можешь, будешь

      Занятия в школе начнутся сразу после выходных, поэтому Тэхен планировал пользоваться любой возможностью, чтобы побыть подольше в доме семьи Чон. Сложно было поверить в то, что он так быстро привык завтракать за большим столом, еще и с самой настоящей семьей. Правда, Чонгук за столом не появлялся ни утром, ни вечером. Тэхен искренне не понимал, как можно было иметь такую замечательную возможность проводить время в кругу близких и совершенно ей не пользоваться. А ведь через две недели альфа уедет на целых пять лет. Разве ему ни капельки не страшно? Возможно, для кого-то взрослого, как Чонгук, эта цифра не выглядит настолько пугающей, но самого Тэхена она приводила в полнейший ужас. Это пять зим, пять школьных курсов, пять летних поездок в палаточный городок на Чеджудо . Когда смотришь на все с этой стороны, то кажется, что «пять» — это целая вечность.       Сегодня завтрак получился поздним, и за столом вместо господина Чона сидел Чонгук. Заметив на себе взгляд альфы, Тэхен приветственно кивнул и сразу же потерял к нему интерес. Не удивительно, ведь на столе стояла целая кастрюля с тток-манду-гуком .       — Ух ты, — Хосок с предвкушением потер ладони. — Когда ты успел, папа?       Ухен улыбнулся и погладил его по плечу, осторожно подталкивая к своему месту.       — Вы сегодня долго спали, мальчики, — он мягко потрепал Тэхена по волосам, приводя их в еще больший беспорядок.       — Я слышал их смех до самого утра, — Чонгук подхватил стеклянную миску и протянул ее отцу.       — А вот и не до самого, — Тэхен прищурился, поймав его веселый взгляд. — Это ты не давал нам спать, хлопая дверью и топая, словно один здесь живешь.       — Я то хотя бы здесь живу, а вот ты что тут забыл?       Может, он и не жил здесь, но был лучшим другом Хосока, поэтому Чонгук не имел права делать таких замечаний. Тэхена задевало в Чонгуке абсолютно все, но в первую очередь его неумение видеть очевидного.       — Чонгук, нельзя так говорить, — Ухен поставил полную тарелку перед Тэхеном. — Он — наш гость, и может оставаться здесь столько, сколько пожелает.       Во взгляде Чонгука не читалось ничего хорошего. Тэхен определенно заработал себе еще одну черную метку. Первую он получил после того, как подверг Хосока опасности, затащив на старую пристань. Конечно, с собой силой Тэхен никого не тащил, но Чонгуку разве нужна была правда? Мог бы и не делать вид, что переживал за двоих. Тэхен сам понимал, что Чонгука волновал только собственный брат.       — Почему тогда ты против того, чтобы у нас оставался Санни? — Чонгук склонил голову набок и перевел взгляд на Ухена.       — Потому что я знаю, чем это может закончиться.       Было заметно, что слова сына он не воспринимал всерьез. Тэхен не смог удержаться и усмехнулся.       — Тебе смешно?       Очевидно, что все свое невысказанное возмущение альфа собирался обрушить на Тэхена. Ну и кто из них старше? Казалось, что это Тэхену уже исполнилось восемнадцать, а Чонгук застрял где-то в самом начале своих тринадцати. В этом возрасте все альфы слишком напыщенные.       Тэхен замотал головой. Он не боялся Чонгука и точно не уступил бы ему в словесной перепалке, но здесь был Ухен, и только из уважения к нему не собирался портить завтрак. Тем более, у него было занятие поважнее, ведь великолепный тток-манду-гук уже остывал.       — А чем это может закончиться?       