можешь, будешь

      Этот февраль был особенным. В Пусане впервые снег продержался до конца зимы. Тэхен почти не помнил каково это, носить постоянно теплое пуховое пальто и прятать голову под шапкой до самой весны. Оттого рассказы Чонгука о Калифорнии казались сказочными. Как можно было с такой легкостью верить, что пока он утопал в снегу, кто-то с наслаждением перебирал ногами горячий пляжный песок и ловил собой теплые волны?       — Спокойной ночи, Тэ.       — Ну нет, Чонгук, не поступай так со мной.       На линии послышался легкий смех. Подобные разговоры стали настолько привычными, что Тэхен уже и не знал, как раньше жил без них. Дни, когда у Чонгука не получалось позвонить из-за учебы или подработки становились заведомо блеклыми и неинтересными. Тэхен жил от звонка до звонка. Он даже себе не мог объяснить, как так получилось, что голос на линии стал иметь такое огромное значение для его жизни. У него во всех разговорах только и слышалось «Чонгук». Чимин над ним посмеивался, но с улыбкой слушал все, что пересказывал ему Тэхен. А Тэхен ни капельки не утаивал. Говорил и о Калифорнии, и о друзьях Чонгука, и о странной местной кухне, к которой все еще сложно было привыкнуть. Хосок только закатывал глаза и тяжело вздыхал, на каждое полное восхищения слово в сторону брата. Однажды он не сдержался и иронично заметил, что булкой с сосиской и размазанной по тарелке картошкой фри можно было удивить только Тэхена.       — Тебе рано вставать.       — Я встану, — пообещал Тэхен. — Пожалуйста, еще пару минут. Ты не рассказал мне о поездке в Санта-Монику.       — Твой дедушка будет меня ненавидеть за то, что я не даю тебе спать.       — Я возьму всю вину на себя.       С Чонгуком было по-настоящему интересно. Возможно, он и не был всезнайкой, как когда-то Тэхен с издевкой называл альфу, но знал о многом. Для него не существовало границ, слова «невозможно» и ни одно слово Тэхена он не называл глупостью. Просто говорил «расскажи», а Тэхен готов был выложить ему все до последней точки, чтобы потом с замиранием сердца слушать ответ.       — Хочу стать профессором, как дедушка.       — Думаю, у тебя обязательно получится, если будешь прилагать достаточно усилий. Правда, конечно, если ты снова не начнешь верить в каких-нибудь водяных ведьм.       — Эй, так не честно. Ты до старости будешь мне об этом припоминать?       — Полагаю, еще дольше, — со смехом ответил Чонгук.       Когда Тэхен впервые задумался о том, что у него к Чонгуку нечто большее, чем дружеская симпатия, на улице уже был конец марта. Через несколько недель их ждали целых два месяца каникул и последний школьный учебный год. Они с Хосоком пинали футбольный мяч перед двором, когда альфа обронил фразу о том, что Тэхен изменился. И не просто изменился, а стал совсем другим.       — Ты о чем? — Тэхен и правда не понимал, что имел в виду Хосок.       — О том, что общение с Чонгуком на тебя очень сильно повлияло. Ты даже порой говорить стал его словами.        Посмотреть в глаза Хосок не решался, и не глядя пнул мяч Тэхену под ноги.       — Даже если это так, разве в этом есть что-то плохое? С Чонгуком весело. С ним я не замечаю, как летит время.       — Он тебе нравится?       Альфа поставил ногу сверху на мяч, останавливая игру.       — Конечно, — Тэхен широко улыбнулся и кивнул. — Он же интересный.       — Тэ, — Хосок вздохнул и наконец поднял взгляд на его лицо. — Я имею в виду, нравится ли он тебе, как альфа?       Тэхен честно хотел сказать «нет». Только язык не слушался. Застыв на месте, омега уставился на не менее растерянного Хосока. Бессмысленно пялясь, они осматривали друг друга, словно впервые встретились. Тэхен должен сказать «нет», но получилось только глухо открыть рот.       Хосок понимающе кивнул и криво усмехнулся.       — Ясно.       — И что тебе ясно?       — Что у тебя никогда не хватит смелости признаться, что ты втюрился в моего брата.       — И ты туда же? С меня достаточно Чимина с подобными глупостями.       Такая уверенность окружающих в то, что он влюблен в Чонгука, начинала откровенно раздражать.       — Ты просто не видишь себя со стороны.       — И чего я по-твоему не вижу? — Тэхен подошел ближе и выбил мяч из-под его ноги.       — Ты по уши влюблен в Чонгука.       — Мы с Чонгуком друзья, — стоял на своем Тэхен.       — Нет, Тэ. Это мы с тобой друзья, а к Чонгуку у тебя совсем другие чувства.       Это было похоже на безумие. И сколько Хосок был намерен повторять слова о влюбленности? Тем более Тэхен же не был слепым глупцом и обязательно понял, если это было бы правдой. Он прочитал столько книг о любви, что мог начинать писать собственные.       Да, он не отрицал того, что изменился. И Тэхен сам ощущал это, но не видел ничего плохого в переменах. Они много разговаривали с Чонгуком, и то, что рано или поздно он перенял бы манеру разговора альфы, было всего лишь вопросом времени. Более того только благодаря Чонгуку ему стало легче говорить о том, что копилось внутри.       Со стороны Хосока все слова звучали, как обвинение. Будто Тэхен стал другим и это плохо. Но он остался собой. Он стал собой. Больше не хотелось прятаться, потому что Чонгук тоже считал его интересным. Вслух он об этом не говорил, но стал бы альфа столько времени тратить на разговоры, если бы все было иначе?       В голове совсем некстати всплыли слова Чимина о том, что по какой-то там статистике альфа готов тратить на омегу уйму времени только в единственном случае, если тот был ему симпатичен. К своему счастью, Тэхен не питал иллюзий насчет своей внешности и трезво оценивал шансы того, мог ли он понравиться Чонгуку, как омега. Хотя было приятно осознавать то, что он привлекал Чонгука своими историями, а не симпатичной мордашкой. В конце концов, у него всегда была возможность спросить Чонгука напрямую, считал ли он, что у Тэхена к нему чувства? Казалось, что ответ был слишком очевидным для того, чтобы озвучивать вслух.       Правда проницательным Тэхена было сложно назвать. Ведь во всем, что касалось чувств и любви, он был словно слепой щенок, которого нужно было ткнуть носом, чтобы он что-нибудь понял. Например, ему до сих пор с трудом верилось в чувства Менсока. Тэхен предпочитал считать, что Хосок ошибся, когда рассказал о его симпатии. Сам альфа ни разу даже намека себе не позволил, но иногда его взгляд говорил о гораздо большем. После случившегося у него дома, он стал еще более замкнутым и почти не говорил с Тэхеном. Видимо «отвали» альфа воспринял слишком буквально. Тэхена же это нисколько не беспокоило. Наверно, даже и к лучшему, что альфа теперь был с ним осторожен и совершенно точно не станет признаваться в чувствах, которые Тэхен принимать не хотел.       Только вот что бы теперь Тэхен ни делал и за что бы ни брался, в голове гудела мысль о его чувствах к Чонгуку.       — Между нами только дружба. Самая обычная дружба, — повторял Тэхен про себя.       Такая же, как между ним и Хосоком, ним и Чимином. Но сердце упрямо не соглашалось с разумом. Словно его заразили глупые догадки Хосока и Чимина, и теперь оно управляло всем организмом. Туманило разум, заставляло потеть ладони только от одного упоминания имени Чонгука. А стоило увидеть очередную фотографию, как живот скручивало незнакомыми ощущениями. Это были не бабочки. Какое-то безрассудное чувство скреблось на уровне легких, пытаясь выбраться наружу. Чонгук всего-то скинул фотографию, на которой на пляже обнимал доску для серфинга, а за его плечами жидким золотом блестел океан. Загорелая кожа тоже блестела на солнце от капель воды. Никогда раньше тело Чонгука не казалось ему настолько притягательным. Тэхен хотел верить, что в нем говорила банальная зависть к чужой крепости. Сам он даже близко не смог бы подобраться к подобным формам. И сколько бы кругов Тэхен ни наворачивал вокруг спортивного стадиона, все равно останется стройным и мягким.

