Ахиллесова Пята

Достаточно забавное положение дел – в тихой гостиной с широкими окнами, померкшей из-за начавшегося дождя, на полу лежат два человека, один из которых находиться в состоянии конкретного когнитивного диссонанса. Нет, серьёзно, пришел подраться – будешь валяться. И не факт, что не в чьей-нибудь постели… Америка зажмурился, что есть сил. В его голове никак не могли выстроиться происходившие события в какой-либо четкий порядок. Россия же тем временем перестал выстраивать в голове какие-либо теории о сотворении пространственно-временного континуума, чем, как можно отметить, был занят Альфред на данный момент, и перешел к контрнаступлению. Губы и язык Ивана вовсю пустились в ход, а руки Джонса крепко прижимались к полу. Поначалу Аме, разумеется, не отвечал, и даже пытался дергаться и сжимать челюсть, но настойчивость Брагинского таки взяла верх. Стоило только Алу чутка дать слабину, как Россия целенаправленно углубил поцелуй, уже не давая никакой возможности сбежать. Джонс в очередной попытке вырваться из специфических «объятий» так ничего и не добился, после этого деятельность его прекратилась. Разумней всего было просто немного подождать, пока Ваня, заведомо введенный, по мнению Америки, в замешательство таким спокойствием, прекратит поцелуй и ослабит хватку, и уж тогда… ну, раз это игра, то почему бы не пойти на уступки? Альфред расслабился, приоткрывая губы, но на контакт не шел – нужно было сохранить интригу и выдержку по классике жанра. Язык Брагинского заинтересованно исследовал рот Джонса, который даже начал поддаваться таким интересным и дурманящим движениям. Однако воздух имеет свойство заканчиваться. Не спеша, Россия отстранился назад, разрывая, казалось бы, только что начатый поцелуй. Пройдясь по губам рукавом своей шинели, тем самым вытирая их насухо, Иван все так же по-детски улыбнулся, смотря на Америку. - И что это… было? – В полном осознании произошедшего Альфред все же пришел в себя и судорожно выпучил глаза. Впервые, пожалуй, за все время Джонс упрекнул себя в том, что сделал что-то слишком решительно… в следующий раз он уже наверняка будет трижды в кубе думать, перед тем как что-то сделать… - Применение тактических действий на практике, - Брагинский засмеялся и, сохраняя свое сидячее положение сверху, снова глянул на Америку. - Я клянусь, - Ал растягивал каждую фразу, будучи еще шокированным, - в Россию больше ни ногой! Ни под каким предлогом! - Так ты мне не ответил на вопрос… - талант разряжать атмосферу у Ивана все-таки был. - Какой вопрос? – похлопал глазами Джонс и уставился на человека выше. - Как ты смотришь на подсолнечное масло? - Да иди ты уже, наконец, куда подальше с этим твоим маслом! – Аме потряс головой, после чего недовольно отвернулся в сторону. Ваня тем временем снова с интересом разглядывал губы Альфреда, шею и грудь, армейские жетоны, что так сильно зацепили его взгляд. Выдержав небольшую паузу, Брагинский снова посмотрел собеседнику в глаза, и, улыбнувшись, молвил: - Ну, что, пойдем? - Куда? – Удивился Джонс и похлопал глазами. - Как куда? В спальную! - Зачем? – Америка уже буквально прокричал последнюю фразу и испуганно посмотрел на довольно улыбающегося Россию. - Что еще за вопросы такие? Хватит уже прикидываться дурачком, - Иван поднял Ала с земли на руки и понес по длинным коридорам своего дома, насвистывая параллельно какую-то незамысловатую мелодию, - Да и вообще, русское гостеприимство, сам знаешь… - Я себе его совсем не таким представлял! – Закричал Джонс и вцепился в шинель несущего его человека. - Ну, до сегодняшнего времени оно таким и не было… - Вздохнул Брагинский и слегка подтолкнул дверь ногой. Вот и спальная комната – обои светлых тонов, просторные окна, тюль, лакированная мебель и, конечно же, широченная двухместная кровать, на которую только что швырнули конкретно влипшего по уши Аме. Альфред сглотнул ком и собрался было встать и убежать, если бы не Россия, насевший сверху. - Я не хочу! – Закричал Джонс и потряс головой. - Ты правда полагаешь, что у тебя есть выбор? – Иван улыбнулся и