До все еще сонного Хосока только дошло то, что они что-то обсуждали. Он непонимающе вертел головой, бросая взгляд то на папу, то на Чонгука, а потом и вовсе уставился на Тэхена, будто все ответы были только у него. Тэхен пожал плечами, мол «понятия не имею».       — Папа боится, что Санни залетит, — смеясь, пояснил Чонгук.       Хосок его слова встретил неловкой улыбкой.       — Куда залетит? — Тэхен нахмурился.       Еще в прошлом году он с дедушкой дважды летал в Японию, поэтому Тэхен не боялся никаких полетов. Но вот про «залет» точно слышал впервые. И куда Санни должен был залететь, оставаясь на ночь с Чонгуком?       — Как минимум на лишние траты, — Ухен улыбнулся, подав Тэхену теплый чай. — Дети сейчас обходятся слишком дорого. Если бы Чонгук понимал это, он был бы более осмотрительным.       — Осмотрительным нужно быть, когда переходишь дорогу, — Чонгук зачерпнул ложкой суп. — А с Санни мы предохраняемся.       — Фу, ты отвратителен, нельзя о таком говорить там, где едят, — Хосок скривил губы и демонстративно помахал ложкой.       Тэхен перевел взгляд с одного на другого. Значит, Хосок понимал, о чем говорил Чонгук? Не хотелось выставлять себя глупцом, поэтому унять свое любопытство придется только тогда, когда они с Хосоком останутся наедине. Пусть альфа ему поподробнее объяснит про эти странные «залеты». Вдруг Тэхен тоже делал что-то не так?       После оживленного разговора тишину за столом разбавляло лишь размеренное постукивание ложками. Хосок ел медленно, склонив голову над газетой, которую оставил отец. Тэхен посмотрел на него и улыбнулся. Интересно, насколько он изменится через пять лет? Им будет по восемнадцать лет, и они смогут быть вместе, если, конечно, Хосок никого не полюбит раньше. Но почему-то с трудом в это верилось. Хоть альфа и был общительным, но среди его друзей омег, кроме Тэхена, не было. Хотелось думать, что это делало его особенным для альфы, но сложно было знать наверняка, что крутилось в голове Хосока.       Тэхен так и застыл с зависшей над тарелкой полной ложкой, пока не почувствовал, как его ногу кто-то толкнул под столом. Угадывать долго не пришлось. Хосок был занят газетой, а Ухен листал свой дневник с рецептами, оставался только один человек. Тэхен уставился на Чонгука, собираясь спросить, какого черта ему было от него нужно, но альфа только молча кивнул на его тарелку и несколько раз махнул в воздухе воображаемой ложкой. Чонгук хотел, чтобы он ел.       — Спасибо, папа, — альфа встал из-за стола.       — Так быстро все съел, — Ухен заглянул в его пустую тарелку.       — Потому что было слишком вкусно, — он улыбнулся и поцеловал Ухена в щеку. — Как и всегда.       — А мальчики… — омега завертелся на месте и посмотрел сначала на задремавшего над газетой Хосока, а затем и на растерянного Тэхена. — Вы еще и половины даже не съели, — раздосадовано протянул Ухен. — Тебе не нравится, Тэхен-и?       Тэхен почувствовал на себе взгляд Чонгука. И почему альфа не уходил? Без него бы здесь было проще дышать. Во всех смыслах.       — Нравится, — торопливо заверил он. — Вы готовите лучше всех в Пусане. Я даже дедушке говорил, чтобы он обязательно зашел к вам в кафе. Он должен попробовать ваш кальби тан . Мне кажется, во всем мире ничего вкуснее не существует.       Ухен пораженно приподнял брови и, по-омежьи прикрывая ладонью лицо, рассмеялся. Тэхен не был мастером говорить приятные вещи, но какой омега устоит перед тем, когда хвалят его еду? Напряжение на кухне стало спадать. Тэхен почувствовал это почти сразу, когда запах грозы стал отдаляться слишком быстро. Чонгук ушел даже не попрощавшись.

