Свинопад

Это было плохой идеей поиграть в Angry Birds наоборот — посшибать свиньями воображаемых птиц на льду. Плохой. Но чертовски веселой. После точного нырка Даниила Марковича, у меня, как у любого собаковода, сработал рефлекс, забросить эту свинью еще подальше с криком «Взять». И Даня бы не обиделся. Поржал бы, но выкрутился. И все поржали. Даже фигуристки. Оттого и выглядели в короткой программе не хуже, чем на тренировках. Походу надо будет нам с Глейхом включать функцию «Здравствуй Бим — Здравствуй Бом» и перед стартами. Работает же. Короче, всем зашло по-кайфу. Обиженных не было. После прокатов и целования губернаторской задницы раздался звонок. — Эээээээ Это не я кряхтела в растерянности. Это у меня он так записан в телефоне. Еще с доисторически женатых времен. — Блин. Надо поменять, — подумала мысль, — А то, не приведи Господь, увидит. Обидится еще. — Хрустальная королева на проводе! Пой мне оды о моем величии, о прекрасный рыцарь! — рассмеялась в трубку Этери. — Я смотрю у тебя настроение до сих пор зашкаливает. Как и отсутствие совести. — Раздалось слишком сухо и чеканно на том конце трубки. — А я смотрю, кое у кого чувство самосохранения пропало напрочь. — Этери грозно-шутливым тоном лелеяла надежду вывернуть разговор в положительное русло. — Моя без пяти минут жена, позволяет себе меня прилюдно втоптать в грязь! И… — Так! Я тебе не жена. И даже без пяти. Во-первых, предложения ты мне не делал. А во-вторых, я уже не согласна. — А с ним ты согласна на все! Целый день ходишь смеешься, глазами стреляешь. На соревнованиях ты себя так не ведешь! — Конечно не веду. На соревнованиях я мотки нервов оставляю. К твоему сведению. А здесь — осенние гастроли с шоу Тутберидзе. Ты же сам понимаешь условность этих прокатов — покататься, чтоб освоить бюджеты. И Федре и телевидению. Кто кто, а ты это знаешь лучше всех. Не контрольные прокаты, а контрольные откаты. — засмеялась Этери. —  Все кому надо давно уже видели все программы. Тем более в Олимпийский сезон. — Флиртуешь с ним. — Не слезала трубка с предыдущей темы, — и это на глазах у всей тусовки. Мне уже не один человек позвонил узнать, что у нас с тобой произошло, что ты там на него чуть ли не при всех прыгаешь сверху. Теперь понятно, почему ты не хотела, чтобы я ехал в Челябинск. Вы еще там сексом займитесь сверху на бортике. Авось не свалитесь на лед. — Аааааа! Так вот, где свинья покопалась. — Догнала Этери внезапное помутнение рассудка у собеседника, и начала его тормошить-смешить, — а вот и ревнульки подъехали. А ты у нас оказывается Отелло! Какой ты страстный! Ух! Все Этерины веселости проезжали мимо сознания визави. — Я внимательно пересмотрел на повторе. Ты его сознательно провоцируешь. — Юпитер, ты сердишься — значит ты не прав. — Пыталась она ему донести истину. — Ты специально сбросила ту собаку на лед! — Свинья! — Ты меня еще и оскорбляешь?!!!!! — распалился мужчина не на шутку. — То была свинья. Не собака. — Да хоть единорог, блять! Это не повод хватать рядом стоящего мужика за яйца! И если ты меня настолько не ценишь — можешь идти и совокупляться с ним сколько твоей душе  ..... — Слушай, Эдик, еще одно слово в мой адрес в подобном тоне и за яйца схвачу уже тебя. И вырву к херам собачьим. Вместе с твоим поганым языком. И нажала на отбой. — Блять! — хлопнула дверью номера. Надо пройтись и охладиться. Из-за угла нервическим тенором раздалось: — Веселые, потому что не соревнования. А что нам, плакать что-ли? Да не флиртую я с ней… и она со мной тоже. Послушай, если бы я ее хотел трахнуть, я бы это уже давно сделал, а не ждал твоего благословения. — Блять! — тем же тоном ругнулся Даня, поднял глаза и ругательство полезло обратно. Этери стояла облокотившись о стену, сложив руки в замок с выражением на лице «Хер поймешь, что там в мыслях». Немая сцена длилась пару мгновений. И оба синхронно заржали. — Ну, что благословили? — поинтересовалась сквозь смех Этери — Ага! — И меня тоже! Ну чё уж там. Пошли тогда. — Куда? — Ну куда мы с тобой можем сходить в Челябинске? Только туда, куда нас благословили. — Потрахаться? — Ага. — Прикинь, сейчас выходим на улицу, и как в «О чем говорят мужчины» — «Девушка, у вас не будет потрахаться?» — А она тебе отвечает «А я бросила» — И ты ей такой… И они хором процитировали фильм: — Поз-дра-вля-ю! Их от этого общего знания-цитирования продолжало колбасить еще круче. — Нет, нет. И тебе девушка такая: «Мужчина, как вам не совестно, вы же со своей!» — А я ей такой: «Девушка, а это заначка на черный день.» — На ночь, что ли? — В смысле? — Ну, черный день — это ночь. Знаешь, как в том анекдоте.      Жена принесла палку колбасы, ставит в холодильник и говорит:       — А это на черный день.      А муж ей:      — Круто ты называешь пожрать ночью. — Кстати, насчет пожрать. — Очень кстати, кстати. Пока губернер меня кормил обещаниями у нас на фуршете все размели голодные спортсмены. Пошли где-то поедим. — А пошли! Вернулись они часа через 4. Откушали знатно. Не до состояния риз, конечно. Но Даня держа Этери за талию, вынужден был провожать ее в номер. Или она его. Но это не точно. Номера находились друг напротив друга. — Ох завтра будет не алё… — на таком же позитиве прогнозировала она. — Это потому, что ты мешала. — Да кому я мешала? Это мне все мешали. Вот свинья, например. Эдик считает, что я ее нарочно сбросила! А же нечаянно. У меня всегда так — взмахнула рукой — и полсервиза дома нет. Так и тут, раз рукой — смотрю свинья уже летит. — А я стою и вижу — свинья летит. Раз летит — значит ей хорошо. Думаю, дай-ка и я полечу за ней. И они снова расхохотались. Держась уже друг за друга. — Дай пятюню! — На! Так и дошли смеясь и балуясь до поворота к их номерам. Их уже там ждали. Очки с цветами. И нервная. — Я так и знал! Очки вскочили, всучили цветы нервной. И убежали. Нервная недолго думая, этими же врученными цветами съездила Глейхенгауза по мордаусам. И бросив их на пол, сбежала прочь. — Блять, — синхронно сказали они. И снова заржали. Никто никого не побежал догонять. Этери сидела на полу и пыталась собрать остатки букета. Цветочки. Жалко. Даня взял один гладиолус и засунул ей в прическу: — Ты Фрида! — Скорее свадебная лошадь — голова в цветах, а жопа в мыле.