12. "Допры-ы-ыгался!" (с)
23 сентября 2013 г., 20:30
Клянусь своей больной печенью, буду ли я укуренным в смерть или же пьяным в щи, я хоть на коленях, но приползу сюда! Я уже предвкушаю тот момент, когда я со смачным взглядом буду за всем этим наблюдать и, тихо хихикая, смогу сказать: «Допры-ы-ыгался!» - Хенрик Хансен (Дания) – «Корпорация Даунов».
Утро сегодня прохладное задалось. Циклоны дальневосточные совершают круговые путешествия, и в самом конце августа будут они резвиться в Скандинавии, и именно 2 сентября со Швеции придут и в Калининград, хорошенько там подгадив в перенесенный День Знаний. Достаточно забавно будет посмотреть, как детишки после торжественных линеек по всей области не менее торжественно доплывали до своих домов. Но это все будет потом, а сейчас у России есть дела поинтересней. Парадокс, но, не смотря на огромное количество дел, которые еще ждали хоть какого-нибудь логического завершения, Иван был спокоен и расслаблен. Какой Сноуден, о чем вы говорите? Накаляется конфликт в Сирии? Ха, не такой уж влияющий фактор-раздражитель для Брагинского. Разве что, выборы мэра города Москвы на нервы действовали, ну да и ладно. Переживет как-нибудь. Россия сидел за кружкой сладкого чая где-то в гостиной, лениво потягиваясь и качаясь из стороны в сторону. Греция напоследок оставил Ване какие-то конфеты (которые, вероятно, были изъяты у Садыка во время очередного спарринга), вот они и пошли в ход. Приятный сквозняк гулял по дому и беспокоил дрожащие листочки комнатной декоративной пальмы. Сейчас бы Брагинский не отказался от вкуснейшего латвийского мороженого… Что-что, а мороженое Латвия делать умел, раз попробуешь такое – на всю жизнь запомнишь, в хорошем смысле, разумеется. Пленённый такой умиротворенной картиной, Россия, казалось, задремал. Но тут спокойствие мужчины прервал продолжительный, но однократный звонок в дом. Иван не спеша поднялся с мягкого дивана и отправился в прихожую. Да уж, Брагинский был готов увидеть на пороге дома кого угодно, потому как уже убедился, что все на этом свете возможно. Будь там хоть Княжество Вай, хоть Новая Зеландия, хоть Южная Корея, хоть какой-нибудь бог инопланетян или Человек-Паук – да какая, собственно, разница? Даже Австрия в спортивном костюме и черном берете его бы не особо смутил. Щелчок замка – дверь открыта. Россия бегло осмотрел своего посетителя и по привычке добродушно улыбнулся. - Привет, Канада! - Здравствуйте, - застенчиво ответил гость, стоявший с букетом роз, и кивнул, - я к вам по такому делу… точнее, не совсем к вам… - Да ты входи! А там уже расскажешь… - Ваня дернул Мэттью за руку, тот перешагнул порог, после чего дверь закрылась. Откровенно говоря, Брагинский уважал Канаду. Хотя его мало кто замечает, да и сам Россия любит «присесть» на место Уильямса на собраниях, стоит отметить, что паренек-то этот не так прост, как кажется. Иван до сих пор помнит «Суперсерию» и не понаслышке знает, что стоит только выпустить Мэтта на лед и дать ему клюшку – вместо зашуганного мальчика все увидят того еще монстра, разносящего всех на своем пути, только бегай и зубы лови. А с каким довольным выражением лица Канада слушает, как чья-то голова врезается в бортик и издает смачный треск? О-о-о, мы ведь совсем про драки забыли! Попытка кого-либо подъехать с целью выяснения отношений пресекается авторским ударом Мэттью клюшкой по носу. И никому уже никуда ехать не надо. Что ж, бывает, Уильямс заиграется… приходит в сознание только тогда, когда два арбитра сидят на руках, а третий на шее. И вот тогда-то всякие там Америки, Англии и Франции начинают нервно покуривать голландские луковичные в уголке. Поэтому Брагинский считает, что канадцу стоит отдать должное. - Так о чем ты говорил? – Россия вернулся на диван и свободно раскинул руки. - А, ну… в общем, я пришел, чтобы пригласить вашу сестру… на прогулку. Но сначала я хотел спросить