No one sees it yet

–наверно, я ему нравлюсь, –думал Вилле. Он, даже больше надеялся на то, что у них взаимная любовь, вернее, он не сомневался в этом. Эти мурашки по коже, эти томные вздохи...То, как они могут часами смотреть другу другу в глаза, и эти прикосновения... Можно же целый роман писать! Самое любимое у Вилле, это когда Симон водит большим пальцем по его скулам, губам, а потом целует... *** –У вас все в порядке ? –спрашивает Мален у Вильгельма, на что он кивает, и накидывает на себя пальто, которое у него ассоциируется с Симоном. –ааа... Мален? –останавливает он её, когда она хотела выйти из комнаты. –а когда мама сможет приехать? –я этого не знаю, если вам очень надо, то вы же сами можете позвонить ей, –говорит она и закрывает за собой дверь. Странно то, что она этого не знает, ведь Кристина сперва докладывает ей, а потом уже предупреждает Вильгельма... Но это сейчас не самое главное... Вилле думал про вчерашний день. Ему было интересно, какие эмоции испытывает Симон в этот момент, и что он думает. Он, с надеждой на самый лучший день, вышел из комнаты и направился в класс. *** –Симон? Верно? –да... А вы?... –я Мален, можете так ко мне и обращаться, пройдите за мной, пожалуйста. Симон был удивлен и взволнован. Он надеялся там увидеть кого угодно, но не мать Вильгельма... –з..здравствуйте Королева, –с заиканием , еле как проговорил Симон и встал солдатиком, не давая своему телу пошевелиться, ему стало страшно и неуютно. –здравствуй, ты знаешь, зачем я тебя позвала? –она говорила это совершенно спокойно, как будто бы она сейчас скажет хорошую новость и больше не будет никому мешать. Ну надежда была. –нет. Она открывает телефон, около минуты лазиет там и пишет кому-то сообщение, после, смотрит на Симона, которые уже не знал куда деваться от волнения. И медленно, будто тянула время, поворачивает телефон на него. С фотографией. Симон приоткрыл рот, перестал смотреть в телефон, тяжело вздохнул и сглотнул слюну. У него на лбу появились Продольные морщины, а глаза становились всё шире. –но.. От куда? Когда? Где? –Симон стал заваливать вопросами. –это я должна спрашивать у вас с Вильгельмом, но не буду. Об этом разговоре, он знать не должен, но у меня есть условия. Симон был в полнейшем шоке. У него затряслись ноги и он потерялся в мыслях. Ему хотелось сразу же побежать в комнату к Вилле, прижаться к нему, обнять его и проплакаться. Рассказать про эту встречу и лечь с ним спать. –я знаю, что ты не хочешь уходить из этой школы, но ты можешь просто не появляться тут несколько недель? После, Вильгельм все сам поймет. –но... А если я не захочу? –то вам придется и вовсе переехать, потому что твоя мама, после этого всего точно не сможет найти работу. У Симона не было слов. Он был разочарован или обижен... Он сам не понимал свои чувства, просто хотелось плакать. Плакать до смерти, чтобы сдохнуть и вот этих всех разборок не было... –я вас понял, –сдерживая слезы, на одном дыхании приговор Симон и рванул в школу. Он побежал в свою комнату. Позвонил своей маме. –мам –Симон? Ты плачешь? –нет, все нормально, но можно я приеду? Можешь уговорить учителей, чтобы я мог уехать? –Хорошо, у тебя точно все нормально? Симон молчал, у него по щекам стекали слезы, он прикрыл глаза и слушал родной голос мамы. –д..да –если тебя кто обидел, я помогу, знай. Я прям щас могу приехать, мне приехать? Симон? Но Симон ничего не мог ответить, он не мог сказать ни слова. Он вспоминает, как они были счастливы, как они смеялись и бегали под снегом, как обнимались, целовались... Как клялись, что их связь будет вечной и что они никогда не забудут друг друга. Вспоминая все это, Симон забыл, что разговаривает с мамой и просто выключил телефон. Он даже не сказал ей пока, не пожелал хорошего вечера. Это не было на него похоже, всю жизнь, он помнил только о маме, всегда, при какой либо ситуации, он думал, что же скажет его мама. Но сейчас, он думал только о Вилле, о его чувствах, когда он просто так пропадет и не будет появляться в школе неделями, о его эмоциях, когда он узнаёт, что это все подстроила его мать. Симон собрал вещи. Его мама позвонила директору. И он мог уходить. Сестра об этом ещё не знала, но позже узнает. Настроения не было, и его наверяка уже вообще не будет. Никогда. *** К тому времени, у Вилле заканчивались уроки, он радостный шëл к себе в комнату делать домашку. В наушниках была одна из песен Симона, которую он написал после первой встречи с Вилле. Да... Первые дни были самыми интересными. Они изучали друг друга, пытались понять, что кому нравится и как надо общаться, что бы никто не обиделся. Это было интересно. Они задавали кучу вопросов друг другу, так, они и веселились. –Вилле! –привет, Самина, –улыбнулся ей парень. –есть разговор, но о нём никто не должен знать. Вильгельм кивнул и они направились в его комнату. –ну же, говори, –он был напряжëн, потому что её лицо не выглядило спокойным, брови были подняты, ноздри носа раздувались, а глаза широко было раскрыты, будто бы она была напугана. –я видела Симона. –ну естественно, он же учится тут, –выдохнул Вилле и присел на стул. –походу уже не учится, –сказала она на одном дыхании, а потом опустила взгляд на пол. Вилле замер, убрал легкую улыбку с лица и уставился на Самину. –всмысле? –я видела, как он с сумкой шëл к машине, а потом уехал. Нет, я может не права, но все же, он тебе ничего не говорил? Вилле в неверии и отрицания трясëт головой, зажмуривается. –Вильгельм? Все нормально? –да, уйди, пожалуйста. Она вышла, оставив Вильгельма наедине с тишиной. Вильгельм трет грудь, глубоко вздыхает и с закрытыми глазами ложится на кровать. Где-то говорилось, если человек захочет умереть, то его мозг согласился с ним, и его сердце просто напросто отключится. А если это случится, то это будет как самоубийство?