*

      Резина на новых колесах отзывалась приятным глухим звуком, когда велосипед наезжал на очередную ракушку. Тэхен не старался их объезжать. Подумаешь, какая-то ракушка, ведь его новый велосипед назывался «горным», значит мог проехать даже по камням. Хосок не отставал. Он то и дело петлял вокруг препятствий из морских водорослей, которые наверняка оставили здесь после прибоя. Пляж тщательно чистили, а вот о дорожке для велосипедов никто не заботился. Водоросли собирали в огромные корзины, крепили их к тележкам, которые потом тащили по песку, подбирая все, что попадалось под ноги. Только забитые доверху корзины не были слишком надежными и, выезжая на дорогу, с тележки вовсю сыпалось по сторонам.       Тяжело вздыхая, Тэхен бросал взгляд в сторону пристани. От мыслей в голове о ведьме он так и не избавился. Нужен был план, чтобы оставить Хосока здесь, у дорожки, а самому добраться до того места на пристани, где пряталась ведьма. Но после того случая Хосок не соглашался оставаться один, а на любые слова о пристани говорил, что пожалуется Чонгуку. Может, это и не по-дружески, зато никто не пострадает. Хосок не поддался даже на подкуп в виде шоколадного мороженого.       Объехав еще один круг по велодорожке, они остановились у скамеек. После того, как солнце начинало садиться, ветер возле воды становился прохладным. Тэхен достал из рюкзака скомканную рубашку и накинул на плечи, не просовывая руки в рукава. Мышцы на ногах приятно покалывало от хорошей нагрузки. Он откинул голову на деревянную спинку скамейки и расслабленно прикрыл глаза. Все-таки Пусан был лучшим местом на всей планете. Хорошо, что дедушке предложили место именно здесь, и хорошо, что Хосок решил сделать его своим лучшим другом. Тэхен и мечтать не мог о том, что когда-нибудь будет вот так сидеть с кем-то и единственным желанием на этот самый момент будет, чтобы солнце садилось как можно медленнее.       — Что такое «залет»?       Тэхен вдруг вспомнился утренний разговор за столом. Он хотел спросить об этом сразу, как только они остались вдвоем, но все напрочь вылетело из головы, когда Хосок предложил покататься на велосипедах у пляжа. В голове снова закрутились мысли о пристани, ведьме, желании, и какой-то «залет» просто померк на этом фоне.       Между ними повисло молчание. Тэхен терпеливо ждал, когда Хосок объяснит ему, что означало это новое слово, но альфа не ответил ни через десять секунд, ни через целую минуту. Тэхен повернул голову и посмотрел на него, не понимая, в чем дело. Хосок с приоткрытым ртом и поднятыми кверху бровями пялился в ответ.       — В чем дело?       — Ты правда не знаешь? — Тэхен только отрицательно качнул головой. — В школе же многие обсуждают… И ты не знаешь?       Он не знал. Странно было то, что и Хосок не знал, что Тэхен никогда не слушал того, о чем болтали в школе. Какое ему дело до чужих разговоров?       — Черт, — Хосок улыбнулся и взъерошил волосы на затылке. — Залет — это беременность, просто не совсем желанная. Надеюсь, что ты знаешь, что такое «беременность».       Тэхен кивнул. Сейчас даже дети знали, что это такое. Конечно, не во всех подробностях.       — Когда альфа и омега любят друг друга, — Тэхен поделился своими знаниями, замечая, как после его слов изменилось выражение лица Хосока.       — Можно и так сказать, — альфа растерянно вздохнул.       — Чонгук сказал, что они с Санни предохраняются, чтобы не получился «залет», — Хосок кивнул. — Как предохраняются? Наверно, нам с тобой тоже нужно? — задумчиво спросил Тэхен.       — Ты совсем-совсем ничего не знаешь и не понимаешь? — с надеждой уточнил Хосок и, получив уверенное «нет», снова шумно вздохнул.       Эти его вздохи начинали раздражать. Неужели так сложно не увиливая рассказать ему правду? Тэхен уже знал про три этапа между альфой и омегой, знал, что залет это синоним к слову беременность, но отчаянно хотел узнать еще больше. Как и узнать то, что происходило между Чонгуком и загадочным Санни.       — Наверно, стоит попросить папу поговорить с тобой об этом, — задумчиво проговорил альфа. — Тебе же тринадцать. Это так странно, что ты не знаешь таких вещей, — он задумчиво посмотрел на Тэхена.       — Я не идиот, — оборонительно огрызнулся омега.       — Я не говорил, что ты идиот, — обиженно ответил Хосок. — Понимаешь, между альфой и омегой, которые любят друг друга бывает… — он запнулся, посмотрев в широко распахнутые глаза Тэхена, который с нетерпением ждал, когда же и для него приоткроют дверь в неизвестное. — Бывает… бывает близость! Точно! Близость!       — Близость? — недоверчиво переспросил Тэхен. — Какая? — и вдруг его осенило. — Я видел, как Санни сидел на Чонгуке. Такая близость?       С лица Хосока сошла вся краска.       — Когда ты это видел?       — В самую первую ночь, когда остался у тебя с ночевкой. Я перепутал двери и попал в комнату Чонгука.       Что из его слов вызывало в альфе такую реакцию Тэхен искренне не понимал. Подумаешь, перепутал двери. С кем такого не случалось? Ничего он там и не мог увидеть. Маленький светильник даже на треть не освещал комнату.       — Так что там с близостью? Получается, чтобы не было «залета», нам лучше друг друга не касаться. Так предохраняются?       Хосок продолжал рассматривать его, словно только впервые встретил.       — Д-да, именно т-так, — шумно вздохнув, произнес альфа.       Тэхен задумчиво покусывал нижнюю губу.       — А если… — вдруг громко произнес он, и Хосок нервно дернулся в сторону. — Если мы захотим завести ребенка, то нам нужно будет просто потрогать друг друга?       По лицу Хосока было заметно, что он не понимал, кто эти «мы», но согласно кивнул, решая, что чем быстрее Тэхен получит ответы на свои вопросы, тем меньше новых странных мыслей появится у него в голове.       — Я все равно не понимаю, — раздраженно произнес он и поднялся на ноги. — Чонгук сказал, что он с Санни предохраняется, но они же касались друг друга. Здесь точно что-то не сходится.       Хосок закрыл глаза и раздосадовано простонал. Черт бы побрал это неугомонное любопытство Тэхена. Может, попросить Санни поговорить с ним? Омега бы лучше смог объяснить то, что происходило между ним и Чонгуком. Хосок вздохнул и посмотрел на Тэхена, который продолжал смотреть на него с широко раскрытыми глазами. Подвитые на концах влажные от пота волосы давно уже растрепал ветер. От вездесущего в Пусане солнца Тэхена щедро засыпало веснушками. На указательном пальце его правой руки был замотан розовый пластырь. Под пластырем был маленький порез от листа бумаги. Они весь вечер вчера складывали оригами. Почему-то от вида этого пластыря сознание тут же прояснилось. Хосок коснулся его ладони и несильно ее сжал.       — Тэ, — он мягко ему улыбнулся. — Поехали домой? Солнце уже почти село. Не хочу, чтобы ты ездил на велосипеде по темным переулкам.       — Но ты так и не ответил…       — Нам нужно возвращаться, иначе не успеем дотемна. Обсудим это в другой раз, хорошо?       Подкатив своей велосипед к дороже, он повернулся и кивнул Тэхену, чтобы тот поторапливался. Не дожидаясь его ответа, Хосок медленно закрутил педалями. Побороть любопытство Тэхена было невозможно, но от него все еще можно было сбежать.

*

      Занятия начались под затяжной ливень. Дождь накрапывал еще с ночи, и надежда на то, что к утру небо посветлеет медленно таяла с каждой минутой. Тэхен еще немного постоял под козырьком дома с протянутой наружу ладонью. Капли быстро заполняли маленькую ямку в самом центре.       Велосипед остался дома. Ни один дождевик не справился бы с дождем такой силы. Пришлось воспользоваться зонтом. Тэхен едва не опоздал на автобус, и запрыгнул на ступеньку в самую последнюю секунду, когда дверь уже закрывалась. Зонт удалось сложить прямо на ходу, но теперь волосы, которые успели намокнуть, прилипли ко лбу и неприятно щекотали кожу.       Хосок уже был в школе. Он сиял ярче начищенной до блеска золотой монеты, когда Тэхен сел на свое место и устало опустил голову на стол. Мокрый зонт шмякнулся на пол рядом. День только начался, а он уже чувствовал себя выжатым до последней капельки.       — Говорят, что весна будет дождливой, — продолжая широко улыбаться, он склонился над головой Тэхена, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Значит, лето будет жарким.       — С чего ты взял? — не отлипая от стола, спросил Тэхен.       — Это примета такая, — Хосок аккуратно убрал с его лба волосы.       