вашего разрешения… - Разрешения? Моего? – Иван хлопал глазами. – Зачем?.. ой, в смысле, да, конечно, я только за! А которую из них? – Последний вопрос был из разряда, как любят выражаться англичане: «Это не английский и не ирландский. Это цыганский!». Похоже, бедный Брагинский так часто подкалывал окружающих, что у него приключился Тролль головного мозга… ну да ладно, с этим вполне можно жить, главное, чтобы никого не облучало. - Госпожу Беларусь, - слегка покраснев, ответил Уильямс. - Кажется, я просила так меня не называть? – Из-за дверного проема послышался женский голос. - Наташа, как я рад тебя видеть! – А у Канады же радуга от одного виды Арловской наружу ползти начинает. Сегодня, кстати, Беларусь была весьма необычной – джинсы и колючий пояс, красные кеды на белой шнуровке, облегающая и подчеркивающая стройную талию футболка и большие стерео наушники. Да, а ведь ей к лицу иногда так свободно одеваться. - Хм, - надменно улыбнулась девушка и подошла к поалевшему Уильямсу, - что ж, и я рада, Мэттью… Канада вручил Наталье букет роз того же цвета, что и его щеки сейчас. Девушка приняла подарок, поставила его в вазу, после чего схватила парня за руку, и схватила крепко, и они оба направились к выходу. Проводив парочку взглядом, Россия как-то толи взволнованно, толи облегченно вздохнул. - Торис не оценит… - Иван пожал плечами. – Ну и ладно, по крайней мере, я часок-другой смогу спокойно подремать… Да только не тут-то было! В американском доме стояла практически гробовая тишина, что весьма парадоксально, и даже, казалось бы, абсурдно. Но факт есть факт. Пасмурно в Вашингтоне сегодня, поэтому казалось, что на улице либо поздний вечер, либо раннее утро. Ни в одном окне поместья свет не горел, комнаты были наполнены приятной сонливостью и казались черно-белыми, как на старых, но пока не пожелтевших фотографиях. Проникающий свозь широкие жалюзи прозрачный свет открывал вид на танцующую в потоке идущего к потолку теплого воздуха пыль. Пленительное зрелище, особенно на кухне, отдыхающей от столь надоевшей спешки и суеты. Было тихо настолько, что можно было уловить едва ощутимое гудение микроволновой печи, и, казалось, можно было даже расслышать звук, который раздают электронные часы при смене минут на этой самой микроволновке. Если бы только такой звук был… Америка сидел на стуле в столовой и смотрел в пол. Можно было подумать, что он пытается найти там какой-нибудь код для запуска межгалактического корабля, если бы не потупленные голубые глаза. Такие можно увидеть у любого человека, когда тот о чем-то глубоко задумывается. Тяжело, протяжно и глубоко вздохнув напоследок, Альфред взял со стола перчатки и стал натягивать их на руки, как завершающую часть экипировки, потому как все остальное уже было при нем. Опираясь на мебель, Джонс поднялся во весь свой рост, выпрямил спину и пошел к выходу, растворившись в сонной тени коридора дома. На этот раз голова Аме не была полна идей стиля юношеского максимализма, граничащего с легкой степенью осуществимого безумия. Почему? Все просто. К Алу пришла долгожданная, и единственная верная мысль. Вопрос лишь в том, сможет ли он ее осуществить? Да тут и сомневаться не приходится. Однажды Джонс спросил одного очень умного бывалого: «Кто такой - непобедимый человек?». На что услышал ответ: «Тот, кому нечего терять». Поначалу Америке такое высказывание, нет, убеждение было не по душе. Оно и понятно. Зато теперь он вспомнил мудрое наставление, и решимость не покидала Ала, а только с каждой минутой становилась все крепче и крепче. Для Джонса экстрадиция Сноудена – было уже вопросом принципов, от которых кто-кто, а он не отступится никогда. Так же как и русские от своей веры. Так что же возьмет верх?.. Философия, так или иначе, не доминировала в сознании Америки, его мысли были направлены на концентрацию и контроль над ненавистью, которую вот-вот на