No one sees it yet

Знаете, почему, когда нам больно, мы отворачивается? Потому что глаза говорят больше, чем мы сами. Если же мы в критической ситуации молчим, то наши глаза наполняются слезами. А если мы радуемся, то в глазах виден этот блеск предвкушения дальнейших событий. И даже не хочется отводить взгляд. *** –Принц Вильгельм, принц Вильгельм, –по пять раз повторяла Мален, чтобы достучаться до Вильгельма. Он лежал на кровати, сложил руки на груди, закрыл глаза и равномерно дышал. Думал о дальнейшем. Вернее, он уже знал что будет. –я встал, –как можно громче, сказал Вилле, и опять расплылся в своих мыслях. На уроки он не пошëл. А Мален объяснил это тем, что болит голова. За дверью были слышны голоса, походу Мален никого не пускает ко мне. Я решил выйти сам. –Пусть пройдет, –почти шепотом сказал я. В комнате царила тишина, я сидел на кровати свесив ноги и опустив голову вниз, в то время как Самина, кому-то написывала в телефоне. Шептала себе под нос и даже не смотрела на меня. –зачем пришла? –звучало немного грубо, но мне кажется, что ей все равно на грубость. –ща, –она выставила палец перед моим лицом и держала его некоторое время, после чего, резко подвинулась ко мне на стуле и сунула в морду телефон. –вот, смотри, –протянула она, и пристально смотрела на меня, пока я фокусировал взгляд на тексте, который был написан... –Симон? –да , придурок, читай! Мои глаза бегали по строчкам и с каждым словом расширялись, было невозможно читать дальше. Я закрыл глаза. Вздохнул. –я не верю, –кратко сказал я и поднял ноги на кровать. –ты думаешь, что он сам уехал из школы? –нет, но я и не думаю, что моя мать манипулирует им, ладно, если бы она была обычным человеком, но в своëм положении она этого точно не будет делать. –почему? Она против вашей дружбы с ним. Она даже пошла против правил в вашей семье и решила нас свести, ты считаешь это не началом психического расстройства? Ты видел, какие у неё были приступы, когда твой отец пытался объяснить ей, что ты не обязан быть со мной? –она повышала голос, –нет, не видел! А я стояла за стенкой, и я...слышала каждое слово, –она замолчала, увидев на лице Вилле слезы. Он сейчас чувствовал предательство... Предательство родной матери. Он, даже думать про это не могу, ведь, как он думал, мать на это не способна . Это так ужасно. Предательство собственной матери. И он этого не замечал... –Вилле... –прошептала девушка и присела на кровати, –я знаю, противно это слышать, –она подсела поближе и взяла его руки в свои, –но.. Не всë всегда должно идти гладко. Всегда встречается неудача, которая со временем пройдет. Вильгельм сидел с закрытыми глазами, пытаясь предотвратить слëзы, которые просто вырывались из глаз. Он понимал, что эта неудача уже никогда не пройдет. Она останется навсегда. И этого никто не забудет. *** –ты не ешь уже четвёртый день, если это продолжится, то придется идти в больницу! –мать Симона стояла рядом с ним, и размахивала тарелкой супа перед лицом. –мам, все хорошо, я ем, –опять же он наврал. –я не верю, ты сколько весишь вообще? 45?! –какие 45? Я даже в четырнадцать лет столько не весил! Со мной все хорошо, –настаивал Симон и продолжал закутываться в одеяло. Он и вправду похудел, под глазами появились синяки и вид у него был вялый... Он не специально не ел, его организм просто не принимал любую пищу. Его мама медленно закрыла дверь, после чего, слезы, которые он держал в себе эти долгих десять минут, ручьëм покатились с глаз.