Вымученно простонав, он поднял голову, невольно сталкиваясь взглядом с незнакомым парнем, который сидел через несколько столов от них. Тэхен беззастенчиво уставился на его лицо.       — Чимин, — у самого уха послышался шепот Хосока. — Но-вень-кий, — по слогам произнес он, словно это могло привнести в сказанное какой-то особый смысл. — Хочешь, подружимся с ним?       Тэхен пожал плечами, не отводя взгляда. Стоило отдать Чимину должное, ведь он также беззастенчиво пялился в ответ.       — Мне все равно.       Действительно Тэхену не было никакой разницы, будет ли Хосок общаться еще с кем-нибудь, кроме него. Это никак не влияло на его положение, потому что лучший друг мог быть только один, и это место уже было занято Тэхеном.       — Вообще-то я вас слышу, — спокойно произнес Чимин.       — Мне все равно, — повторил Тэхен, на этот раз специально для него.       Если бы Тэхена спросили, с чего начинается самая крепкая в мире дружба, то он ответил бы, что наверно с самой настоящей неприязни. Ведь с Хосоком все было именно так. И с Чимином тоже.       Даже невооруженным взглядом было заметно, что Чимин омега. В свои тринадцать с половиной в нем было больше омежьего, чем в их классном руководителе, который в тридцать пять успел дважды побывать замужем. Говорили, что альфы на него липнут, как пчелы на мед. Но Тэхен, честно, не понимал, к чему там можно было прилипнуть? Полный и невысокий, он напоминал маленький воздушный шар, который вот-вот должен был лопнуть, если чуточку надавить в каком-нибудь месте. Чимин не был круглым, но от воздушного шара ему достались полные щеки, которые постоянно краснели, когда он замерзал. Тэхен узнал об этом в их первую совместную поездку к старой пристани. Хосок без спросу сдал Чимину их любимое тайное место, разбалтывая и о главном секрете Тэхена — водяной ведьме. Совершенно неожиданно Чимин пришел в полный восторг от идеи встретиться с ведьмой. Хоть ему и не нужно было у нее ничего просить, он хотел бы просто посмотреть на то, как она исполняла желание Тэхена.       На прежней работе отец Чимина получил неожиданное повышение, и его перевели в их район, в Намгу, где должно было открыться новое предприятие. Отец воспитывал его один, и Тэхену всегда казалось, что именно этот факт сблизил их больше всего, ведь у него самого был только дедушка.       Если в первый день он произвел впечатление полного засранца, которому было абсолютно все равно, что о нем подумали бы остальные, то во все последующие Тэхен смог рассмотреть в Чимине кое-что большее. Он не был полным придурком, просто это защитная реакция. И если внимание к Тэхену угасло после того, как он отказался представляться перед всем классом, то от Чимина одноклассников отвадило кислое выражение лица самого Тэхена.       — Ты знал, что водоросли тоже едят? — Хосок шел впереди, ногами расшвыривая водоросли, которые принесло волной на берег. — Папа знает пятнадцать блюд, которые можно приготовить из них.       Тэхен перекинулся взглядом с Чимином и слабо ему улыбнулся. Хосок мог болтать о еде бесконечно. Не нужно было гадать на кофейной гуще, чтобы понимать, чем он будет заниматься в будущем.       — В Корее каждый ребенок знает, что водоросли можно есть, — скептически поддел его Чимин.       — Умоляю, не поддерживай разговор о еде, иначе Хосока не заткнешь, — Тэхен произнес это тихо, чтобы было слышно только одному Чимину.       — Но мало кто умеет их правильно готовить. Ты вот знаешь, сколько времени нужно вымачивать водоросли, чтобы избавиться от этого соленого привкуса?       — Ну вот, а я тебя предупреждал, — устало вздохнув, Тэхен сел прямо на песок.       После вчерашнего ливня он все ещё был мокрым, но никого вокруг это не пугало. По всему пляжу сидели люди. Многие из них пришли сюда, чтобы посмотреть на закат, хотя большинство все же просто искало удобное место для того, чтобы выпить. Старая пристань осталась далеко позади. Там почти никогда не было людей, только парочки иногда забредали в поисках уединения. Тэхен любил это место, но Хосок на всякий случай старался обходить его стороной.       Над головой пролетели чайки. Тэхен провел их тоскливым взглядом, останавливаясь на маленькой чернеющей вдали точке.       — Если бы у вас была возможность загадать одно желание, которое обязательно бы исполнилось, что бы это было?       Хосок постелил свою ветровку на песок и сел на нее. Рядом с ним сел Чимин, и тут же откинулся назад, подкладывая под голову руки. Его задумчивый взгляд устремился в небо.       — Любое? — пожевав губу, уточнил он.       — Любое, — подтвердил Тэхен.       — Хочу, чтобы дорогие мне люди всегда оставались рядом со мной, — Хосок тоже посмотрел туда, где виднелась пристань.       — А я хотел бы улететь куда-нибудь, — признался Чимин. — Хочу оказаться за десятки тысяч километров отсюда.       — Это страшное желание, — тихий голос Хосока развеял шум волн.       — С чего бы это вдруг? — Чимин повернул голову и уставился на замершего альфу.       В Чимине было что-то странное. Какая-то невысказанная тоска по чему-то, что было недоступно ни Хосоку, ни Тэхену. Возможно, со временем он откроется для них с новой стороны, но сейчас Тэхен искренне не хотел вскрывать этот ящик Пандоры.       — Ты будешь там совершенно один. Все, кого ты знаешь, останутся здесь. Чонгук должен улететь через десять дней в Америку, и я боюсь, что он не справится с одиночеством. Папа пообещал, что будет звонить ему каждый вечер, а я буду писать короткие сообщения. Буду рассказывать о том, что происходит дома, чтобы он чувствовал, что мы рядом, пусть и не физически.       Тэхен тоже посмотрел на Хосока. Он и не думал о Чонгуке с такой стороны. Пусть альфе и было целых восемнадцать, но даже в таком возрасте остаться совсем одному, наверно, было страшно. Хосок был совершенно прав. Одно дело, когда ты выбираешь одиночество сознательно, но у тебя все ещё остаётся кто-то близкий. И совершенно другое дело, когда ты просто один. Всегда один.       — Кто такой Чонгук? — Чимин переводил любопытный взгляд от лица Хосока к лицу Тэхена.       — Точно, — Хосок хлопнул раскрытой ладонью по своему лбу. — Ты же ещё не знаком с ним. Это мой старший брат. Чон Чонгук.       — Чон-выскочка-Чонгук, — поправил его Тэхен.       — Почему это Чонгук выскочка? — Хосок удивлённо распахнул глаза.       Тэхен только пожал плечами. Разве вот так просто все объяснишь?       — Он красивый? — в глазах Чимина появился незнакомый блеск.       — Кто? — Тэхен перестал перебирать пальцами песок, и посмотрел сверху вниз на лицо Чимина.       — Чонгук? — уточнил у него Хосок, и Чимин согласно кивнул. — Отец говорил, что за Чонгуком бегали все омеги старших классов, — гордо поделился он.       — Было бы за кем бегать, — Тэхен хмыкнул и отвернулся.       Может, за Чонгуком и не бегали все омеги в классе, но точно есть один, который даже был согласен на то, чтобы его выставляли ночью за дверь. Этот Санни точно был согласен на многое ради альфы. Тэхен даже думал, что, возможно, они с Чонгуком лучшие друзья, но Хосок ответил, что Санни всего лишь его бойфренд. Новое слово, как и «залёт» прочно засело у Тэхена в голове.       — У него уже есть омега для залетов, — поделился с ним Тэхен.       Хосок прыснул смехом.       — Залетов? — меж бровей Чимина появилась морщинка.       — Не бери в голову, — Хосок махнул рукой. — Никого у Чонгука нет.       — А вот и есть. Я сам видел близость между ним и Санни.       — Близость? — Чимин приподнялся на локтях. — Ты о сексе, что ли?       — Сексе? Это что?       Хосок медленно заморгал, как игрушка, у которой вот-вот сядут батарейки.       — Ты не знаешь? — Тэхен растерянно мотнул головой. — Серьезно, не знаешь? — Чимин с предвкушающим видом пододвинулся к нему ближе. — Это когда…       Только ничего сказать и не успел, громко замычав в ладонь, которой Хосок закрыл ему рот. Глаза Чимина широко раскрылись от удивления. Несколько раз тряхнув головой, он вцепился руками в ладонь альфы и забарахтался на песке.       — Спятил? — Чимин быстро задышал. — Я чуть не задохнулся, — он швырнул в Хосока жменю песка.       — Не драматизируй, — Хосок поднялся на ноги и посмотрел на него сверху вниз. — Я закрыл тебе рот, потому что ты много болтаешь.       — Ты сделал вот так, — Чимин демонстративно приложил ладонь к своему лицу, закрывая и рот, и нос. — Как мне, по-твоему, можно было дышать?       