позови меня с собой.

Разве брать чужое хорошо? А если этот «чужой» добровольно отдал на неопределённый срок, что тогда? В какой момент надо вернуть? Вот и Антон не понимал этой черты, когда уже вторую ночь спал в толстовке учителя. Холодно просто, сквозняк! Ну, а свои худи, конечно же, мять не хочется, только поэтому. А не возвращал вещь, потому что забывал, а когда вспоминал, думал, что как-то некрасиво нестиранное отдавать. Вообще, в чём вопрос, собственно? Хозяин не волнуется, значит, не так уж и нужно, правильно? Ещё Пуговка учила, что морковку нужно держать в тепле! Собравшись с мыслями, парень стянул с себя чёрную — до мурашек приятную к телу — ткань, надевая огромный свитер. На плечо рюкзак, на ноги вансы, ключи в карман. Всё как обычно, всё как всегда.

* * *

— Шастун — два! — диктовала, своим противным голосом, информатичка оценки за прошедшую самостоятельную. Вот казалось бы, молодая девушка, даже достаточно симпатичная, но характер… В общем, не очень у неё характер. — Подойдёшь после уроков к своему классному руководителю, я буду с нетерпением тебя там ждать! — Заебись, — вынес заключение двоечник, но учителю было уже всё равно, даже на такое эмоциональное выражение. — Прорвёмся, крепись, — подбадривал Димка. Нудные нотации — не самое страшное. Больше всего не хотелось видеться с французом. Чего он так боялся? Да ничего вроде, но что-то неприятно ёкало внутри при малейшем упоминании Попова. Сморщив нос, Антон тряхнул головой, пытаясь избавиться от странного чувства.

* * *

Улизнуть по-быстрому не получилось. Схваченный поперёк груди возле раздевалки партизан взвыл и просил пощады. Конечно же его не отпустили, а приволокли в кабинет. Конечно же Арсению Сергеевичу уже успели нажаловаться, описывая в красках, как «способный ученик» меняет новые знания на гаджеты! Конечно же преподаватель был в ярости, отчего голубые глаза напротив были темнее ночного неба. — Простите? — попытался наладить обстановку юноша. Как там говорилось? Лучшая защита — нападение? Слабая попытка, но всё же рискнуть стоило. — Ну и за что же? — уголки губ опасно поднялись, растягивая губы в усмешке. Само положение давило, не давая сконцентрироваться. Мало кому понравиться сидеть за первой партой, как какой-то ботан, так ещё и один на один в классе с учителем! — За… всё? — опять промах. Уверенности в ответе слышно не было, а вот уверенность получить по шее была. Да ещё какая! — Русский — два! Информатика — два! Математика — два! — причитал мужчина, загибая пальцы на левой руке. — Может пора за ум взяться, а? — Вы прям как моя мать, — лишь пожал плечами Шаст. Звук лопающейся последней нервной клетки был звонким, мальчишка бы поклялся в этом. Словно ураган, Арсений подлетел к парте, поставив руки на самый край. Вздутая венка на шее не предвещала ничего хорошего. — Tu veux plaisanter avec moi? — блеснули опасно близко зрачки. — Ты головой думать умеешь? Начни уже, вроде как не маленький! — А теперь как отец, — пробубнил ученик, вставая из-за парты. — Я понял, всё исправлю, я пошёл. Сегодня в семь буду у Вас. Мужчина всё также смотрел на место, где только что сидел Антон, только с уже открытым ртом. Очнулся от грохота хлопающей двери. Вот гадёныш! О том, что этот парнишка доставит проблем было понятно с самого начала. С того самого, когда они встретились возле злосчастного подъезда.

* * *

— Может хватит? Дыру во мне прожжёте! — всё же озвучил свои опасения юноша. Сосредоточиться на чтении было невозможно под таким тяжёлым взглядом. — Да я вот всё пытаюсь разглядеть, — задумчиво протянул Арсений. — Что же? — ученик поднял глаза. — Мозг! Шастун, твой мозг! Но никак не получается, — постучал он нарочито больно по лбу мальчишки в том месте, где, примерно, должно находиться серое вещество. — Ясно, лучше бы не спрашивал, — отшатываясь от руки мужчины, Антон уткнулся в тетрадь. Было обидно. Непонятно почему, но боль постепенно разъедала его изнутри. Ещё пару таких «комплиментов» и он взорвется. Накопилось. — Да я же не для себя стараюсь, дубина! Ты вообще собираешься учиться? — подперев кулаком щёку, брюнет удобнее уселся на кухонном стуле. — Зачем учиться, если из меня ничего не выйдет? — почти прошептал юноша. — Что? Погромче давай оправдывайся. — Я говорю, зачем мне учиться, если из меня всё равно ничего не выйдет?! — срываясь на крик, подскочил из-за стола Шастун. В глазах застыли слёзы, а лицо покраснело от напряжения. Классрук отшатнулся от взъерошенного ученика. — Зачем всё это, если я и гроша не стою? Нервный срыв пришёл так не вовремя, а всё потому, что нужно хоть немного спать. И есть, наверное, тоже. Обидные слова, произнесённые когда-то близкими людьми, так и рвались наружу. Однако сознание подкидывало другие мысли: «Слабак, да ему то зачем твои проблемы? Успокойся и не распуская сопли хотя бы при нём!» Как Антон оказался в чужой ванной не понятно. Брызнув пару раз в лицо прохладной водой, парень окончательно понял, что мужчине и вправду плевать на его проблемы. Он даже не подорвался вслед за школьником. Да что там, Попов даже глазом не повёл, когда младший зарыдал, как девчонка. Ему это не нужно. — Я пойду, — кинул ученик, когда наконец собрал всё своё отчаяние и вышел в свет. Его никто не проводил, даже не встал с места в попытке это сделать. Шаст ушёл, хлопнув дверью, так и не увидев сжатых кулаков, стиснутых зубов и тяжело вздымающуюся грудь. Было ужасно больно. Обоим.

* * *

Не ходить в школу вторую неделю? А почему бы и нет, собственно? Весомых причин для посещения этого места не было, что давало возможность отсиживаться дома. Да, Антон прекрасно понимал, насколько глупо он поступает, но разочарование, страх и обида затаились внутри, не давая продыху. Бардаку в голове соответствовал беспорядок в комнате. Вот-вот заведётся какая-то живность. Может тогда хоть кто-то будет счастлив в этой комнате. Шарм также придавали запах табака и постоянно задвинутые шторы. Ну и, конечно, главным украшением являлся организатор выставки «Сдохни или усрись». Лежащее тело, завёрнутое с головой в одеяло, было настолько несчастным, что даже мама заходила в комнату пару раз, пытаясь разузнать причину такого состояния. Не получая никакого ответа, она лишь изредка отправляла дочь посмотреть на состояние брата. Шастун и сам бы не прочь разобраться и разложить всё по полочкам, только вот вместо этого он вновь дожидался ночи, исполосовывая свои бёдра до онемения. Слабак, как ты теперь будешь смотреть в эти бездонно синие глаза?