Видение

      Видеть солнечный свет стало уже привычным. Мара снова не могла уснуть весь день и забылась лишь ближе к закату, когда остальные Лунные дети спешили выбраться из объятий сна. Хорошо, что родители наконец-то ослабили свой контроль. График, расписанный по минутам, надоедливые служанки, вечно достающие замечаниями — всё это осталось в прошлом. Главной её обязанностью сейчас стало обучение. После смерти Орианы четыре года назад оно шло очень медленно, но Маре все лучше удавалось контролировать свой дар. Она научилась видеть будущее в мельчайших деталях, если речь шла о событиях ближайших дней; без красочных подробностей, но всё же могла заглянуть на десятки лет вперёд.       Но больше всего девушку волновало не будущее, а прошлое.       Сколько раз в её голове повторялось то роковое видение — сестра Айверия в прекрасном белом платье, её жених Шейлар, стоящий напротив, скалы, шум водопада и сияние луноцвета. Она до сих пор не простила себе, что увидела правду слишком поздно. Узнай она сразу, что рядом с сестрой в её видении будет уже не Шейлар, возможно, всё бы было иначе. Айви бы и думать не стала, что её жениха можно как-то вернуть из-за Грани.       «Это ты подарила ей зерно ложной надежды. Оно проросло... И убило её», — Мара сидела на краю кровати, не решаясь двинуться после череды тяжелых образов, мучивших её в те несколько часов, что ей удалось поспать. В дверь тихо постучали.       — Леди Марайа, — раздался голос служанки. — К вам снова прибыл посыльный от королевского двора.       Девушка раздраженно выдохнула.       — Через минуту приду.       Естественно, спускаться так скоро она не собиралась. Она была Провидицей, единственной в своём роде, а избалованная принцесса Лунных земель, похоже, считала её своей девочкой на побегушках. Почти каждую ночь Маре приносили её письма с пустяковыми просьбами. В последний раз принцесса требовала заглянуть в будущее, чтобы узнать, произведёт ли она впечатление на какого-то лорда своим новым платьем.       Сначала Мара лишь злилась, что дар приходится тратить на подобные глупости. А теперь ей даже доставляло мрачное удовольствие писать принцессе ехидные ответы. Её огорчало лишь одно — королевская дочка была настолько глупа, что, видимо, не распознавала издёвок, льющихся между строк писем Мары.       Ночь прошла как обычно — отпустив посыльного, девушка принялась штудировать древние книги, рассказывающие о даре, сходила в храм, чтобы помолиться Богине. Приближался рассвет, глаза Мары смыкались, и, неожиданно для себя, она без мучения погрузилась в сон.       Девушка не понимала, как долго ей удалось поспать спокойно, прежде чем видение вернулось. Мара стояла за спиной Шейлара и смотрела прямо в глаза сестры. Резкий взмах рукой — и глаза Айви наполняются непониманием и отчаянием, её тело падает на землю, задевая бутоны луноцвета. За последние годы Мара видела эту картину больше сотни раз. Она стоит спокойно, не вздрагивая.       «Как красиво покачиваются», — проносится у неё в мыслях при взгляде на цветы.       Шейлар оборачивается, всё ещё держа окровавленный нож в руке.       — Привет.       Когда это произошло впервые, Мара в ужасе закричала. И проснулась. Она не понимала, как такое было возможно.       «Это лишь видение. Прошлое. Он не мог меня увидеть, не мог со мной заговорить», — но то, что с ней произошло, доказывало обратное.       Лишь позже, когда ей удалось узнать больше о сущностях, Мара выяснила, что они способны переносить свой дух в видения, частью которых стали. Девушка теперь боялась спать, мучала себя, смертельно уставала, но боролась со сном. В итоге от этого стало лишь хуже — она не могла проснуться, и видение растягивалось на долгие минуты, часы. Она стала убегать и прятаться среди скал или в зарослях у водопада.       — Да стой же ты! Мара!       Тогда Шейлар впервые назвал её по имени, и она остановилась как вкопанная. В тот раз она замешкалась на берегу и не успела убежать до того, как тело Айви коснётся земли. Мара уже поняла, что лишь после этого сущность может заговорить с ней. Девушка часто думала потом, не специально ли она медлила в тот день.       