Выражение лица Хосока сменилось на виноватое. Тэхен знал, что еще чуть-чуть и альфа начал бы заикаться, а этого нельзя было допустить перед Чимином, который, хоть и был принят в их маленький круг близких друзей, все еще находился на испытательном сроке. И, похоже, едва его не провалил. Хосок поджал губы и отвернулся от него, делая вид, что собака, которая пыталась достать из воды мяч, интересовала его куда больше, чем обиженный Чимин, на глазах которого выступили слезы.       Тэхен не успел даже дотронуться до него. Поднявшись и не сказав никому из них не слова, он быстро зашагал к дороге. Никто не стал его останавливать. В ту самую минуту Тэхену почему-то казалось, что это последний раз, когда Чимин с ними разговаривал, но он рад, что в тот момент ошибался. Лежа на кровати и пялясь в потолок, Тэхен пытался понять, почему Хосок так поступил. Ведь альфа никогда никому на его глазах не делал больно, да и навряд ли Чимину было больно, скорее просто он испугался, потому что не ожидал подобного. Заворочавшись на постели, Тэхен лег на бок, чтобы видеть окно. На небе не было ни одной звезды, а это значило, что завтра весь день будет идти дождь. Велосипед опять придется оставить дома. Может, попросить дедушку разрешить ему завтра пропустить занятия? После случившегося на пляже не хотелось сталкиваться с Чимином так быстро.       Уже было давно за полночь, но дедушка все еще был в своем рабочем кабинете. На его столе лежало несколько раскрытых книг. Обычно он всегда много читал, когда на него нападала бессонница.       — Не спится? — дедушка поднял голову и с едва заметной улыбкой посмотрел на растрепанного Тэхена.       — Как ты узнал, что я здесь? — он прошел вглубь кабинета и остановился у стола. — Я старался идти тихо, думал, возможно ты уснул.       — Я всегда чувствую, когда ты рядом, — на этот раз уголки его губ растянулись в широкой улыбке.       Это невероятное счастье и облегчение осознавать, что рядом с тобой есть человек, который мог тебя «почувствовать». Тэхен никогда не думал о том, что было бы с ним, если бы дедушка отказался взять его к себе, когда не стало родителей. Они никогда не говорили об этом решении, как и о родителях. Дедушка повторял, что «история» давно изжила себя, и все, что нужно было знать Тэхену о родителях, это то, что они его хотели, ждали и очень сильно любили. Этого было более чем достаточно.       Дедушка знал о Тэхене все. Мелочи, которые даже он сам в себе не замечал. Наверно, именно поэтому, даже с закрытыми глазами и полностью лишенный слуха, мог бы сказать, где он находился и что делал в этот момент. Тэхен боялся себе признаться в том, что сейчас, после появления в его жизни Хосока, тоже хотел бы иметь такого человека, о котором бы узнал все. Это казалось особым видом близости. Не такой, о которой говорил сам альфа, а другой — когда чувствуешь своего человека сердцем.       — Что ты читаешь?       Наклонившись над столом, Тэхен с интересом заглянул в открытую книгу, которая лежала ближе всего к дедушке.       — На следующей неделе буду выступать в Иокогаме , хочу быть уверенным в том, что память меня не подводит.       — Привезешь мне екан? Только не бери тот, что продают в аэропорту. Хочу самый настоящий екан, а не тот, что делают для туристов.       — С каких это пор ты стал таким привередливым? — прищурившись, но не пряча улыбку, дедушка заглянул ему в глаза.       — Просто хочу, чтобы ты думал обо мне, когда будешь там, в Японии. Каждый раз, когда ты будешь проходить мимо очередного магазинчика, будешь думать, что тебе обязательно нужно купить екан, а значит, не забудешь обо мне ни на одну секунду.       Дедушка рассмеялся. От широкой улыбки морщины на его лице стали выделяться еще сильнее.       — Тэ, — его взгляд заметно смягчился. — Я не забываю о тебе ни на одну минуту. Ты в школе, а я думаю: как там мой Тэ? Интересно, он уже успел пообедать? — слова дедушки заставили Тэхена улыбнуться так, что глаза превратились в маленькие черточки. — Когда ты с Хосоком, я думаю о том, в порядке ли ты? Ведь за тобой нужно хорошенько присматривать. Думаю, справляется ли твой альфа с этим? Когда ты не рядом, я не могу ни о чем другом думать, кроме как о тебе.       — Мне жаль, что… — в глазах неприятно защипало. — Жаль, что я заставляю тебя волноваться.       