можешь, будешь

      Из маленького ростка могло вырасти дерево. Этот удивительный факт никогда не оставлял Тэхена равнодушным. Что-то маленькое всегда имело шанс стать чем-то большим и значимым. Так случилось и с его чувствами. Тэхен хорошо помнил время, когда маленький росток появился у него внутри. Только не буквально, вы не подумайте.       В тот день Хосок проколол колесо у своего велосипеда, скорее всего о прибрежную ракушку, которую сильным ветром отнесло на дорогу для велосипедистов, и им пришлось идти пешком весь путь домой. Можно было воспользоваться автобусом, но это самое горячее время и общественный транспорт едва справлялся с нагрузкой, надрывно пыхтя от своей ноши. А они с Хосоком ещё и с велосипедами. Не хотелось выслушивать недовольства со стороны остальных пассажиров.       Но в отличие от многих, Тэхен привык во всем видеть хорошее. Из обычного возвращения домой вышла отличная прогулка. Воздух уже был достаточно теплым, и впервые за долгие месяцы солнце не закрывали облака. Учебный год только закончился, и до июня, пока он снова не начнется, у них еще будет множество теплых дней, но это были первые, а значит — самые ценные.       Дом Хосока располагался ближе. Это было очень удобно, по крайней мере для Тэхена. Кан Ухен , папа Хосока, в теплую погоду всегда готовил для них самгетхан , полагая, что так проще восполнить потраченную за день энергию, а в прохладную разрешал самим приготовить самгёпсаль , если, конечно, в их кафе были свободные столики. Но Тэхену больше нравилось, когда им не доставалось место, и они ели на кухне прямо за рабочим кухонным столом. Господин Чон нарезал овощи и заготавливал мясо наперед, чтобы успеть помочь в зале, когда будет особенно много людей. В такие моменты Тэхен чувствовал себя частью семьи Чон. Порой он даже не замечал разницы между тем, как Чон Чонсок общался с ним и со своими сыновьями.       — Папа, мы дома, — Хосок бросил велосипед у порога с обратной стороны дома. — Что у нас на обед? Пахнет, как всегда, очень вкусно! Я готов съесть все, что попадется под руку, чтобы Тэхену меньше досталось. Он уже не влезает в свою форму.       Хосок остановился в дверном проеме так неожиданно, что шедший следом за ним Тэхен не успел ни возразить, ни затормозить, и врезался в его спину, больно ударяясь лбом о затылок.       — Чонгук? Это же Чонгук! Ты вернулся! П-п-почему ты не сказал, что приедешь сегодня?        Кинувшись в объятия к брату, Хосок разрыдался. Это было ожидаемо. Он всегда плакал в трепетные моменты. Как и заикался, когда сильно волновался. Растерянность на лице Тэхена сменилась пониманием. Не отводя взгляда от улыбающегося Чонгука, он подошел к ним и заботливо ладонью провел по спине плачущего Хосока.       — Привет, — улыбка на лице Чонгука стала шире.       Или Тэхену только показалось? Улыбка точно предназначалась не для него. «Младшему брату! Конечно! Так Чонгук мог улыбаться только своему младшему брату», — твердил себе Тэхен. Только для чего? Ведь уткнувшемуся в плечо Хосоку было все равно. Из-за слез он навряд ли бы смог рассмотреть лицо того, кто стоял перед ним.       — Форма и правда мала, — поддел его Чонгук.       И Тэхен обязательно бы ему ответил. Бросил бы что-нибудь едкое и колкое, скорее по привычке, чем из желания обидеть, но не мог выдавить из себя ни слова, пока Чонгук продолжал так обезоруживающе ему улыбаться. Именно ему. Сердце не могло ошибаться.

*

      В Пусане уже не было снега. Когда он и дедушка перебрались сюда в конце января, Тэхен ничего не знал о городе до этого самого момента. Их район Намгу охватывал территорию двух крупных университетов Кёнсон и Пуген. В одном из них дедушка собирался работать преподавателем истории, поэтому и квартиру снимать пришлось неподалеку, чтобы удобнее было добираться и не тратить время на общественный транспорт. К переезду Тэхен относился с холодным равнодушием. У него никого не было в Сеуле, чтобы скучать, а серые улицы его и в Пусане устраивали. Хотя на серость можно было не жаловаться. Намгу был похож на зеленый океан, среди которого затерялись жилые дома. Из-за близости к морю воздух пах сырой рыбой и солью. А может, так было из-за множества маленьких магазинов и рынков под открытым небом, где торговали всем, что ловили прямо здесь, в водах Пусана.       Дедушка-альфа, его единственный родной человек, который воспитывал Тэхена с двух лет, не отличался болтливостью и эмоциональностью. Наверно, именно поэтому несмотря на свой омежий статус, Тэхен был сдержанным и едва тянул возложенную на его плечи ответственность в виде приятного естественного аромата и тощей фигуры. Жаль, что он не альфа. Можно было бы с легкостью отстаивать свое желание всю жизнь провести в одиночестве. Омеге такое было не положено, поэтому многие альфы его возраста замечали в нем что-то привлекательное. Тэхен не понимал, что же они там видели, в этих длинных и тонких руках, которые нелепо болтались, когда он куда-то спешил, в этой худой спине, где все позвонки торчали наружу, в черных волосах, таких же, как и на каждой макушке в их классе. Дедушка говорил, что это все потому что Тэхен особенный. В зеркале на него смотрел совершенно обычный тринадцатилетний мальчик. Тогда сложно было понимать, как можно быть особенным и при этом оставаться до нелепости простым?       Школы в Намгу для него не нашлось, но место готовы были предоставить в Пусанджингу. Хоть районы и были расположены по соседству, дорога до школы занимала почти полчаса на велосипеде. Целых полчаса наедине с самим собой. Теперь Пусан нравился Тэхену больше, чем Сеул.       Нравился до тех пор, пока через неделю занятий в школе к нему поближе не пересадили Чон Хосока. Альфу, такого же тощего и обычного, как и сам Тэхен. И ему бы вообще было все равно, кто находился рядом, если бы Хосок не поставил себе цель во что бы то ни стало подружиться с омегой. После трехдневного молчаливого игнорирования Тэхен не выдержал.       — Болтун, — сквозь зубы произнес он, когда альфа рассказывал о том, что утром перед школой едва не лишился колеса на велосипеде.       — Что? — Хосок на несколько секунд замер, не веря тому, что Тэхен все-таки заговорил с ним.       — Ты когда-нибудь замолчишь?!       Но слова омеги нисколько его не обидели. Хосок засиял, как начищенная до блеска золотая монета. Вот это да! У него получилось! Тэхен тогда даже не понимал, как он круто попал. Отделаться от альфы теперь не удавалось ни игнорированием, ни грубостью.       — Что тебе от меня нужно?       Тэхен злобно уставился на лицо Хосока. Похоже, что именно этого вопроса он так долго и ждал. Хосок пододвинул поближе к нему стул, подталкивая к Тэхену коробочку с обедом, который для него собрал отец.       — Хочу, чтобы ты был моим лучшим другом, — доверительно проговорил он, словно уже все было решено.       На самом деле, единственное, что в этот момент испытал Тэхен, это облегчение. А он уж было подумал, что альфа в него втюрился. Ну о чем еще мог думать тринадцатилетний омега, когда его атаковали такой назойливостью? Вообще-то, Тэхен планировал провести всю свою жизнь в одиночестве, чем и поделился сначала с дедушкой, а потом с Хосоком. И, если дедушка его решение встретил понимающей улыбкой, то альфа-подросток со всей ему доступной строгостью ответил, что Тэхен не может быть одиноким, потому что у него уже есть Чон Хосок.       Впервые у Хосока дома Тэхен побывал в конце февраля, когда начались каникулы. Стоило ли рассказывать альфе о том, что он никогда ни к кому не ходил в гости? Тэхен понял, что все-таки стоило, когда, открывая входную дверь, Хосок встретил его громким смехом. Наверно, нужно было посоветоваться с дедушкой, прежде чем выходить из дома в строгом костюме. В интернете, с которым омега советовался, черным по белому было написано, что, если в гостях впервые, то стоило выглядеть опрятно и ни в коем случае не приходить с пустыми руками. Поэтому сейчас Тэхен стоял на пороге дома Хосока в костюме с протянутой к нему коробкой конфет и диском-сборником старой джазовой музыки, которую любил его дедушка. У них с ним очень похожий вкус и взгляды на жизнь. Почему-то казалось, что и Хосоку такое должно понравиться. В конце концов они же лучшие друзья, а разве друзьям не нравятся одинаковые вещи?       На первом этаже дома находилось семейное кафе, которое содержали родители Хосока, а на втором этаже квартира. Она была значительно больше, чем та, что снимал дедушка, и, как ни хотелось признавать, более уютной. Может, дело было в том, что здесь руку прикладывал омега? У них дома всем занимался дедушка, поэтому квартира выглядела как музей и библиотека под одной крышей.       Настоящим открытием стало то, что у Хосока был старший брат. За полтора месяца их знакомства и признания в дружбе он ни разу об этом не обмолвился. Чон Чонгуку было восемнадцать. Его присутствие в доме почти никак не обозначалось, кроме как посторонним запахом. Конечно, посторонним только для Тэхена. За ужином господин Кан все и выдал. Чонгук заканчивал ту же школу, куда ходили Тэхен и Хосок. Возможно, они даже пересекались в стенах школы. Но для себя Тэхен решил, что это навряд ли. Наверняка он бы смог увидеть среди людей кого-то похожего на Хосока. Такого же тощего и несуразного, ну разве что ростом немного повыше. В его надуманном образе восемнадцатилетний брат Хосока обязательно должен быть высоким и носить очки, как господин Чон. Оказалось, что Чонгук поступил в один из университетов Америки и уедет туда через месяц на целых пять лет. Так поступали многие в его возрасте, но не все выдерживали. Это настоящее испытание: провести пять лет вдали от дома и от всех, кого ты знал. Неожиданно, где-то внутри под ребрами, в районе звонко бьющегося сердца, что-то неприятно кольнуло. Ощущения казались настолько странными, что желание не пересекаться с Чонгуком за этот месяц росло с геометрической прогрессией, всего за несколько минут достигнув отметки «никогда».       — Твой дедушка наверно знает столько разных интересных историй, — господин Кан был таким же болтуном, как и его младший сын. — Когда-то я тоже хотел стать преподавателем. Мне нравилась литература.       По крайней мере теперь Тэхен понимал, что у Хосока не было шансов вырасти молчаливым. Возможно после того, как он это понял, то постарается быть к нему более снисходительным. В конце концов природа и родительские гены могли бы наделить чертами куда пострашнее. Например, тактильностью.       — Он очень умный, — с гордостью поделился Тэхен. — Может ответить на любой вопрос.       — Никто так не может, — Хосок встрял в разговор, довольно пережевывая кусочки свинины.       — Мой дедушка может, — с нажимом заверил его омега.       — Я знал одного альфу, который выучил весь учебник по корейской истории наизусть, — задумчиво проговорил Чонсок. — Думаю, что в мире нет ничего невозможного.       — И кто это был? — Хосок прищурился и уставился на отца. — Если господин Пак с соседней улицы, то ему нельзя верить. Он нам с Чонгуком рассказывал, что на старой пристани живет водяная ведьма.       Тэхен перевел заинтересованный взгляд на Хосока.       — Ведьма? Настоящая? — его губы удивленно разомкнулись.       — Нет, — небрежно бросил Хосок. — Никто там не живет.       — Почему ты так решил?       У Тэхена даже ладони вспотели от предвкушения. Чего бы ему это ни стоило, но он должен был увидеть ведьму своими глазами.       — Чонгук сказал, что ведьм не бывает.       — Еще как бывают, — со злостью огрызнулся Тэхен. — Твой Чонгук просто трус, чтобы пойти туда и проверить.       — Чонгук ничего не боится, — Хосок обиженно засопел. — Скажи ему, отец!       — Мальчики, не нужно споров, — Ухен улыбнулся и потянулся к Тэхену, пригладив его волосы, которые лезли в глаза и мешали рассмотреть то, что стояло на столе. — Ты такой симпатичный, — вдруг воскликнул он. — Только посмотрите на это личико!       