*

      В магазинчике комиксов никого не было, и Тэхен решил воспользоваться шансом, чтобы избавиться от странного наваждения. Если слова Хосока смогли загнать его в подобное состояние, то слова Сокджина должны были оттуда вытащить.       — Я задам тебе один вопрос, и ты должен сделать вид, что в этом нет ничего необычного. Пожалуйста, только не делай удивленное лицо, иначе я не смогу произнести вслух больше пары слов. А для меня важно услышать со стороны, что я не спятил.       — Валяй, — в привычной небрежной манере ответил Сокджин.       Покусывая кончик ногтя на указательном пальце, Тэхен окинул омегу задумчивым взглядом. Выбора у него не было. Сокджин был единственным, кто не знал о существовании Чонгука и не мог приписать ему чувства, которых сам Тэхен в себе не находил.       — Я перечислю симптомы, а ты мне скажешь, на что это может быть похоже. Обильное потоотделение, странное ноющее чувство в животе и навязчивые мысли. Тебе ведь что-то это напоминает?       Сокджин поморщился и отодвинул подальше от себя тарелку с лапшой.       — Напоминает отравление.       Тэхен нахмурился, проследив за его взглядом.       — А это не может быть влюбленностью?       Брови Сокджина поднялись от удивления. Похоже, что подобное он точно не предполагал.       — Влюбленностью нет, но может быть предвестником первого секса. Он всегда потный и липкий, — усмехнувшись поделился Сокджин.       — Ну блин, я же серьезно. Прекрати дурачиться.       — Окей, — Джин оперся локтями о стойку и заглянул Тэхену в глаза. — Ты в кого-то втюрился?       Тэхен пожал плечами. Вообще-то именно это он и пытался выяснить. Можно ли влюбиться в человека и до конца не осознавать этого?       — Если влюбился, то вот мой тебе совет: не верь ему и не давай без презерватива.       — Чего не давать? — Тэхен рассчитывал на совет, но Сокджин только еще больше его запутывал.       — Постой, — Сокджин вцепился пальцами в его руку. — Или ты уже…? Симптомы очень похожи на беременность.       — Вот теперь я тебя окончательно перестал понимать, — честно признался Тэхен. — Мне просто нужен какой-то вразумительный ответ, потому что от мыслей о Чонгуке голова уже кругом. У меня постоянно потеют ладони, стоит только ответить на звонок. И от фотографий его у меня живот ведет себя странно, ноет и тянет, только мне от этого не плохо, а хорошо, — выдал он. — Это ведь не смертельное что-то? Я не хочу умирать, но и влюбляться тоже не хочу.       — Думаю, что уже поздно, — сжав руку, с сочувствием ответил Сокджин.       Он выпустил его руку и нагнулся под прилавок. На пол полетело несколько коробок. Сокджин старательно копался на полках, пытаясь что-то отыскать. Возможно у него было какое-то лекарство. По крайней мере Тэхен на это очень надеялся.       — Вот, — омега засиял улыбкой.       На прилавке перед Тэхеном появилась небольшая блестящая коробочка.       — Это что, таблетки?       — Нет, — отмахнулся Сокджин. — Таблетки врач выписывает. С ними больше мороки. А это — презервативы. Бери, будь смелее. Это мой тебе подарок. Поздравляю с влюбленностью. Это первый раз?       Тэхен осторожно подцепил пальцами коробочку и поднял на лицо Сокджина растерянный взгляд. Зачем он дал ему презервативы? А потом его словно сшибло морской волной. Тэхен едва устоял на ногах. Это что же получалось, Сокджин подумал, что он и Чонгук спали вместе? Безумие какое-то. И как только он додумался до такого? Тэхен даже не целовался ни с кем ни разу. Да и думать о себе и Чонгуке в подобном смысле было дикостью. Чего Джин там себе в голове навоображал?       — Ты спятил? — глубоко вдохнув, спросил Тэхен. — Ты подумал, что я и Чонгук того… ну вместе. Я и он вот с этим? — он опустил коробочку на стол и подвинул к Сокджину. — Мне восемнадцать только в следующем месяце будет. И…и… мы с Чонгуком живем на разных континентах.       Наверняка, его лицо сейчас напоминало острую заправку для кимчи. Весь разговор загнал Тэхена в глухой тупик. Он рассчитывал, что мнение со стороны помогло бы взглянуть на вопрос о симпатии немного иначе. Тем более взрослый Сокджин должен был знать гораздо больше, чем кучка школьников. А если по факту — затея изначально оказалась провальной. Теперь у Тэхена на руках были неопределенные чувства, которые приписывали ему Чимин и Хосок, и «первый раз» с Чонгуком, о котором сам альфа даже и не догадывался. Радовало только то, что Сокджин и Чонгук не были знакомы, и последний об этом разговоре никогда не узнает.       — И чего ты так разнервничался? Или твой этот Чонгук совсем не выгодная партия? Тогда и правда лучше сразу свои чувства затолкать… — он окинул Тэхена оценивающим взглядом. — Ну ты сам понял, куда затолкать надо.       — Думаешь, у меня и правда к нему есть чувства?       Сердце в груди замерло в ожидании «диагноза» Сокджина. Тэхен мысленно уговаривал омегу сказать «нет». Не из-за того, что ему было страшно услышать в очередной раз, что он влюблен в Чонгука. А из-за того, что он попросту не знал, что делать с этими чувствами. Не заталкивать же их туда, куда посоветовал Сокджин?       — Мне кажется, ты уже сам знаешь ответ на этот вопрос, — безучастно ответил омега. — Лапшу доедать будешь? А то она уже остыла и размякла. Боюсь, что к твоим проблемам может прибавиться еще парочка.       — Не буду.       После слов Сокджина аппетит пропал так же, как и настроение. Весь путь до дома Тэхен только и думал о словах омеги. Может, он был прав? Самому от себя становилось смешно. Когда-то Тэхен мечтал провести всю жизнь в полном одиночестве, а теперь боялся его. Он вообще стал трусом, которого пугало все на свете. И одиночество, и то, что дедушка когда-нибудь уйдет, и то, что однажды они с Хосоком и Чимином поставят точку в их дружбе, и то, что хорошее отношение Чонгука всего лишь выдумка.       Да, Сокджин определенно был прав. Он знал ответ, только до дрожи в коленях боялся его принять.

