позови меня с собой.

Приземлившись на диванчик рядом с друзьями, Антон весело улыбнулся. Никто бы и не мог подумать, что буквально часов шесть назад его вышвырнули за шкирку сразу, как только «родственники» переступили порог, когда он собрал оставшиеся важные вещи, чтобы не ездить каждый раз за чем-то нужным. Приезд родителей на пару дней раньше оказался тем ещё сюрпризом. Парень только и успел чмокнуть Анечку, в то время как понял, что огромная сумка полетела в подъезд, а затем и его собственная тушка. Оправдываться или что-то объяснять под хриплые крики а-ля «я же говорил, что блядуном станет» или «вали, пока не отпиздил, чмоня». А говорят, что после отпуска люди становятся добрее и спокойнее. Спускался по лестнице он уже улыбаясь, даже скорее истерично смеясь, попутно набирая номер Поза. Как добрался до бара — не помнил вовсе. — Сегодня нахуряива… нахуявари… Блять! — даже трезвым школьник не всегда мог выговаривать слова, хотя Пал-Алексеичь говорил, что маты за слова не считаются. — Бухаем, в общем, чуваки! — Тох, что случилось-то? Так и не сказал. Напугал нас, — очкарик повернулся к третьему. — Мы с Серёгой сорвались так быстро, как только смогли. Шастун улыбнулся ещё раз, радуясь, что его окружают лучшие люди на планете. Не все могут похвастаться такими друзьями. А он может. Не семьёй, так друзьями. Антон сравнивал это лишь с каким-то там законом по физике-хуизике, что что-то там компенсируется чем-то там, и в итоге получается ноль. Однако парень всё же считал, что он в плюсе. Во всяком случае, верить в то, что жизнь — полная хуйня, не хотелось. Иначе можно было вернуться к тому, что на теле вновь не останется места без глубоких полос, иногда саднящих кожу и душу. — Эй, уже семь минут молчишь и палишь на нас… — не выдержал Матвиенко. — Дима сейчас с ума сойдет. Где уже душераздирающий монолог? Заебал. Ну, в семье не без урода. В компании друзей эта поговорка тоже вроде работала. Чего стоит причёска хвостатого? Полное убожество, разве нет? — Да, забейте, сегодня отдыхаем, — спокойно отозвался школьник, пытаясь подбодрить улыбкой то ли парней, то ли себя. — Не хочу об этом сегодня. Живём дальше. Подумаешь, остался без дома. Главное, что у меня есть вы! Теперь вы единственное, что для меня имеет смысл в жизни… Воцарилась оглушающая тишина, даже несмотря на громкие басы музыки и крики пьяной толпы. Вроде было и дико грустно, но все прекрасно понимали, что ничего уже не исправить. Поз подсел ближе к другу и молча обнял его. Серёжа дружески похлопал по плечу в поддерживающем жесте. — Чуваки, давайте хорошо отдохнём. Когда в последний раз мы вообще пили? Первого сентября? Новый год на носу! Где наша прежняя прыть? — Антон благодарно перевёл тему на менее жалостливую. — Прыть? Тебе надо перестать встречаться с шестидесятилетними мужиками. Кстати, об этом, — отодвинувшись, Дима хитро глянул на друга. — Ты написал этому. Своему. Ну, нашему, но твоему. — Блять. Резко вытянув телефон из кармана, парень увидел двенадцать пропущенных и примерно сорок сообщений во всех мессенджерах, и это только от преподавателя. После третьего звонка матери он врубил беззвучный и забыл про телефон совсем. Теперь же было понятно, что стоило предупредить Попова, что он немного задержится. Совсем немного. Подумаешь, прошло уже часов пять, и на улице около двенадцати ночи… Пизда. — Мне пизда. Я как-то вообще забыл, что за меня может кто-то волноваться. Кроме вас, — грустно ухмыльнулся он. — Похер. Мне всё равно по башке дадут, поэтому давайте уже напьёмся. Хочу забыть этот день. — Шаст, нам тоже влетит, ты подвергаешь нас опасности! После минутного молчания и хмурого взгляда очкастого, все трое рассмеялись. И началось…