себе испытает Россия. В последние месяцы основной целью Альфреда было защитить государственную тайну и обеспечить безопасность стране, но сейчас единственным его желанием было просто повалить Ивана на землю и показать, кто тут главный. Оставить неизгладимый след на его никчемной руснявой душонке и глубокие шрамы на не менее никчемном теле. Насладиться его кашлем и ало-коричневыми разводами и пятнами на своих перчатках. Почувствовать запах и привкус металла от капельки крови, нечаянно попавшей на губы. Заслышать тяжелое дыхание вперемешку с хрипением, увидеть кристальные постыдные слезы на краях лиловых глаз. Схватить Ивана за волосы, с надменным взглядом насладиться тем, как он просит пощады. А если и не просит, то просто вкушать радость от измученного взгляда Брагинского. От таких мыслей глаза Джонса закрывались, а губы растягивались в искушенной улыбке. Сладостная дрожь отдавалась в теле, кончики пальцев, как у маньяка, едва ощутимо покалывало. Расплата – какое изумительное слово… Личный неофициальный визит, и на этот раз открытый – шаг храбрый. А когда Аме чего-то боялся? Даже если и было когда-то, то теперь уже нечего опасаться. Альфред и так уже облажался по полной программе, куда уж хуже? Кого еще Удача так макала лицом в грязь? Часы, проведенные в самолете, казались незначительными и пустыми, такими же темными, как комнаты в доме Джонса сегодня утром. Потупленный взгляд голубых глаз отражался в иллюминаторе, который не притягивал в этот раз, и не был интересен в своих картинах. Не летная сегодня погода, омраченная. Пытаясь избежать внимания со стороны, Америка обходил толпу, шел старыми тихими дорогами к дому России, коими в последнее время часто пользовался. Дождь начинается. Август уже чувствует на себе подход осени, тихий ветер снует под ногами, но еще теплый и не колючий. Капля, другая… Шипение осадков становится все громче и громче. Прозрачная вода маленькими количествами запутывается в русых волосах Ала, падает на нос, стекает к подбородку… Когда уже разыгрался дождь на грани с ливнем, Джонс стоял на пороге дома Ивана. Рука почему-то дрогнула, когда Америка потянулся к дверному звонку. Машинально? Сам Брагинский все же уснул на своем диване, полтора часа назад, стоит полагать. Настойчивый звонок в дверь разбудил мужчину, тот как-то по-детски протер глаза и зевнул. Поднявшись с налёжанного места, Россия не спеша отправился встречать гостя, в голове крутились мысли: «Неймется что ли им сегодня? Или сестренка уже вернулась?». Потягиваясь и ясно давая понять, что его разбудили, Ваня открывает парадную дверь дома. И что же он видит? На пороге стоит сам Америка, по его непромокаемой куртке ручьем стекает вода, стекла очков усеяны каплями дождя, губы слегка приоткрыты, нахмуренные брови и надменный взгляд голубых, будто горящих на фоне этой серой картины глаз. Однако, для страны, с которой отношения более чем натянуты, такой вот визит без предупреждения – дело странное. А последние события так вообще все карты перепутали… что происходит? - Америка? – В искреннем, скорее, изумлении, чем в удивлении произнес Брагинский и посмотрел на нежданного гостя. Но вместо ответа Россия получил грубый и сильный толчок в грудь, да так, что Иван отлетел к стене слева, а сам Альфред беспрепятственно вошел в дом, громко хлопнув за собой дверью, после чего прозвучал щелчок закрывшегося замка. Скинув с себя коричневую кожаную куртку и бросив ее на пол прихожей, Джонс приблизился вплотную к не отошедшему от шока Брагинскому и схватил его за одежду, до краев у горла схватиться было в силу роста, увы, не суждено. Острым взглядом впиваясь в удивленные лиловые глаза, Аме со всей злостью оскалился. - Что с тобой? – а бедный Ваня никак не мог понять причины такого «визита вежливости» со стороны Альфреда. На что последний, собственно, еще больше разозлился. - Это ты у себя спроси! – Джонс начал делать