не без боя. Я бы поставил последний бой и боролся со всем, что у меня есть. «А теперь.» Я повернулся, чтобы противостоять единственному человеку, который слушал наш разговор. Или, если быть точнее, я хотел, чтобы она все это услышала. «Я полагаю, что вы слышали все это.» «Х-а?!» Вздрогнув, она вскрикнула и тут же выскочила из-за бетонного столба. «П-прости, я не хотела подслушивать.» Она извиняясь поклонилась, ее светлые волосы почти касались земли. «Нет, все в порядке. Я не против». На самом деле, я хотел, чтобы она выслушала меня. Я заметил ее задолго до этого. Если бы я захотел, то мог бы в любой момент прекратить с ним разговор. Но я хотел, чтобы она услышала, чтобы ей было легко поверить в мою историю. «После окончания школы существо, известное как Аянокоджи Киётака, исчезнет.» «…А?.. Что ты имеешь в виду?» Она выглядела потрясенной. Конечно, когда она услышала слова вроде «исчезнуть». Я посмотрел на ее лицо. Она пыталась сопоставить то, что услышала, и то, что я только что сказал. «Это именно то, что я только что сказал. После того, как мы выпустимся, никто не сможет увидеть это существо, известное как Аянокоджи Киётака.» Она все еще казалась сбитой с толку. «Проще говоря, я больше не смогу быть рядом с вашей дочерью. Вы понимаете, что я пытаюсь сказать?» Ее глаза расширились от шока, и что-то похожее на ужас можно было увидеть в ее глазах. Как я и предполагал. Она посмотрела на меня, а точнее в мои глаза, и я чувствую, что достаточно хорошо передал ей вес своих слов. «…Вот как…» Она низко опустила голову. Хотя она не понимала обстоятельств, которые меня окружали, она, должно быть, смогла сложить два плюс два и прийти к выводу, к которому я хотел, чтобы она пришла. «С детства Кей подвергалась издевательствам». Она говорила с далеким и печальным выражением в глазах. «Я изо всех сил старалась ее утешить. Я даже жаловалась в школе. Я сменила школу. Но результат был тот же. Куда бы она ни пошла, издевательства не прекращались. Я была в недоумении, как поступить в этой ситуации. Я признаю, что она была сильной девочкой. Но, в конце концов, она была еще ребенком. Она улыбалась или пыталась улыбнуться, но темнота в ее глазах. Я могла ее видеть. Когда она поступила сюда, я волновалась. Тем более, что я не могла связаться с ней. Я даже не могу сосчитать, сколько ночей я не могла спать. На самом деле я была очень напугана, увидев ее сегодня. Я боялась увидеть, как моя дочь страдает даже в старшей школе.» Это было естественно. Над Кей издевались с детства. Она не могла наслаждаться школьной жизнью, как обычный ребенок. Должно быть, ей было очень больно видеть свою дочь в таком безнадежном состоянии. «Но…» Она продолжила с улыбкой и слезами на глазах. «Когда я увидела ее сегодня после стольких лет, я не увидела в ее глазах ни пятнышка той тьмы, которая была у нее раньше.» «И я знаю, что это все из-за тебя. Большое тебе спасибо!» Она снова склонила голову, серьезно. И капли слез окрашивали белый бетон внизу. Я не знал, как мне на это реагировать. Итак, я решил сказать то, что собирался сказать с самого начала. «После выпуска, я надеюсь, вы справитесь с остальным.» После этих слов, я ушел. Моя разлука с ней была неизбежна. Мне придется оставить ее. Это было высечено в камне. Она бы, наверное, рассыпалась. Возможно, она не сможет справиться с этим хорошо. И в это время я не смогу ее утешить. Я хотел оставить роль утешения ее кому-то другому. И кто лучше подходит на эту роль, чем ее мать? С этим я могу спать спокойно, хотя бы немного. Мне не нужно будет беспокоиться о ней. «Беспокоиться, да?» Могу ли я сказать, что я изменился? Я волновался за кого-то другого. Я заботился о ком-то другом, без какой-либо пользы для себя. И не говоря уже о том, что я пытался поговорить с «этим человеком» и говорил ему все эти вещи. Три года назад я бы никогда не сказал и не сделал того, что делаю сейчас. Итак, я изменился? Удалось ли мне узнать о человеческих эмоциях? Начал ли я их понимать? «Это совершенно не похоже на меня.»