коктейли и стэнды

Несмотря на отсутствие Леоне в течение следующей пары недель, ты не ощущаешь себя одиноко. Нет, работа идёт своим чередом. Ты всё так же смешиваешь коктейли и поддерживаешь беседы с одними и теми же людьми, слушаешь на повторе одни и те же песни, дом-работа-дом, ритм жизни, вошедший в привычку. Хотя нет, есть и перемены — например, теперь ты периодически сталкиваешься с Буччеллати на улице. Забавно, как можно так долго ходить с человеком одними и теми же путями, и при этом ничего друг о друге не знать. Из коротких разговоров с ним ты знала лишь то, что они с Леоне работали вместе; судя по всему, команда фрилансеров — Бруно упоминал ещё нескольких ребят, чьи имена, впрочем, выскользнули у тебя из памяти. Хотя он и разговаривал с тобой из вежливости, было приятно иметь нового знакомого в городе — в Неаполе ты сама жила не так давно, и даже такое знакомство было полезно. Наконец, когда данное Аббаккио обещание уже выветривается из памяти, он появляется в дверях; ты только хлопаешь по стойке, подзывая его садиться. Бар сегодня пустой; даже регулярных клиентов нет. Может, наконец взялись за ум — или просто получили нагоняй от домашних. Кто ж их разберёт. — А я уж думала, я уж тут зачахну без твоего общества, Леоне, — ты драматично закатываешь глаза, принимая заказ; сегодня Аббаккио был в настроении попробовать один из сладких фруктовых коктейлей ярких расцветок. — Где пропадал? — Поездка по Италии. Сопровождал группу сопливой малышни с работы, — вздыхает тот, доставая из кармана пару полароидов и протягивая их тебе. Ты вглядываешься в снимки; группа разношёрстных подростков прыгает по кадру, бездельничая и веселясь, а Леоне стоит посреди этого праздника жизни и устало хмурится. — Ты тут похож на учителя. Или на многодетную мамашу. — Вот спасибо. Нет уж, эту роль я оставлю Буччеллати, мне этой пары недель хватило с головой. Он немного медлит, прежде чем вытащить из сумки небольшую стопку дисков; на коробках ты узнаёшь знакомое название. The Moody Blues. Ну, хоть не опера. Ты случайным образом вытаскиваешь один из дисков и ставишь его в проигрыватель; тот какое-то время жужжит, после чего начинает играть. Какое-то время вы сидите в тишине; ты смешиваешь заказанный коктейль, а Аббаккио качает головой в такт музыке и одними губами подпевает. Но момент этот длится недолго; дверь скрипит, впуская посетителей, и дежурная улыбка быстро сменяется нервной гримасой. Когда тебя приняли на работу, владелица бара предупредила, что хотя заведение и открыто, она всё ещё не выплатила долг за него. Ты не особо лезла в документацию, но из того, что удавалось понять, ясно было, что заняла деньги она не у самых приятных людей. Впервые ты увидела коллекторов в первый месяц работы; по счастью, тогда хозяйка работала вместе с тобой, и с ними она разговаривала без твоего вмешательства. Впоследствии, конечно же, она научила и тебя. Собирать свою долю денег эти акулы приходили раз в месяц. Специально для этих целей в подсобке стоял сейф; ключ от него хранился в заранее оговорённом месте, о котором знал только персонал. В назначенный день нужно было сложить оговорённую сумму в пакет и отдать — делов-то. И сначала всё так и было. А потом они начали приходить чаще. Двое вошедших кивают на подсобку; ты киваешь в ответ, прибавляя громкость проигрывателя и ставя готовый коктейль перед Леоне. Тот приподнимает бровь; ты отмахиваешься, “потом объясню”, пропуская посетителей вперёд и закрывая дверь в служебное помещение за собой. — Ребят, я, типа, очень рада вас видеть, но время оплаты ещё попросту не пришло! — ты поднимаешь руки, выставляя их перед собой в попытке оградиться от недовольных коллекторов. — Я не могу взять деньги из ниоткуда, это просто невозможно! — А мы не можем вернуться к боссу без оговорённой суммы, — отвечает один из мужчин, опираясь об дверной косяк. — Он будет очень недоволен, верно, дружище? — Верно, — отвечает второй откуда-то из тёмной части коридора. Ты пятишься к двери, нашаривая ладонью ручку, но слышишь щелчок. — Не советую делать глупостей, куколка. Тебя пробивает холодный пот. А затем случается сразу несколько вещей: дверь открывается, что-то утягивает тебя вниз, и раздаётся громкий хлопок. Когда ты только переехала в Неаполь, хозяйка квартиры сказала тебе: разница между фейерверками и выстрелами заключается в звуке. За фейерверком всегда следует эхо. — Я, блять, не так хотел провести вечер вторника, — практически рычит Леоне, шатаясь в сторону (когда он успел выскочить перед тобой?).. Эха не было. *** — Выметайтесь, поняли? И чтобы я ваших рож больше здесь не видел, — Аббаккио практически пинками выпроваживает вымогателей из бара. Ты всё ещё плохо понимаешь, каким образом он скрутил двух вооружённых хулиганов так быстро, особенно с раненой ногой; Леоне устало садится на один из диванчиков в углу зала, разглядывая дыру в ботинке. — Эй, аптечку не притащишь? — Сейчас! — вопрос выводит из оцепенения; ты достаёшь небольшую аптечку из-за стойки. За исключением пары порезов и ожогов, она никогда не пригождалась; заступая на смену, ты никак не могла предположить, что придётся обрабатывать пулевое ранение. Леоне кивает, снимая ботинок и носок, после чего начинает обрабатывать края раны; на его счастье, пуля прошла навылет. Что, впрочем, не отменяло того факта, что боль была адская. — Ты… очень спокойно воспринял то, что тебе прострелили ступню. — Я был копом в своё время. Ну, знаешь, когда жизнь была не такой дерьмовой. Мечтал сделать мир лучше, и всё такое, — Аббаккио пожимает плечами, перематывая ногу бинтом; тот мгновенно пропитывается кровью. — Недолго прослужил, но достаточно, чтобы не пугаться дураков, которые и стрелять-то не умеют. Принесёшь мне мой коктейль? Я его так и не допил. Он принимает стакан из твоих рук и залпом опрокидывает его; от сладкого пьянит сильно, резко. Стакан опускается на столешницу; парень продолжает затягивать повязку на ноге. — ...А как у тебя получилось меня спасти? Леоне замирает. Диск заедает на одной и той же ноте, крутя один и тот же обрывок на повторе. Неоновые лампы бара слегка мигают оранжевым, и дрожащий свет напоминает огонёк свечи. — Когда? — Когда дверь открылась. Что-то толкнуло меня вниз. Но это не был ты. Как вспышка… сине-серого цвета. С минуту он молчит, отводя взгляд золотистых глаз вниз и завязывая крепкий узел из бинтов, после чего обрывает концы. — ...Тебе привиделось, — он пожимает плечами наконец. — Как думаешь, справишься тут сама? — ...Ага. — Вот и молодец. За диски не волнуйся, я потом заберу. Тебе полезно послушать что-нибудь новое, — он поднялся с дивана и прохромал к выходу. — Увидимся. Ты могла поклясться, что что-то обняло тебя со спины, прежде чем хлопнула дверь.

***

“Бруно, ты не мог бы оказать мне услугу?”