На Тэхена уставилось несколько пар глаз. Этого ему еще не хватало, чтобы на него пялились без причины!       — Хосок, малыш, тебе нравится Тэхен? Омеги в этом возрасте такие хорошенькие, правда?       Почувствовав, что все внимание устремилось к нему, Хосок перестал жевать и посмотрел на омегу. Всего на долю секунды Тэхену действительно захотелось, чтобы на все вопросы альфа ответил положительно. Пусть он обычный, но они ведь лучшие друзья, и по-дружески Хосок мог бы признать, что в Тэхене ему что-то нравилось. Да что угодно! Может, он и не претендовал на самого красивого омегу во вселенной, но в их классе Тэхен мог бы посоревноваться со многими. Например, он лучше всех умел слушать, а еще всегда смеялся над странными шутками альфы. И даже из-за маленькой родинки на кончике носа он тоже мог бы ему понравиться.       — Это же Тэхен, пап, — улыбаясь, проговорил альфа. — Ты бы еще спросил, нравится ли мне Чонгук, — он громко рассмеялся, прикрывая ладонью рот.       Вот именно о таких шутках Тэхен и думал. Разве это смешно? И вообще, что это значило? Тэхен не нравился ему, или нравился, но не так, как другие омеги? На самом деле самому Тэхену никто не нравился. Глупо было не признавать очевидную красоту кого-то заметного или интересного. Тэхен признавал и считал красивым много кого. Но, чтобы ему кто-то по-настоящему нравился? Такого не случалось никогда. Может, он просто был не способен почувствовать что-то подобное этому? В истории ведь были люди не способные на какие-то эмоции. Он мог бы быть одним из таких.       «Ким Тэхен — огромная глыба льда, которая готова плыть в полном одиночестве через всю свою жизнь», — думал о себе Тэхен, и впервые осознал, что привычное спокойствие, с которым его сердце встречало эти слова, куда-то исчезло.       На ночевку Тэхен остался на седьмой день каникул, когда дедушка уехал на двухдневную научную конференцию в Сеул. Конечно, он мог бы остаться дома один. Все-таки ему уже было целых тринадцать, а не пять для того, чтобы с ним сидела нянька. Но вариант остаться у Хосока почему-то показался более привлекательным, чем прозябать в одиночестве две ночи. Тогда Тэхен и решил развеять те страхи, которые не давали ему нормально засыпать после того, как он впервые побывал в гостях у семьи Чон.       — Хосок, — тихо прошептал он.       Он лежал, вытянувшись на соседнем футоне. Между ними было расстояние не больше метра, но Тэхену в этот момент Хосок казался далеким островом, к которому не подплыть ни с какой стороны. И почему разговоры по душам были такими сложными? Даже начать никак не получалось. Все мысли были похожи на детали разных мозаик, которые никак не могли подойти друг другу.       — Что? — альфа зашевелился и повернулся на бок, чтобы быть лицом к «острову Тэхену».       — Тебе ведь никто не нравится сейчас?       В темноте сложно было рассмотреть, как менялось выражение лица Хосока. А может, оно и вовсе оставалось равнодушным к его словам? Тэхен изо всех сил пытался рассмотреть знакомые черты.       — Никто.       Хосок ответил почти сразу и не задумываясь. Значит, это было правдой.       — А ведь может быть так, что тебе вообще никто и никогда не понравится?       В этот раз альфе понадобилось немного времени, чтобы ответить.       — Может. Но это навряд ли.       — Почему навряд ли? — Тэхен приподнялся на одной руке.       — В мире много людей. Кто-нибудь все же понравится рано или поздно. Такое со всеми случается. Папе отец тоже сразу не нравился, а через год они заключили брак, — Хосок замолчал на несколько секунд. — Папа говорил, что у него просто не было шансов, чтобы не влюбиться в отца.       Глаза Тэхена испуганно округлились. Как это не было шансов?       — Он его заставил?       Хосок сел и, вздохнув, пожал плечами.       — Нельзя заставить влюбиться, — серьезно проговорил он.       — Но ты же сказал, что не было никаких шансов, — прошептал Тэхен и сел так же, как и Хосок.       В комнате было темно, но под прикрытой дверью проникала полоска света. Кому-то тоже не спалось.       — Ты совсем ничего не знаешь? — в голосе Хосока не было слышно удивления. — Об отношениях между альфой и омегой?       — У меня не было друзей, а дедушка со мной такие вещи не обсуждает, — спокойно ответил Тэхен.       Наверно, ему бы было на самую малость стыдно из-за того, что он был сущим младенцем во всем, что касалось отношений, но в темноте говорить на такие темы почему-то было намного проще. Тэхен видел только блеск глаз альфы, но ни осуждения, ни сочувствия в его голосе слышно не было. Хосок просто узнавал Тэхена и делился с ним тем, что было известно самому.       — Есть три этапа: знакомство, симпатия и любовь. Альфа и омега вместе начинают двигаться от одного этапа к другому. На каком из этапов остановиться, они всегда решают тоже вместе.       Тэхен нервно покусывал нижнюю губу и внимательно слушал Хосока. Все оказалось настолько простым. И почему он об этом раньше не знал? Значит, Тэхен поступал совершенно правильно, что ни с одним альфой не ступал на этап «знакомства». А вдруг он бы не успел остановиться и перешагнул бы на «симпатию»? Или ему бы не оставили шансов и сразу толкнули бы на «любовь»? Нет, такого ни в коем случае нельзя было допускать. Тэхен должен быть осторожным, чтобы не пролететь незаметно все три этапа и не увязнуть по шею в чувствах, которые ему были не нужны.       — Хосок, — осторожно позвал его Тэхен, когда альфа уже собирался снова вытянуться на футоне. — А на каком этапе мы с тобой?       — Мы лучшие друзья, Тэхен, — с теплотой в голосе проговорил он. — Эти отношения вне всяких этапов.       — Тогда… Если ты никогда не встретишь того, с кем бы захотел пройти эти три этапа, то можешь это сделать со мной?       — Ты хочешь, чтобы я в тебя влюбился? — Тэхен согласно кивнул, не сразу понимая, что альфа этого может не увидеть.       — Не сейчас, — поспешил заверить его Тэхен. — В будущем. Когда мы будем взрослыми. Я просто… — его голос стал еще тише. — Не хочу, чтобы какой-то альфа не оставлял мне никаких шансов и влюблял в себя. Ты со мной так никогда не поступишь без моего согласия.       — Тэхен…       — Пообещай мне, как мой лучший и единственный друг, — он знал, что после этих слов, Хосок не смог бы ему отказать.       — Хорошо, — альфа шумно выдохнул. — Я обещаю.       Тэхену не было важно, получится ли у Хосока сдержать свое обещание. Главное, что сейчас он мог чувствовать себя в безопасности хотя бы на какое-то время. Кто бы подумал, что это чувство исчезнет этой же ночью?       В том, что одно из его желаний не сбылось, стоило винить слишком острый рамен, который они с Хосоком ели перед сном. Желудок, не привыкший к такому, проходил через самое настоящее испытание на выносливость, а вместе с ним и Тэхен, которому все-таки пришлось прислушаться к позыву и подняться ночью в туалет. В чужом доме в полной темноте было сложно ориентироваться, но Тэхен уже ни один раз пользовался туалетом, поэтому найти крайнюю дверь в самом тупике оказалось не так уж и невыполнимо. В доме вкусно пахло едой. Аромат поднимался сюда с первого этажа, где находилось семейное кафе. Тэхен подумал, что было бы здорово в будущем жить здесь. После разговора с Хосоком мысль о том, чтобы остаться с альфой навсегда казалась слишком правильной. И дом ему нравился, и родители Хосока были хорошими. Тем более здесь столько комнат, что и для книг дедушки нашлось бы место.       Тэхен помыл руки и вытер их о свои пижамные брюки. Вдруг он бы по ошибке взял бы чье-то полотенце для лица или, упаси Боже, то, что принадлежало брату Хосока? Днем он делал так же, оставляя разноцветные полотенца висеть в полной безопасности. После яркого света в уборной, коридор казался просто черной дырой. Глазам понадобилась целая минута, чтобы привыкнуть к темноте. Тэхен нерешительно двинулся вперед по коридору. В кромешной темноте все двери были одинаковыми, но к такому он был готов. Следуя в туалет, просто отсчитал нужное количество дверей, и теперь должен был вернуться в пятую. Всего на долю секунды в голову закрались сомнения, учитывал ли он дверь в комнату Хосока, когда считал, или начинал отсчет от нее? Возвращаться ему в пятую или в шестую?       «Пятая», — прошептал Тэхен. Эта цифра первой всплыла в памяти, а значит, и должна быть правильной. Зачем бы его сознанию обманывать самого себя? Взявшись за ручку, он уверенно толкнул дверь.       Это комната точно не принадлежала Хосоку. Здесь темноту рассеивал свет от включенного экрана компьютера и маленькой прикроватной лампы в форме светящейся луны. Не замечая постороннего присутствия, на кровати сплелись два полуобнаженных силуэта.       — О Боже, — Тэхен пораженно замер, уставившись на чужую голую спину.       Этим ему удалось привлечь к себе внимание. По чужому недоуменному взгляду было понятно, что то, что он увидел, не предназначалось для посторонних глаз. Только отвернуться не мог. Тело не слушалось, несмотря на все уговоры разума. Он почти не дышал, пока самого его осматривали с ног до головы. Конечно, тем, кто лежал на кровати было сложно это сделать, если учитывать то, в какой позе они находились. Один из парней буквально оседлал другого. Для чего именно Тэхен не понимал и понимать не хотел.       — Ты кто? — парень, которого прижали к кровати, с интересом продолжал рассматривать Тэхена.       Впервые ему стало стыдно за свою нелепую пижаму с птицами. И не объяснишь же сейчас, что это подарок и отказаться носить он просто не мог.       — Я…я… — заикаясь, начал Тэхен. — Я ошибся дверью.       Способность двигаться вернулась в самый подходящий момент. Тэхен развернулся и вылетел в коридор, тут же прячась на этот раз за нужной ему дверью. Хосок лежал на своем футоне в той же позе, как и тогда, когда Тэхен покидал комнату. Погруженный в крепкий сон альфа даже и не заметил его отсутствия. Воздуха не хватало, и Тэхен осел на пол прямо у двери. Сколько он так просидел, сложно было понять, но по ощущениям, что почти до самого утра. За дверью были слышны шаги и неразличимый шепот. Но через несколько минут все затихло. Поняв, что искать его и заходить сюда никто не собирался, Тэхен все-таки переполз на свой футон и, с головой накрыв себя одеялом, задремал.       По утрам лицо Хосока опухало до такой степени, что не было видно глаз. После оплошности, которую он допустил ночью, этот факт стал настоящим спасением. Катаясь от смеха по футону и жалких попыток увернуться от рук альфы, Тэхен окончательно понял, что не ошибся, предлагая Хосоку полюбить его.       Господин Чон уже сидел за обеденным столом, когда они пришли в столовую. Это был его первый завтрак в доме. Но совершенно точно не последний, как для себя решил Тэхен. Он обязательно будет оставаться здесь чаще.       — Папа уже спустился в кафе, поэтому вам, мальчики, придется справиться с завтраком самостоятельно, — альфа улыбнулся и подмигнул Тэхену. — Как спалось? Что тебе снилось? Говорят, что если спишь где-то впервые, нужно обязательно запомнить свой сон. Он сбудется.       Тэхен широко улыбнулся. Он чувствовал себя по-настоящему счастливым.       — Мне снилась гроза, и я никак не мог найти укрытия, — улыбка с его губ начала ускользать. — Наверно, это не очень хороший сон. У дедушки всегда болит спина во время грозы. Не хочу, чтобы он сбывался.       — Гроза — это просто образ. Возможно в твоей жизни грядут какие-то перемены или проблемы, от которых тебе тяжело будет найти укрытие? У всего есть свое объяснение. Нам просто нужно дождаться какого-нибудь знака, чтобы понять, к чему же вел твой сон, — господин Чон потрепал его по волосам, и на лице Тэхена снова появилась широкая улыбка. — Хосок, я даже отсюда чувствую, что твоим тостам слишком жарко на сковороде.       — Господи, всего пять секунд, а они уже черные, — обреченно простонал Хосок.       — Тогда я, пожалуй, от тостов откажусь, — теплый смех послышался за спиной Тэхена. — Всем доброе утро.       — Доброе, — господин Чон встретил улыбкой слова старшего сына.       В том, что за спиной стоял именно Чонгук, Тэхен не сомневался. Если бы он не был настолько увлечен болтовней, то давно бы почувствовал его присутствие. Ему не показалось, что после слов о грозе на кухне действительно запахло свежестью. Даже подгоревшие тосты Хосока ее нисколько не портили. Вот почему ему снилась гроза. Так пахло в комнате альфы. От сковавшего ночью страха Тэхен почти не запомнил, как выглядел Чонгук, да и в таком положении сложно было что-то рассмотреть, кроме того, что альфа по пояс был обнажен, но в память въелся запах теплой летней грозы.       Чонгук обошел стол и сел прямо напротив Тэхена, который так бы и сидел неподвижно, если бы под столом его случайно не задела чужая нога. Он вздрогнул и перевел на лицо Чонгука сосредоточенный взгляд. Сон действительно оказался вещим. Образ грозы сидел сейчас перед ним и смотрел на Тэхена с улыбкой, которая не обещала ничего хорошего.       — Ты уже успел познакомиться с другом Хосока? — господин Чон оторвал взгляд от газеты и посмотрел на Чонгука.       — Не просто другом, пап. Он мой лучший друг, — поправил отца Хосок.       — Да, конечно, прости, — альфа улыбнулся.       — Нет, я никогда не видел лучшего друга Хосока, — ответил Чонгук, не отводя взгляда.       Он же не покраснел? Тэхен молился всем известным богам, чтобы этого ни в коем случае не произошло.       — Меня зовут Чонгук, — альфа протянул к нему руку для рукопожатия.       Тэхен задержал дыхание и уставился на нее так, словно она могла укусить. Со стороны он наверняка выглядел как самый настоящий идиот, и это нужно было срочно исправлять. Он коснулся пальцев альфы своими и тут же отпустил, не давая Чонгуку ни одного шанса успеть сжать его ладонь.       — Хосок ничего о тебе не рассказывал, и я только недавно узнал о твоем существовании. Но мне все равно приятно познакомиться. И я рад, что ты уезжаешь через месяц, то есть… — быстро проговорил Тэхен, замечая, как менялось выражение лица альфы. — То есть я не рад тому, что ты уезжаешь, а рад, что ты будешь учиться в Америке. Это очень здорово.       Да что, черт возьми, с ним происходило?! Это было совсем на него не похоже. Тэхен замер, ожидая реакции, и едва не подпрыгнул от нервного напряжения, когда со стороны к нему подошел Хосок со сковородой.       — Осторожно, Тэ! Она же горячая! — Хосок вовремя отодвинул руку со сковородой в сторону, спасая омегу от ожога.       На тарелке Тэхена появились два румяных тоста, а на столе две баночки с апельсиновым и клубничным джемом. Тэхен уже успел потянуться к банке и едва ее не уронил, когда к ней же прикоснулся Чонгук.       — Я не успел сказать, — улыбаясь, проговорил он. — Мне тоже приятно познакомиться, Тэ.       — Меня зовут Тэхен, — омега отпустил банку с клубничным джемом и взял другую.       Подумаешь, ему не очень то и хотелось. Апельсины намного вкуснее.       — Только я могу называть его Тэ, — гордо заявил Хосок.       Чонгук молча кивнул. Тэхен не понимал, почему альфа не рассказывал о том, что произошло вчера ночью? Почему не сказал, что Тэхен вломился в его комнату? Ответ нашел его сам, когда, позавтракав, Чонгук хотел покинул кухню, но к нему обратился отец.       — Чонгук, — альфа обернулся. — Скажи своему парню, что это не прилично покидать дом альфы до рассвета и не поздоровавшись с его родителями. Он же не вор, чтобы прятаться от наших глаз.       — Санни не хотел, чтобы его осуждали за то, что он ночует у альфы, — улыбаясь, ответил Чонгук.       Похоже, замечание отца его нисколько не смутило.       — В следующий раз пусть дождется утра и не покидает дом через заднюю дверь, — господин Чон бросил на сына строгий взгляд, но через секунду он растворился за понимающей улыбкой. — Ты забыл закрыть за ним, а папа утром подумал, что ее вскрыли и пытались нас обокрасть.       Чонгук рассмеялся.       — Можешь сказать папе, что единственное, что у нас украли, это пирожные для утренней смены, но всего два. Должен же я был чем-то угостить омегу, прежде чем вести в свою комнату.       — Чонгук! — возмущенно проговорил альфа и негромко рассмеялся.       Тэхен так и не понял, почему это было огромной тайной? Почему папа Чонгука не должен был знать, что у него в комнате кто-то был? Разве это не то же самое, как и Тэхен оставался в комнате Хосока? Конечно, они с Хосоком не терлись друг о друга хоть и наполовину, но обнаженными телами, и спали не на одной кровати, а на разных футонах. Тэхена и за стол пригласили на завтрак, а этого Санни выгнали еще ночью только с двумя пирожными. Тэхен слышал их шаги за дверью. И что это за имя такое дурацкое? Санни! Какая-то собачья кличка, а не имя. Глаза Тэхена стали огромными, когда он понял, в чем дело. Чонгук его заставил перейти с ним на третий этап. Влюбил в себя этого бедного Санни. Почему-то жалость к незнакомому омеге росла с необъяснимой силой, как и желание больше никогда не встречаться с Чонгуком.       Тэхен представлял Чонгука совсем другим. В комнатах, где он бывал, фотографий не было. Можно было найти альфу в социальной сети, но самого Тэхена там не было, а создавать профиль ради какого-то безликого Чонгука совсем не хотелось. Сейчас, когда он узнал, как выглядел альфа, мысли о нем стали множиться со скоростью света. Чонгук был буквально повсюду. В каждом диалоге, в каждом вопросе. И какое же облегчение Тэхен испытывал, когда напоминал себе, что это не продлится долго. Всего через двадцать два дня альфа уедет отсюда на целых пять лет. Для него это целая вечность.       