* * *

Очнулся Антон с гудящей головой, пересохший ртом и опухшим ебалом лицом, однако в тёплой постели. На тумбе стояла бутылка воды и лежала пачка аспирина. Кто бы это ни был, это был лучший человек на Земле… Стоп! Парень оглянулся и понял, что находится в своей спальне. Ну, то есть в спальне классрука, которую он ему любезно предоставил. Как он тут оказался — было загадкой. Но её решение уже стояло в проходе и облокачивалось о косяк. С очень спокойным лицом. Если можно так назвать эмоцию, которая выражает… Ничего? — Доброе утро? — приподнялся с постели младший, тут же нахмурившись и схватившись за больную голову. Мужчина прошёл вглубь комнаты, остановившись прямо возле кровати, и погладил проснувшегося по голове. — Доброе… — выражение лица сменилось мгновенно, а пальцы, нежно перебиравшие пряди, резко сжались и оттянули волосы так, что взгляд мог быть направлен только в нависающее лицо сверху. — Как же мне хочется тебя выпороть, garce prodigue. Ты не представляешь, через что я прошёл вчера днём, вечером, ночью! Si c'était ma volonté, je te tuerais! — Антон впервые понял выражение «глаза налились кровью от злости». Стало действительно страшно от настроя Попова. — Сижу, работаю за ноутбуком, думаю о прекрасном дне, который подходит к концу. Смотрю на время, а ты как два часа должен быть дома. Звоню, значит… — Простите… Ай! — волосы вновь жестко дёрнули, и боль похмельной головы разлилась с большей силой. — Молчи! Сейчас я говорю, иначе tu ne peux pas rester assis sur ton beau cul pendant au moins une semaine, — младший готов был молиться на то, как Арсений сочетал угрозы на двух языках, рычал каждую фразу и хватал за кучеряшки… Это было горячо, но сейчас было совсем не до этого. Очевидно, француз правда испугался за него, из-за чего стало так стыдно. — После четырёх пропущенных звонков и двенадцати сообщений, я спокойненько поехал к твоему жилищу, проник в подъезд, поднялся на этаж, и только я хотел позвонить в дверь, оттуда вышел мужчина, а в квартире кипела жизнь… — прикрыв глаза, пытаясь успокоиться, вздохнул старший. — Я понял, что тебя там уже нет, извинился, что «ошибся этажом» и ушёл. Позвонил на мобильник ещё раз. Потом ещё. Всё. Было. Тщетно, — ещё один глубокий вздох. — Доехал до школы, затем до КФС, где ты хаваешь после школы, затем до твоего любимого ТРЦ… Тебя нигде не было. — Пр… — ещё одну попытку прервали на корню, едва Антон открыл рот. — Тихо. Я еле сдерживаюсь, — скулы безбожно ходили туда-сюда, пока хозяин квартиры каждый раз собирался с мыслями. — Так вот, спустя ещё четыре часа моих бесполезных попыток дозвониться или найти тебя, я поехал в школу, объяснил охраннику, что забыл что-то очень важное, что нужно прямо сейчас, в час ночи, и до завтра это не подождёт. Поднял данные журнала, нашёл телефон твоих супер-пиздаимтоже-друзей и начал уже названивать им. И, слава святым яйцам, через пару-тройку звонков Матвиенко взял трубку! Вычислив клуб, я зашёл внутрь и знаешь, что увидел там? — зелёные глаза стыдливо глядели из-под чёлки. — Ты, мать твою, приставал ко всем и говорил о том, что знакомиться с тобой нельзя, так как твоё сердечко занято тридцатилетним французом, а твои дружки снимали это на видео и ржали. Приятно, конечно, — улыбнулся Арсений, — но, во-первых, мне не тридцать, во-вторых, ты малолетний дебил, которого могли выебать прямо на месте, ведь когда я подошёл и взял тебя на руки, ты даже не заметил! Придурок. Мужчина отошёл, отпустив младшего, и глянул на часы. Казалось, что он использует тактику «считай до десяти и задержи дыхание». Шасту никогда не помогало, от чего он даже немного закатил глаза, но, похоже, француз надеялся на удачу. — Вы несли меня на руках? — очнулся школьник и мимолётно улыбнулся этому. — Ты неисправим, — ещё один глубокий вдох. Наверное, ещё парочка, и Попов точно закончит какой-нибудь курс дыхательной гимнастики. — А хочешь знать, что ты делал после того, как мы проводили твоих друзей и поехали домой? Вновь оказавшись у постели, старший присел рядом и положил руку поверх одеяла на грудь Антона и начал выводить узоры пальцем. Тот в свою очередь задержал дыхание, следив за каждым завитком вырисовывающимся на его теле. Даже сквозь пуховое покрывало парень чувствовал теплые прикосновения, из-за чего тело покрылось мурашками. Он поёжился. — Хочешь, mon chéri? — лукаво ухмыльнулся француз, ловя каждую реакцию мальчишки. — Я еле затолкал тебя на заднее сидение машины. Уселся за руль, попутно набирая на навигаторе домашний адрес, — зацепив край одеяла, Арсений провёл кончиками пальцев вниз, приоткрывая грудную клетку парня, который уже и вовсе не дышал. — Ты же уселся прямо за мной и, высунувшись между креслами, прильнул к моей шее, а твои ручки блуждали по моей груди. Потом спустились на живот… — кисть двинулась дальше, оголяя уже весь худощавый торс, оставив одеяло прикрывать только нижнее белье Шастуна. Мужчина слегка касался сначала ключиц и ребёр, затем спускался всё ниже по плоскому животу, вызывая тихий скулёж и алый румянец у кучерявого. — А дальше твоя шаловливая ручка легла непозволительно близко к моему члену. Антон поспешно дёрнул одеяло на себя и спрятался под ним полностью. Щёки горели, а сердце бешено колотилось. Тактика глубокодыхания не помогала, ведь всё ещё хотелось скрыться в туалете, стыдливо прикрывшись. Попов улыбнулся своей победе, хлопнул мелкого по бедру и кинул, выходя из комнаты: — Вставай, завтракать пора.