Не ожидая такой реакции, дедушка опустил на стол ручку, которую все это время держал в руке, и потянулся к Тэхену, чтобы коснуться его ладони.       — Это наша участь, Тэ, — дедушка притянул его к себе ближе. — Родители всегда переживают за своих детей. Я переживал за твоего отца, и теперь буду всю оставшуюся жизнь переживать за тебя. Ты будешь переживать за своих детей. У Вселенной все расписано по правилам: за кем-то слабым всегда стоит кто-то более сильный. Я — твоя опора, а ты будешь опорой для своих детей.       Тэхен никогда не думал о том, хочет ли он детей. Желание провести всю жизнь в одиночестве всегда казалось заманчивым, но можно ли оставаться ему верным, если рядом с ним будет ребенок? С Хосоком они тоже никогда об этом не говорили. Только что же делать, если в этом вопросе они окажутся по разные стороны? Тэхен хотел, чтобы Хосок влюбил его в себя, но, что если альфа захочет иметь детей, а сам Тэхен нет? Какой же тогда смысл всей этой любви, если в таких важных вопросах они будут противоположны друг другу?       Тэхен обвел книги на столе дедушки хмурым взглядом. Может, у них получится договориться? Хосок ведь может любить его, но ребенка попросить у Чимина, который казался более подходящим на роль папы, чем сам Тэхен? Только вот после выходки Хосока похоже, что Чимин обиделся на них и навряд ли захочет в этом всем участвовать. Правда, у Тэхена все ещё было достаточно времени, чтобы это исправить.       — Но для кого я буду опорой, если у меня не будет детей? — задумчиво произнес Тэхен.       — Почему ты решил, что их не будет? — дедушка снял очки и устало потер глаза.       — Мне кажется, что я никогда не буду готов к этому, — тихо проговорил он.       Не хотелось признаваться дедушке в том, что такие мысли не брались из ниоткуда. Жизнь слишком непредсказуема. Ведь его родители тоже не рассчитывали, что опорой для их маленького Тэ станет дедушка. Может, когда-нибудь и с Тэхеном что-нибудь случится, тогда кто станет опорой для его детей?       — Я думаю, что еще слишком рано делать какие-то прогнозы. Ты взрослеешь, Тэ. Все обязательно изменится. А если нет, — Тэхен с замиранием сердца ждал слов дедушки. — Ты можешь стать опорой для любого человека, которого полюбишь.       — И для Хосока?       Дедушка погладил его ладонь и усмехнулся.       — И для Хосока, если ты этого захочешь.       Тэхен несколько раз довольно кивнул. Разве могло быть иначе?       — Но я не хотел бы быть опорой его брату, — в его глазах вспыхнул маленький огонек.       — Почему? — брови альфы поднялись кверху.       — Потому что он выскочка и думает, что знает больше всех. Я удивлен, что для него с такими знаниями хватило места на нашей планете. А еще он влюбил в себя бедного Санни, не оставив ему ни одного шанса. А еще… — Тэхен перевел дыхание. — Сказал, что водяной ведьмы не существует. Но ведь существует? — он выжидающе заглянул в глаза дедушке. — Я читал в книге, которую ты мне подарил. Ты сам сказал, что все, что там написано, по-настоящему.       — Тэ, я сказал, но… — альфа растерянно выдохнул. — Тебе было всего шесть. Я и подумать не мог, что ты будешь помнить так долго.       Прозвучало настолько безнадежно, что Тэхен и сам понял, почему так горько заплакал. Слезы катились по щекам, а он не успевал ловить их руками, отчаянно растирая по лицу. Завтра утром точно будет похож на прошлогоднее кимчи — противным до дрожи. И глаза опухнут, и кожа опять покроется шелушащимися корочками от соленых слез, ведь ощущения были такими, словно он уже успел нарыдать целый океан. Чонгук был прав, а Тэхен оказался идиотом, который верил в глупые сказки для маленьких детей, но больше задевало не это. Ведь он искренне верил, что мог сделать что-то особенное для дедушки. Главная его мечта исчезла за долю секунды, и виноват в этом был только он сам.       — Хочешь, я сегодня постелю футон в твоей комнате и посплю рядом?       Тэхен улыбнулся сквозь слезы и закивал головой, как маленький фарфоровый болванчик.       — И завтра, — он выдвинул свое условие.       — До самого отъезда. По рукам?       — По рукам, — Тэхен еще шире засиял улыбкой, ударив по раскрытой дедушкиной ладони.