К его счастью, Чонгук почти не появлялся дома. И за целую неделю Тэхен увидел его первый раз, когда альфа забирал ключи отцовского ниссана, чтобы поехать с друзьями на пляж в соседний район. Тэхен тогда сидел у порога задней двери и ждал пока Хосок переоденется, чтобы пойти к старой пристани за ракушками. Новый велосипед, который ему подарил дедушка сразу после переезда в Пусан, стоял возле забора. Золотистая рама завлекательно блестела в весеннем солнце. Сложно было сдержать улыбку. Воздух уже был теплым, а проклевывающаяся повсюду зелень поднимала настроение до уровня голубого безоблачного неба. Тэхен удивился, когда дверь открылась, и на пороге вместо Хосока появился Чонгук. Он даже приготовился к тому, что услышит какую-нибудь колкость, но альфа молча окинул его любопытным взглядом и, сбежав вниз по ступеням порога, отправился в сторону гаража. Такой важный, что даже не поздоровался. Видимо вся его вежливость тогда, за столом, была только ради господина Чона, чтобы он не обвинил своего сына в невежестве. А здесь ни перед кем не нужно было строить из себя добродушие, вот он и проявил свои настоящие качества. Как же хорошо, что Тэхен попросил Хосока влюбить себя в него, чтобы никогда в жизни не наткнуться вот на такого воображалу. Подумаешь, поступил в университет в Америке! Тэхен если захочет, то тоже поступит. У него в классе лучший балл по английскому языку. Но вся его спесь тут же улетучилась, когда на пороге появился Хосок. Тэхен понимал, что никуда он не уедет, потому что его лучший друг никогда не покинет дом родителей, и по-английски писать без ошибок Хосок умел только свое имя.       — Разве тебе не интересно взглянуть на нее?       Велосипеды стояли припаркованными у скамеек, а они с Хосоком прогуливались вдоль пляжа. Альфа рассказывал, что у самого края пристани там, где начинались трухлявые доски со временем разбитые большими волнами, и жила водяная ведьма. Встретить ее можно было только ночью. Днем же ведьма всегда покоилась на дне. Но, как рассказывал господин Пак, ее можно было увидеть и в такое время, если встать прямо над тем местом, где она жила. Заманивая Хосока ракушками к старой пристани, Тэхен намеревался увидеться с ведьмой. Когда ему было шесть, он прочитал историю о том, что водяная ведьма могла исполнить одно заветное желание в обмен на какую-нибудь драгоценность. Но ведьм было слишком мало, а о местах, где их можно было встретить, и вовсе не было ничего известно. Тэхен не собирался упускать свой шанс.       Хосок насобирал целый пакет ракушек и бросал подозрительные взгляды на Тэхена, когда тот устремился к пристани.       — Только не говори мне, что ты пойдешь туда, — альфа кивнул вперед, куда тянулась деревянная дорога, под которой шумела вода.       — Пойду, — уверенно кивнул Тэхен. — Я кое-что приготовил для нее.       Он достал из кармана золотую цепочку с маленьким кулоном-каплей. Эта цепочка принадлежала его омеге-дедушке. Единственным желанием, которое Тэхен нес с собой через всю жизнь, это чтобы дедушка мог еще хотя бы раз увидеть своего любимого человека. Тэхену не были понятны его чувства, но ему хотелось сделать что-то невероятное для дедушки, который всегда делал для него все, чего бы он не пожелал.       — Ты можешь не идти. Я сам справлюсь, — заверил его Тэхен, заметив, как испуганно округлились глаза альфы, когда под их ногами заскрипели доски. — Только увижу ее, отдам цепочку и сразу же обратно.       — Тэхен, это же неправда, — вопреки словам друга Хосок следовал за ним.       — Я читал об этом, — глаза Тэхена светились от предвкушения. — Она исполнит мое желание.       Тэхен торопился, переступая за раз через несколько досок. Шум воды с каждым шагом становился громче.       — Послушай, — Хосок уцепился за край его рубашки, заставив остановиться. — Никакой ведьмы нет. Чонгук сказал, что это неправда.       — Плевать я хотел на то, что сказал твой Чонгук, — огрызнулся Тэхен, пытаясь вырвать из пальцев альфы рубашку. — Откуда он может это знать, если сам не проверял?       Хосок заглянул в сердитые глаза Тэхена и отпустил рубашку, в этот раз придерживая омегу под руку.       — Чонгук был здесь с друзьями, и они не видели ведьму ни днем, ни ночью. Он бы не стал шутить или врать, — заверил Хосок. — Он знает, что я боюсь всего такого, — шепотом поделился альфа.       — И ты ему веришь больше, чем мне? Я тоже читал о том, что водяные ведьмы существуют, — Тэхен выпрямился, чтобы казаться выше альфы. — Кому ты из нас веришь? — с нажимом проговорил он, но так и не получив ответа, выдернул свою руку и твердым шагом пошел вперед.       Пусть альфа верит кому хочет, а Тэхен будет верить только себе. Хосок просто такой же трус, как и его брат. Он более чем уверен, что Чонгук никогда не был на этой пристани. Тэхен им всем покажет, как они глубоко заблуждались. Особенно Чонгуку. Пусть знает о том, какой он трус, что даже омега не побоялся пойти туда, куда не ступали ноги альфы.       От сильного ветра глаза застилали слезы, и Тэхен ступал на все доски, совсем не замечая того, как они прогибались под его весом. Хосок остался позади. Он никуда не уходил, а терпеливо стоял и трясся на ветру. Тэхену даже жалко его стало. Нужно было оставить альфу у скамеек, чтобы он сторожил велосипеды, а Тэхен бы здесь и сам справился.       Он даже не сразу понял того, что произошло. Доска под ногой превратилась в щепки и посыпалась в воду. Тэхен только и слышал, как его по имени громко звал Хосок. Правая нога покалывала, но больше он ничего не чувствовал. То, что случилось что-то страшное, Тэхен понял, когда Хосок потянул его на себя, и нога, которая провалилась под доску, оказалась на поверхности. На трухлявые доски, залатанные в нескольких местах, начала капать кровь. Красные капли тут же темнели, впитываясь в сырое дерево.       — Кровь, Тэ, — воскликнул Хосок. — У тебя идет кровь. О Боже, и здесь кровь. Столько крови!       Лицо Хосока было бледным от ужаса. Он зажимал ладонями места, где через порванную ткань штанов шла кровь. Тэхен не мог выдавить из себя ни слова. Он ничего не чувствовал. Только то, что ветер вдруг стал слишком колючим, и кожу на лице от него неприятно жгло. А еще пальцы на руках онемели от холода. Только спустя несколько секунд до него дошло, что Хосок о чем-то спрашивал.       — Что ты сказал? — растерянно переспросил Тэхен.       — Мы не доедем домой на велосипеде. Где твой телефон? Наберем твоему дедушке.       — С ума сошел? — возмутился омега, отталкивая руки Хосока от кармана своих штанов. — Я не буду звонить дедушке. У него слабое сердце. Доберемся как-нибудь сами.       Хосок только мотнул несколько раз головой и зарыдал. Тэхен удивленно уставился на друга. Это еще что такое?       — Ты теряешь мно-но-ного кро-крови и не до-до-дойдешь сам, — заикаясь протянул Хосок, вытирая глаза рукавом. — Я позвоню отцу, — он достал из кармана байки телефон, но тут же разочарованно опустил руку. — Машина же у Чонгука, а он уехал на п-п-пляж, — альфа снова зарыдал.       — Со мной все будет в порядке, Хосок, — Тэхен погладил его по руке. — Помоги мне подняться, а то я не чувствую ног, — отшутился он, пытаясь разрядить обстановку.       — Уже не чувствуешь… — пораженно прошептал альфа. — Я звоню Чонгуку. Пусть немедленно едет сюда, — он ловко увернулся от руки Тэхена.       — Нет, — воскликнул омега, но Чонгук ответил на звонок после первого же гудка.       Силы Тэхена были на исходе. Когда он шел на своих двух здоровых ногах, расстояние от скамеек, где они оставили велосипеды, до пристани казалось просто ничтожным, а сейчас превратилось в целую двадцатиминутную прогулку по песку. Без поддержки Хосока Тэхен точно рухнул бы где-нибудь на полпути. К собственному удивлению, нога его не беспокоила. Закатать штаны и оценить масштаб всей трагедии не было никакого желания. К тому же Хосоку лучше не видеть того, что там творилось под разодранной штаниной. У него и так был нездоровый цвет лица, напоминающий прошлогодний снег.       Машину Чонгука альфа заметил еще издалека и с облегчением выдохнул, когда она остановилась прямо напротив их скамейки. Кто-то относительно взрослый был рядом, а значит все будет в порядке. Тэхен же радовался только тому, что больше не будет слышать причитания Хосока. В отличие от своего друга, кровь его совсем не пугала. И от своего желания он отказываться не собирался, даже несмотря на то, что произошло сегодня. Если бы его не отвлекал Хосок, то Тэхен заметил бы, что доска под ногой уже давно сгнила. Он обошел бы ее другой стороной и продолжил бы свой путь к водяной ведьме. Теперь все придется отложить на какое-то время. В следующий раз сюда он придет один.       — Что случилось? — Чонгук осмотрел брата, подергав из стороны в сторону, как тряпичную куклу.       — Со мной все хорошо, — заверил его Хосок.       Он больше не заикался и не плакал, но выглядел просто ужасно. Словно это его ногу зажевала старая пристань. Взгляд Чонгука опустился на лицо молчаливого Тэхена, и медленно переместился на вытянутую на скамейке ногу.       — Куда вы влезли? — сквозь зубы проговорил Чонгук.       Какой теперь был смысл выяснять, когда уже все произошло? Тем более Тэхен в порядке, а нога заживет раньше, чем закончатся каникулы. И чего альфа так злился? Из-за того, что оторвали от веселья на пляже? Или потому что он еще не успел потереться об омегу со странным именем? Теперь же стоял над Тэхеном и хмурился, как грозовая туча, которую вот-вот прорвет, как будто это он позвонил и попросил приехать.       — Никуда, — коротко ответил Тэхен.       Больше он ничего говорить не собирался. Чонгук ему не друг, чтобы перед ним оправдываться.       — Чонгук, — Хосок положил руку на плечо брата и не сильно сжал, привлекая внимание. — Вот, — он потряс в воздухе пакетом с ракушками. — Мы приехали сюда за ракушками, а потом хотели по пристани погулять. А там… Там до-доски с-с-старые не выдержали.       Несколько секунд Чонгук смотрел на Тэхена, словно оценивая по выражению лица, было ли сказанное ложью. Но омега, устав от чужого внимания, молча смотрел вперед, на припаркованную у бордюра машину, пока альфа не сделал шаг в сторону и не закрыл собой обзор.       — Ты что делаешь? — Тэхен дернулся, когда он склонился над ним.       — Собираюсь донести тебя до машины, — совершенно невозмутимо проговорил Чонгук.       — Вообще-то у меня есть ноги для этого. Я сам дойду, — он нервно улыбнулся и попытался встать, но его потянуло назад.       Чонгук успел поймать Тэхена за руку, прежде чем он снова сел бы на скамейку. За все время, пока омега неподвижно сидел, нога отекла и потеряла чувствительность. Похоже, слова про ноги теперь не были шуткой. В чем толк, если они его даже не держат? Только вот Тэхен не неженка какой-нибудь, чтобы позволять носить себя на руках. Высвободив руку из пальцев Чонгука, он подпрыгнул на одной ноге к Хосоку и повис на нем, обнимая за плечи.       — Два велосипеда не влезут в багажник, — заключил Чонгук, и Хосок невозмутимо пожал плечами.       — Закинь туда велосипед Тэ. А я поеду на своем. Постараюсь сильно от вас не отставать, — он ободряюще растрепал и без того спутанные ветром волосы Тэхена.       Когда Хосок остался далеко позади, а они уже успели проехать за двадцать минут половину пути, Тэхен признал, что идея позвонить Чонгуку не была такой уж ужасной. Пока альфа был занят дорогой и молчал, его общество казалось вполне сносным. Включив печку, Чонгук заработал себе еще пару очков.       — Высади меня у перекрестка, там где заканчивается дорога. Оттуда я смогу дойти домой пешком.       — Я высажу тебя там, где сам посчитаю нужным, — не поворачивая к нему головы, ответил Чонгук.       Тэхен недовольно запыхтел и заворочался на сидении.       — Что вы вообще там делали? Уму не постижимо то, во что могла вылиться ваша выходка! Нельзя быть настолько беспечными! Никого не было рядом, а если бы ты упал в воду? Там одни сплошные водовороты, и тебя бы затянуло на дно!       Похоже, что Чонгук только и ждал, когда Тэхен заговорит с ним, чтобы не начинать разговор первым. Как же хорошо, что у него был Хосок. С мыслью о том, что в нужный момент альфа влюбит его в себя, приносила Тэхену облегчение. Страшно даже подумать, что на месте Хосока мог быть кто-нибудь вроде Чонгука. Тэхен, прикусив щеку изнутри, опасливо посмотрел на альфу. Такой, как он, точно бы не оставил ему никаких шансов. Бедный Санни! Белобрысый омега вызывал столько жалости из-за Чонгука.       — Я не звал Хосока с собой, он сам решил пойти следом, — Тэхен понимал, что Чонгук волновался за брата, но он ведь действительно не тащил его за собой.       — Я не о Хосоке говорю, — возмутился Чонгук. — Посмотри на свою ногу! Омега должен беречь себя, а ты полез туда… Зачем ты вообще туда полез?       — Мы искали водяную ведьму.       — Кого?       Машина медленно сбавила ход и замерла у обочины. Чонгук недоуменно посмотрел на Тэхена, как будто у того началась белая горячка, и он нес полный бред. Губы альфы дрогнули в горькой усмешке.       — Ты рисковал жизнью ради сказки, в которую сейчас даже дети не верят? Ты совсем сумасшедший? Никаких ведьм не существует.       — Это кто так решил? Всезнающий Чон Чонгук? — Тэхен сложил руки на груди и уставился на альфу в ответ.       — Может, и не всезнающий, но мне известно уж побольше, чем тебе.       Он завел машину, давая понять, что разговаривать с Тэхеном больше не собирался. «Ну и пожалуйста! Можешь подавиться своими разговорами, и знаниями, и своей Америкой! Надеюсь, ты там останешься навсегда!», — Тэхен готов был взорваться, как пороховая бочка, и сдерживал себя из последних сил. Отчего-то сильно хотелось плакать, но он не мог доставить такого удовольствия Чонгуку.       — Я отвезу тебя к нам домой, пусть отец посмотрит, что с ногой.       Тэхен не собирался никак реагировать на его слова. Все равно альфа решил уже вместо него, что будет делать. Подъехав к дому семьи Чон, Тэхен не стал дожидаться, пока Чонгук заедет во двор. Когда альфа остановился, чтобы открыть ворота, он выскочил из машины и заковылял в сторону входа. Дверь оказалась закрытой, и ему все равно пришлось ждать на пороге. В машине наедине с Чонгуком он не чувствовал неловкости, тогда откуда она взялась сейчас?       — Я схожу за отцом, а ты… , — он посмотрел на Тэхена сверху вниз. — Сядь куда-нибудь, где тебе будет удобно.       Усмехнувшись, Тэхен хотел ответить альфе, что как-нибудь без него разберется, что ему делать, но вовремя одернул себя, вспомнив, что собирался игнорировать существование Чонгука до конца его отъезда в Америку. Господин Чон вбежал в просторную гостиную, едва Тэхен успел примоститься на диване. На ходу вытирая руки о передник, альфа окинул обеспокоенным взглядом омегу и пораженно вздохнул, опустив глаза на вытянутую вперед ногу. Тэхен его прекрасно понимал. Зрелище так себе. Штаны теперь придется выбросить, и ему их было жаль больше, чем собственную ногу. Подумаешь, какие-то царапины! Они заживут еще до начала учебы, а штаны были самыми любимыми, ведь когда-то они принадлежали дедушке. Одев всего дважды, Тэхен умудрился сделать их непригодными для носки.       — Как ты себя чувствуешь? — Чонсок аккуратно закатал то, что осталось от разорванной штанины.       — Я в полном порядке, — Тэхен широко улыбнулся, поудобнее устраиваясь спиной на диванной подушке. — Это всего лишь пара царапин, — заверил он мужчину, покусывая изнутри щеку и бросая недовольные взгляды на Чонгука, который не сводил с него глаз.       И почему он не уходил? Мог ведь уже вернуться к своим друзьям.       — Чонгук, — Чонсоку пришлось позвать его дважды, прежде чем зависший Чонгук обратил на него внимание. — Набери в таз теплой воды и прихвати полотенце. Ногу нужно обмыть.       — Я могу сам дойти до ванной, — запротестовал Тэхен.       — Не стоит лишний раз беспокоить ногу. Тем более Чонгук стоит без дела, — альфа повернулся и бросил взгляд на удаляющуюся спину сына. — Только давай, пошевеливайся. Я спущусь пока в кафе за аптечкой. Кажется, в последний раз, когда порезал палец, я оставил ее под кухонным столом, — он задумался. — Или она в рабочем кабинете?       Шаги Чонсока слышны были уже на лестнице, когда Чонгук вернулся с полным до краев тазиком. Он только успел коснуться пальцами стопы, как не ожидавший от альфы такой самодеятельности Тэхен, с трудом поборол желание подмять ногу под себя.       — Ты что удумал? — он перевел удивленный взгляд с руки Чонгука на его невозмутимое лицо.       — Собираюсь сделать то, что сказал отец, — альфа раздраженно вздохнул.       Тэхен откинулся спиной на подушки. Надо же, каким послушным оказался Чонгук. Здороваться с ним он не хотел, а ноги с удовольствием готов мыть по первой же просьбе? Он задержал дыхание, когда альфа осторожно опустил его ногу в таз. Вода была горячей.       — Решил сварить меня заживо? — сквозь зубы проворчал Тэхен.       На самом деле, он поторопился с возмущениями. Вода казалась горячей только первые несколько секунд. От осторожных касаний Чонгука по всему телу побежали мурашки. Тэхен дернул ногой, когда его пальцы прошлись по стопе.       — Больно? — Чонгук нахмурился.       Непонимающе нахмурившись, Тэхен опустил глаза на ногу. Разве от щекотки могло быть больно? Зачерпнув в ладони воды, Чонгук полил счесанную ранку прямо под коленом. Кожу сразу же защипало. Так вот что имел ввиду альфа, когда спрашивал про боль. Наверно, он подумал, что Тэхен дернулся из-за того, что на царапины попадала вода. Знал бы Чонгук, какими были его ноги, когда он учился кататься на велосипеде. Тэхен еле сдержал улыбку. Обеспокоенный вид альфы делал его таким забавным. С такого ракурса они с Хосоком даже были чем-то похожи.       — У нас заканчиваются лейкопластыри, — Чонсок на ходу рассматривал содержимое небольшой коробки, по всей видимости, которая служила аптечкой. — О, вы уже справились без меня, — он посмотрел на ногу Тэхена, которая все еще стояла в тазике.       — Раз ты теперь здесь, то я пойду, — поднявшись, Чонгук стянул с плеча серое полотенце и кинул омеге прямо в лицо. — Вытрешь сам.       Тэхен сдернул полотенце и уставился на затылок альфы, надеясь, что от колкого взгляда он полетит вниз по лестнице. Но к его разочарованию, Чонгук легко сбежал вниз и громче положенного хлопнул дверью.