прижал плечи Америки к мягкой кровати. – Джонс, ты такой смешной! Ей богу, ты изводишь меня уже которую неделю, и действительно считаешь, что все это так просто тебе сойдет с рук? Нет уж, сударь, изволь платить по счетам… - Я? Тебя извожу? – Альфред аж сам чуть не засмеялся. – Позволь, это ты у меня моего разведчика спер, из-за тебя я уже которую неделю получаю пинка от всех подряд, так что не по каким счетам я платить не собираюсь! - А вот и нет! – Смялся Россия. – Сноуден ко мне сам пришел, я имею права дать тебе отказ в его экстрадиции, потому как ты, если помнишь, ни разу мне моих дурачков на родину не возвращал, так-то! К тому же, возможно, он будет работать в нашем Фейсбуке (Прим. Автора: ВК), так что обратно он возвращаться не горит желанием. И пинка ты получал по своей вине, первый же начал, ну! Сначала просто мне угрожал, потом начал угрожать Канаде, а затем вообще хотел разнести Сахалин и даже отправил какой-то самоходный аппарат, планировал расколошматить Москву в день ВДВ, оскорбил меня на собрании, пытался подставить под праведный шведский гнев, похитил Наташеньку, так еще и вазу мою разбил… Не хорошо, будем тебя воспитывать! Давай, не тормози, раздевайся! Ваня насилу стянул с Америки майку, тот отчаянно сопротивлялся, но, видно без толку. Упав спиной на большую подушку, Ал закричал: - Может, решим вопрос по-другому?! Брагинский задумался. - Что ж, можно и по-другому… Значит так, завтра я на официальном уровне объявляю тебе войну, на том основании, что ты прямо угрожал безопасности моего государства. Ну и, конечно, напал на Сахалин, хоть по факту такого не было, но на войне, как известно, все средства хороши, можно и приврать чутка. Позже Япония узнает, что угроза нападения все-таки оправдалась, и у меня появляется союзник в лице Кику. Затем я запрашиваю помощь в Китае, и Яо, как самая дружелюбная по отношению ко мне страна, охотно соглашается помочь. Так же у меня хорошие отношения с Германией, и осуждение твоих действий с его стороны последует непременно. Стоит ли мне говорить о Ближнем Востоке? Там полно товарищей, желающих поправить тебе личико! Ну, разумеется, и Беларусь захочет мне помочь… Как тебе такой вариант? Джонс невольно затих. Если рассуждать логически – то, в лучшем случае, на его сторону в войне против России встанут Англия и Канада (и то – не факт). А у коммуниста-то оппозиция посерьезней будет… Нет, так дело не пойдет. Придется выбирать между своей честью и народом… - Чтоб тебя… - Тихо пробормотал Америка, и щеки его покрылись румянцем. - Ну, вот и славно! – Улыбнулся Россия и перехватил руки Альфреда в запястьях. В каких-то тактических раздумьях последний и не заметил, как его уже вовсю привязывают к кровати шарфом… - Эй, я ведь еще ничего не ответил! – Но было уже поздно. Руки Джонса намертво держал мягкий шарф сверху, близ мягкой спинки кровати. Сколько не старайся – не выберешься… Иван медленно стянул с себя шинель и с воодушевлением начал расшнуровывать ботинки Аме, что было весьма проблематично ввиду того, что Альфред постоянно брыкался и не мог полежать спокойно. Когда утомительное занятие было оставлено позади, а обувь валялась у подножья кровати, Брагинский стал спокойно расстегивать пуговицы на своей рубашке, как вдруг вспомнил о чем-то. - О, точно! Я ж совсем про масло забыл! – Россия встал с кровати, скинул с себя рубашку и собрался идти на поиски нужного объекта. - Нет! – Безнадежно проревел Джонс и потряс головой что есть сил. - А ты как думал? – Удивленно похлопал глазами Ваня, после чего снова улыбнулся и исчез за пределами комнаты. Америка попытался сделать рывок руками, чтобы освободиться, но все тщетно. «Вот это шарфик», - невольно подумал про себя Ал. Еще бы, этот элемент гардероба прослужил своему хозяину не одну сотню лет. К тому же, он был еще и старше самого Джонса, поэтому сомневаться в его прочности и надежности не стоит… Хотя сейчас сомнения по поводу шарфа не беспокоили голову Америки. Его сейчас больше заботили далеко не радужные мысли о его дальнейшем будущем. Снова провалившись в размышлениях, Альфред