Возможно, она сама устала скрываться, ведь с тех пор, как Шейлар впервые обернулся к ней, прошёл год. Конечно, это видение из прошлого снилось ей не каждую ночь. Бывало, оно не возвращалось больше недели, и Мара спокойно выдыхала, радуясь своему избавлению. Но нет — кошмар неизменно возвращался.       Они начали общаться. Бывший жених Айви представился именем Алазар. Сначала Мара лишь обвиняла его в смерти Шейлара и сестры, угрожала, клялась найти его в настоящем мире и убить. Но скоро ярость уступила место чему-то другому. Нет, девушка не оставляла попыток выведать, где он находится, чтобы иметь возможность отомстить. Но Алазар только усмехался и скалил зубы.       — С нетерпением жду, когда ты меня найдёшь.       Его тягучий голос производил на неё удручающее впечатление. Мара молчала. Но мало-помалу поняла, что от видения не избавиться. Она спала — а в то же время была заключена в этом кошмаре. Но он перестал быть таковым, когда Мара начала принимать ситуацию. Да, Айверия каждый раз умирала, и девушке приходилось видеть её бездыханное тело. Но потом они заговаривали с Алазаром, и время летело быстрее, пока закат не позволял ей вырваться из прошлого и вернуться в реальность.       Видения стали случаться не чаще нескольких раз в месяц, но совсем недавно что-то изменилось. К Маре вновь вернулся страх. Она боялась ложиться спать, боялась уснуть, но при этом боялась и уставать, зная, что может застрять в своём видении надолго.       Сегодня, видимо, вышло именно так. Она бросила ещё один взгляд на качающиеся бутоны луноцвета и перевела глаза на говорящего. Его тёмно-синий камзол, расшитый сияющими нитями, с изяществом сидел на его фигуре. «Странно, раньше я этого не замечала». Мара смутилась под насмешливым взглядом глаз цвета плавленого серебра. «Увидел, что я его рассматриваю?»       — Мы снова стали видеться чаще, — произнёс юноша, и Мара ощутила, что щеки начинают пылать.       Но Алазар будто не обратил на это внимание. Он уже убрал нож, и они двинулись вдоль озера, оставляя тело Айверии позади. Шум водопада понемногу приводил Мару в чувство.       — О чем тебе сегодня рассказать?       Девушка не могла отрицать, что Алазар был прекрасным собеседником. Он тонко чувствовал её настроение, предугадывал желания и всегда замечал, когда ей становилось скучно или неловко. Кроме того, он жил сотни тысячи лет — пусть огромную часть этого времени он и провёл за Гранью, всё же объём знаний и его мудрость поражали.       — Ты стал весьма галантен, — слегка язвительно произнесла Мара, желая колкостью компенсировать своё смущение.       — Обижаете, леди Марайа Шайерн. Я всегда был галантным. Просто вам потребовалось много времени, чтобы это разглядеть, — шутливо ответил Алазар.       Девушка закатила глаза. Они давно перестали обращаться друг к другу с титулами, и эта напыщенность вызвала в ней лёгкое раздражение.       Какое-то время они шли молча.       — Алазар, как думаешь, Айверия могла поступить иначе?       Он посерьёзнел, зная, что ответ Маре не понравится. Но он уже не раз рассказывал ей свою историю, и девушка знала о его мотивах. Он желал (и всем сердцем желает до сих пор) спасти свой народ, а Шейлар и Айви стали случайными жертвами на пути к его цели. Для него она оправдывала средства.       Алазар знал, что Мара с ним в этом не согласна, но она приняла его историю. Поэтому и в этот раз он мог ответить прямо и доверительно, не боясь, что она закроется от него.       — Я не оставил ей шанса. Морион очень силён.       В глазах Мары всколыхнулась боль, но она запрятала её поглубже. Сейчас девушка хотела говорить не совсем о сестре. Мара краешком глаз осмотрела Алазара. Перед ней был чудесный жених Айви — серебристые волосы, стройное тело с прямой осанкой и красивое лицо. Шейлар. Он обернулся к ней, и Мару пронзил потусторонний, пугающий и одновременно манящий взгляд. Нет. Больше не он. Перед ней не Шейлар.       — Так значит, это камень приказал сестре спасти жениха?       