Пиксели

      Тьма перед глазами взрывается золотом, а тишина — фортепианными переборами. Приятный, хоть и несколько суховато-строгий женский голос произносит: «С благословением небожителей никакие запреты неведомы».       У Хуа Чэна сердце, кажется, давно уже не бьётся, но что-то болезненно сжимается в груди, стоит ему открыть глаза и увидеть древнюю архитектуру, которая выглядит настолько реальной, что легко позабыть о её цифровом происхождении.       Так было бы приятно забыть, раствориться в виртуальном мире, рассыпаться сотней тысяч серебристых пикселей-бабочек, навсегда интегрироваться в код.       Когда-нибудь это обязательно произойдёт. Но пока что у Хуа Чэна есть другая цель и ему нельзя забываться.       Щелчком пальцев открыв консоль гейм-мастера, он вводит несколько строк кода и в следующее мгновение оказывается в другом месте. Атмосфера здесь совсем другая, в отличии от прошлого — светлого и воздушного — места, здесь довольно мрачно и темно. Пока что. Вскоре всё наполнится шумом голосов, яркими огнями, и — в этом Хуа Чэн не сомневался — от игроков будет не протолкнуться.       Он идёт по закрытой локации, пристально рассматривая каждую деталь и делая в консоли какие-то пометки. В основном это правки для дизайнеров и программистов — поправить текстуры, передвинуть эту лавку на место той, вынуть из стены застрявшего моба и исправить траекторию движения… Рутина.       Хуа Чэн останавливается у ворот роскошного храма, смотрит на них пару секунд и заходит внутрь, намереваясь провести там остаток рабочего дня. Он знает, что за обедом его опять шёпотом будут ругать за зверскую придирчивость, но ему плевать.       «Да кто будет обращать внимания на ту подворотню?!»       «Он меня заставил трижды переписывать вероятности броска кубика!»       «А храм? Вы тот храм видели? Я хотел коррективы внести, так он таааак на меня посмотрел, будто сейчас убьёт! Никого не подпускает, всё сам прописывает. Хотя на мой вкус я бы…»       «Пффф, тоже мне градоначальник выискался»       Хуа Чэну нравится эта аналогия, призванная вроде как оскорбить, но на деле очень близкая к правде. Он действительно чувствует себя главой будущего города, а оттого и стремится, чтобы всё было идеально.       В конце концов, он не может позволить себе привести Его Высочество в какую-то дыру.       Под рёбрами снова предательски ноет. Хуа Чэн приказывает себе сосредоточиться и с тройным усердием заполняет окно консоли. Повинуясь его действиям пространство вокруг постепенно расцветает — зажигается свет, над благовонными палочками начинает виться дымок, меняется узор на полу. Хуа Чэн теряет счёт времени до того момента, когда в уши не ввинчивается всё тот же женский голос, что и на заглавном экране:       «Вы провели онлайн семь часов. Столь длительное пребывание в виртуальном пространстве полного погружения негативно влияет на здоровье. Рекомендую сделать перерыв».       — Спасибо, Лин Вэнь. Хуа Чэн трёт виски — в этом нет никакого толку здесь, но человеческая привычка неискоренима — и сохраняет все внесённые изменения.       А после перемещается снова. Он прячется в тени кленовых деревьев, глядя на проезжающую мимо повозку, в которой копошится фигура в белом. Глаза скользят по знакомому до боли наклону головы, тонким пальцам, перебирающим свитки.       Хуа Чэн оказывается в повозке быстрее, чем успевает подумать.       — Все боги равны, все боги нужны, — в поскрипывание колёс вплетается легкий тон, и Хуа Чэн не вздрагивает только огромным усилием воли. Напустив на себя безмятежный вид, он отзывается: — Да ну? Будь так, тогда их попросту не существовало бы. Встречая удивлённый золотой взгляд, он всё-таки дрожит.