не заметил, что Брагинский уже вернулся на свою исходную позицию, и только звон пряжки ремня привел его в чувство. «А с меня, тем временем, снимают штаны», - с сарказмом подметил для себя очевидный факт Джонс. Приходится мириться с тем, что положение у Аме безвыходное, и делать ему уже конкретно нечего, разве что, расслабиться, а то больнее будет. Альфред сделал глубокий выдох и закрыл глаза. Но какое-то чувство дискомфорта еще не оставляло его. Ну, а Россия, довольный тем, что Джонс перестал оказывать сопротивление, принялся раздевать уже самого себя. И когда ничего уже Ивану не мешало, он не спеша нагнулся к лицу Америки. Сам Ал, почувствовав, что его губы обдает горячее дыхание, невольно открыл глаза и протяжно прошептал: - Может, очки все-таки снимешь? - Хм, - Брагинский присмотрелся, - и правда… Россия не торопясь положил пальцы на оправу аксессуара и медленно стянул очки на нос Джонса, а позже и убрал их в сторону, на тумбу. Америка как-то медленно перевел взгляд вверх, пытаясь пошевелить пальцами привязанных к спинке шарфом рук. - А перчатки? – Тихо договорил фразу Альфред и перевел взгляд к России, который, в свою очередь, озадаченно притих. - Пускай будут. Нет, все, конечно, понятно – мужик, привязанный к кровати в одних только перчатках – это очень гармонично, выдержанно и эстетично, трудно поспорить. Надо было снять очки, и даже жетоны – однако перчатки – никоим образом! Но Джонсу почему-то такая идея не шибко была по вкусу (действительно, с чего бы вдруг?). - Почему? – Голос Аме из раза в раз становился все тише, но Иван мог отчетливо его слышать. К счастью (а может и к сожалению), посторонних источников шума не было. - Потому что. – И этим все сказано. И правильно – они здесь не ради того, чтобы устраивать кружок занимательных дискуссий. Брагинский закончил свое изречение и не спеша опустился к шее Альфреда, касаясь ее губами. А сам Джонс медленно закрыл глаза и мысленно начинал проклинать этот день и случившуюся ситуацию. Больше всего сейчас ему хотелось бы убежать отсюда в любом виде (Франции почему-то можно блистать наготой, а чем Америка хуже?). Или хотя бы заснуть, чтобы ничего потом не помнить, не видеть. Пусть будет проклят тот день, когда данные разведки ФБР были слиты, пусть будет проклят тот день, когда Сноуден получил убежище в России, да и пусть вообще эти двое горят в аду! Пусть горит в аду Кику с не своими Курилами, пусть горит в аду Москва, пусть горят в аду ВДВ, пусть горят в аду финн на пару со шведом, пусть горит в аду Беларусь, и, наконец, пусть горит в аду этот волшебник задницы Англия! Вот интересно – когда Ахиллесу в пятку стрела прилетела, он тоже мысленно кого-то проклинал?.. Вот, казалось бы, выпал отличный шанс провалиться в размышления, но от погружения в собственное сознание Ала отвлекал Иван. Губи Брагинского покрывали грудь американца опьяняющими поцелуями, а руки медленно спускались по талии к бедрам. Движения были неспешными; аккуратными с одной стороны, и дразнящими – с другой. Россия пока еще подавлял свои преждевременные порывы и инстинкты – но только пока. Пытаясь бороться и блокировать внутри себя желание открыть глаза, Джонс изредка поворачивал голову в сторону, приподнимая подбородок. Так или иначе, дискомфорт еще в какой-то степени беспокоил его. Однако долго оказывать сопротивление самому себе у Америки не получилось – глаза его невольно приоткрылись от странных ощущений. На коже словно было что-то даже не липкое, а скользкое и текучее. Плюс ко всему, пальцы Вани уже охотно этим воспользовались, а ноги самого Альфреда были закинуты на широкие плечи Брагинского. «А я думал, он шутит», - с сарказмом (причем, над собой же) пробежало в мыслях у Джонса. А тем временем Россия проникающими движениями ввел два пальца в тело американца, как и ожидалось, с каждым новым движением процент грубости возрастал. Неприятные ощущения как-то противно и липко отозвались в теле Альфреда, но то было недолго – внезапно все мышцы тела пришли в напряжение, а Джонса накрыло волной удовольствия. Прогнувшись в спине, Америка издал