уверенные шаги вперед, заставляя Россию подаваться обратнопропорционально назад. Такими темпами «товарищи» дошли до гостиной, после чего, когда Аме приглядел свободное пространство, всей своей немалой силушкой Альфред толкнул Брагинского. Россия оказался на спине. Падая, он зацепил вазу с водой и теми самыми канадскими розами. Победоносно опустившись на грудь Ивана, Джонс одной рукой крепко держал мужчину за горло, а вторую, слегка размяв, сжал в кулак. Проскрипев зубами, Америка слегка опустил голову и надменно произнес: - А я ведь предупреждал, - чуть ли не полушепотом ухмылялся Ал, - ты можешь просить о пощаде, экстрадировать Сноудена, только это тебе уже не поможет… я сыт по горло! Теперь терпеть будешь ты… Джонс поднял кулак… еще секунда, и он познакомится с носом Брагинского, что, конечно, не в пользу последнего. Россия, осознав всю серьезность происходящего и невыгодность своего положения, взял себя в руки и спокойно ждать, пока ему врежут, не стал. Одной рукой перехватив удар и заломив кисть, а другой схватившись за запястье руки Америки у своего горла, Ваня сделал резкое движение, поднимаясь вверх. Оттолкнув от себя нападающего, Брагинский сменил их положение – теперь уже Альфред лежал на полу с перехваченными руками и придавленный сверху. - Успокойся. – Более или менее уравновешено произнес Россия, а в ответ испытал на себе колючий волчий взгляд, от которого мурашки прошлись даже у Ивана. Но надо сохранять осторожность – иначе можно получить головой по носу. Джонс пытается вырваться, пускает в ход ноги, долго оборону у Брагинского держать не получится. Надо что-нибудь придумать – отключить, хорошенько вмазать, «посадить» на печень… не очень-то хорошие задумки для такого положения. А что тогда? Слегка подустав, Америка перестал дергаться, быть может, решил усыпить бдительность Ивана. Взгляды этих двоих переплетались, скорее, пилили друг друга. Слегка надменно, Россия прошелся глазами по своему «гостю дорогому». Светлая кожа, облегающая майка цвета хаки, украшающая крепкую фигуру, темные перчатки на мускулистых руках, сильные плечи, матовая кожа, армейские жетоны на груди, правильные черты лица, яркие голубые глаза, влажные золотисто-русые волосы и очки, явно здесь лишние… а сейчас он, лежащий на полу с дрожащими каплями воды на теле, в плавающих лепестках алых роз и осколках синей вазы, таким диким взглядом смотрящий на Ивана – был таким… сексуальным. Тут волей-неволей Брагинский стал задумываться, а не закончить ли ему начатое?.. Не лишено было смысла доломать соперника психологически… Россия снова перевел взгляд к взгляду своего оппонента, и без капельки ухмылки на лице улыбнулся, чем еще больше вывел Альфреда из себя. Забыв про отдышку, Джонс заново принялся брыкаться, и у него бы даже получилось освободить руки, если бы не Ваня, который ни с того ни с сего прервал тишину. - Слушай, Альфред, - улыбка была такой же чистой, но в глазах проблеснула дьявольская искорка, - как насчет подсолнечного масла? Голубые глаза потупились синхронно с поднятыми вверх бровями. - Что? – Глухо отдалось в тихой потемневшей гостиной, в которой постоянно звучал только звук дробления дождевых капель о стекло. Вихрем в сознании Джонса перемешались все мысли, которые только могли быть в его голове. О чем его сейчас спросили?.. - То, - коротко ответил Брагинский и опустился вниз. Без каких бы там-либо церемоний, резким движением Россия вцепился в губы Ала, который ошарашенно выпучил глаза и мгновенно покраснел. Он бы подался назад, только вот некуда двигаться. Забыв уже про то, что он хотел врезать Ивану, да что там, хотя бы с пола встать, Джонс пытался прийти в сознание и понять, что же, блин, происходит? Вот уж действительно, допрыгался козлик… Читатели, любимые, что я хочу вам сказать... Простите меня за такую задержку, я больше так не буду, по крайней мере, постараюсь. А все дело в