*

      В последний учебный день после занятий они собирались поехать на велосипедах к морю. Чимин планировал эту поездку еще со дня, когда объявили о дате начала каникул, которые он, не по собственному желанию, проведет со своим дедушкой в Сеуле. Сегодня они должны были проехать большой круг от набережной до последней скамейки, где когда-то располагалась старая пристань, а затем наесться до отвала уличными закусками. Но все планы полетели в тартарары. За Чимином приехал отец и забрал его с последних уроков, а Хосок по дороге на набережную проколол колесо, и, посчитав это дурным знаком, наотрез отказался подходить к морю. Домой они возвращались пешком. Погода стояла солнечная и теплая, и спина под форменным пиджаком беспощадно потела. Но Тэхен все равно шел с приподнятым настроением. Даже если они не побывали у пристани и не поели закусок у моря, голодными их все равно никто не оставит. Время обеда прошло, и в кафе наверняка осталось множество неиспользованных заготовок. Сейчас Тэхен ни за что на свете не отказался бы от самгетхана . Все о чем он мог думать по дороге к дому Хосока, это тарелка ароматного супа и целый поднос закусок. Хосок разделял его хорошее настроение и ускорил шаг, когда вдалеке замаячил кирпичный фасад дома. Свой велосипед альфа бросил у порога на заднем дворе.       — Пап, мы дома, — он придержал дверь для Тэхена. — Что у нас на обед? Пахнет, как всегда, очень вкусно! Я готов съесть все, что попадется под руку, чтобы Тэхену меньше досталось. Он уже не влазит в свою форму.       Отчасти Хосок был прав. Тэхен влазил в форму, но рукава пиджака, как и штанины были короткими. За последний год он вытянулся, обогнав даже Хосока, правда всего на сантиметр. Но альфу и это задевало. Чимин же теперь стал самым маленьким, не только рядом с ними, но и среди одноклассников. Тэхену его рост казался милым, но в отместку за годы подшучиваний, он никогда бы не сказал этого вслух.       Хосок взлетел вверх по лестнице и замер в дверном проходе гостиной. Только вот торопящийся следом голодный Тэхен не успел ни возразить, ни затормозить, и врезался в его спину, больно ударяясь лбом о затылок.       — Чонгук? Это же Чонгук! Ты вернулся! П-п-почему ты не сказал, что приедешь сегодня?       Кинувшись в его объятия, Хосок ожидаемо разрыдался. Растерянность на лице Тэхена сменилась пониманием. Сердце готово было выпрыгнуть из груди и броситься к ногам Чонгука, и только разум совсем не понимал, почему он так медлил и тоже не бросился в объятия альфы.       — Привет, — осторожно произнес Тэхен, словно пробуя на вкус, каково это — разговаривать лицом к лицу после стольких дней.       Тэхен несмело подошел ближе, останавливаясь за спиной Хосока. Ладони его подрагивали, и он, чтобы унять дрожь, успокаивающе провел по спине плачущего альфы.       Чонгук улыбался. Эта улыбка казалась такой близкой и родной. Тэхен столько раз рассматривал фотографии и видел все возможные варианты, но то, как альфа улыбался сейчас, отличалось от всего. Даже его глаза светились. Будто то, чего он ждал больше всего на свете, вдруг оказалось прямо перед ним.       Не мог же Чонгук так улыбаться только из-за того, что Тэхен тоже оказался здесь? Вероятнее всего альфа просто счастлив наконец оказаться дома и встретиться со своей семьей. Легче всего было поверить в то, что эта улыбка и теплый взгляд предназначались рыдающему Хосоку.       — Форма и правда мала, — поддел Чонгук, задевая ладонью его пальцы на спине Хосока.       От случайного прикосновения тело обдало жаром, и только тогда Тэхен окончательно понял. Росток, который был посеян в его груди еще несколько лет назад, прямо сейчас зацвел, а чувство, которое так сложно было распознать, наконец обрело имя. Для этого всего-то и потребовалось просто почувствовать Чонгука рядом.