приглушенный стон, но старался не дергаться – движение стесняли оковы в виде русского шарфа, а перспектива вывернуть плечо не улыбалась, ну совсем. Правда, в такие моменты контролировать себя практически нереально, да и зачем это надо?.. Когда первая нега отпустила Альфреда, он, даже несколько неожиданно для себя, ощутил странную пульсацию – он был уже заведен. И, может, даже не меньше Ивана, который и вовсе церемониться не собирался, войдя внутрь Джонса одним грубым толчком. Тело снова посетило неприятное, и на этот раз болезненное ощущение, вследствие этого Аме даже вскрикнул и ухватился в порыве за простыню. Однако этот вскрик не понес на себе отрезвляющего эффекта, а на глаза почему-то все равно набежало легкое увлажнение. Следующие движения Брагинского были уже помедленнее, но ласковыми их назвать трудно в любом случае. И все же боль для Альфреда отходила куда-то на второй план, дыхание учащалось, дрожь сменялась сладкой истомой. Влага на теле казалась конденсатом, а воздух вокруг таким же горячим, как и тела России с Америкой. Джонс упирался затылком в подушку, с его губ начали срываться тихие стоны, чем Ваня и воспользовался – резко поменяв темпы и направления своих движений, Брагинский буквально начал вдалбливаться в тело Ала, отчего всхлипывания последнего переросли в громкие, но не оглушительные крики вперемешку с рычанием. Тем не менее, это не помешало второй волне наслаждения прийти к Джонсу, даже не смотря на грубость. Войдя практически на всю глубину, Россия слегка наклонился вперед и вновь опустился к груди американца. Теперь его поцелуи казались более одурманивающими, жар губ плавил и без того разгоряченное тело. Стоны стали громкими и сладкими, как карамель, фаланги пальцев впивались в мягкую ткань. Поцелуи приходились и выше, к шее – снова этот контраст. Долго такое терпеть у Америки не получилось, после последнего грубого движения и мягкого поцелуя он кончил, обретя третью волну удовольствия, самую мощную и обесточившую. Вскоре его примеру последовал и Ваня, получив неплохую разрядку. Вынув из тела Альфреда свой член, Брагинский подался вперед, и навис над подуставшим американцем. Недолго думая, Россия накрыл губы Джонса, поначалу медленно, а затем снова грубо углубляя поцелуй, и в этот раз не встретив абсолютно никакого сопротивления. Напоследок Иван легко прикусил губу Америки, дыхание которого и без того было тяжелым, а после уже из усталости рухнул рядом, самодовольно улыбаясь. Стерев пот со лба, Брагинский вдруг стал замечать, что жар из тела постепенно начал выходить. Более того, оставшаяся влага на коже потихонечку испаряется, а это значит, что, не смотря на относительно высокую комнатную температуру, духотой тут и не пахнет, скорее, даже становится холодно. Россия лениво стянул одеяло из-под зада Альфреда, и без церемоний укрылся, как медведь зимой, отвернувшись к краю постели. - Эй, подожди! – Джонс недовольно пихнул Ивана ногой и начал дергать руками, все еще привязанными к спинке кровати. Хоть сейчас-то их можно будет отвязать, вашу ж мать! Так что американец всем видом показывал на шарфик (и плевать, что Брагинский на него даже не смотрит) – А как же я? - А, да… - Неохотно развернулся Россия, даже не удосужившись глаза полностью открыть. Ваня не спеша перелез через Альфреда, рукой нащупал на тумбочке очки и с третьей попытки таки нацепил их на нос Джонса, в двух предыдущих попытках чуть не выткнув несчастному Америке глаза. После чего Ваня вернулся к своему любимому, и теперь уже запачканному одеялу, так же беззаботно улыбаясь… Б-г мой, ребят, как же я вас замучила наверно такой частотой выхода прод, мне аж стыдно становится. Нет, серьезно, мне нужно чаще стучать по голове. Но, я надеюсь, что искупила вину тем, что не пошла на парад Олимпийского Огня (его таки к нам в Калининград довезли, ага...), а осталась печатать проду. Но, скажу я вам, Огонь и по телику посмотреть можно, а прода дело такое... Но я теперь точно с радаров пропадать не буду - скоро каникулы, так что ждать долго не придется. Всем еще раз спасибо за внимание!