Алазар изучил её взглядом, словно нащупывая, зачем она задаёт этот вопрос. Задумчиво произнёс:       — Не совсем. Айверия по-настоящему любила Шейлара и не представляла жизни без него. Без этого от мориона было бы мало толку.       — Вот как.       С момента смерти сестры Мара ломала голову, что стало причиной такого поступка. Она винила сущность, камень, себя, в конце концов. Но никак не любовь. Это чувство казалось ей чем-то не заслуживающим рассмотрения в качестве причины гибели Айви. А теперь... Даже Алазар говорит, что любовь была главной виновницей её смерти.       Они прошли ещё немного и сели в полукруглой беседке на берегу озера. Отсюда открывался прекрасный вид на водопад.       — Мара? — Алазар отвлёк её от созерцания, сохраняя серьезный тон, которого обычно старался избегать. — Тебе нравится здесь?       Вопрос был очень необычен. Девушка удивлённо приподняла брови.       — Я уже говорила. Это видение каждый раз бередит мои раны. Прошлое не отпускает меня, — она тяжело выдохнула. — Я не пойму, почему. Я хотела бы жить только в настоящем.       — Это невозможно. Ты ведь Провидица. Дар вынуждает тебя жить и в будущем.       — Да, ты прав. Но прошлое? Три измерения это слишком для меня.       — Но мы с тобой видимся только здесь.       Мара с затаённым страхом вскинула на него глаза. Голос Алазара стал более хриплым и тихим, когда он произнёс:       — Спрошу по-другому. Тебе нравится здесь со мной? — юноша выделил интонацией последнее слово.       Мара вновь ощутила, как её щеки начинают гореть. Она опустила взгляд.       Так и не дождавшись ответа, Алазар заговорил вновь.       — Знаешь, любовь не всегда ужасна. Точнее — любовь прекрасна. Без неё ты живешь, будто потерянный, и не знаешь, что и как тебе делать. Но любовь — ориентир, она расставляет всё по местам. Ты сразу понимаешь, что важно, а что второстепенно. Живешь, остро чувствуя ценность каждого момента. И пусть порой любовь толкает на необъяснимые, ужасные, сумасшедшие поступки, как, например, Айверию. Но, думаешь, она была бы счастлива, проживи до старости вовсе без любви? — Алазар внимательно всмотрелся в её лицо. — Я просто хочу сказать, что умение любить стоит всего, к чему оно может привести.       Мара смотрела на юношу, широко раскрыв глаза. В который раз ей казалось, что он прочитал её мысли. Да, она считала, что любовь — это ужасное чувство. Но не только из-за истории Айверии. Она не понимала, как ей самой жить дальше после осознания того, что она влюбилась.       Алазар наклонился к ней, преодолевая разделявшее их расстояние. Мара резко втянула воздух, крепко стискивая рукой скамейку.       — Не бойся меня, — тихий голос юноши совсем уж походил на шёпот.       Да. Она влюбилась в него — в сущность, которая убила её сестру, в своего заклятого врага, которому желала отомстить, в свой ночной кошмар. Мара плавилась под его жарким взглядом, в котором сейчас не было и капли привычных холода и отстранённости. Желание пересилило, и она потянулась к его губам. Алазар сначала аккуратно захватил их, а потом всё с большим напором стал её целовать. Он немного отстранился, сверкнув глазами, уголок рта приподнялся в неправильной, но притягательной улыбке. Юноша убрал её волосы и вновь притянул к себе. От нахлынувших эмоций Маре захотелось плакать.       «Как же это глупо», — подумала она и подавила слёзы. Казалось, что вся она горела, трепетала от его напора. И вдруг Мара поняла. «Алазар тоже этого хотел! Неужели он...»       Осознание, что она ему небезразлична, отозвалось внутри волной радости. Видимо, парень почувствовал изменение, потому что следом надавил на неё торсом, заставляя лечь на скамью. Мара поддалась. Алазар навис сверху, она отчётливо видела его взволнованное лицо, горящие страстью и невыносимой нежностью глаза.       Вдруг — мгновенье резкой темноты, и вот опять она лежит, глядя на Алазара. Мара не сразу поняла, что вновь находится в своей комнате. В реальности. В настоящем.       Увидев её замешательство, Алазар весело протянул:       — Продолжим?