Смятение чувств.

Сентябрь оканчивается самыми обычными, ставшими повседневностью разговаривами. Чуя улыбался по-настоящему тепло, когда находится рядом с Дазаем. В груди вспыхивает теплый огонёк, глаза искрятся, а щёки сверкают краской при каждом новом смущении. Двое юнош проводили время в старой беседке, заросшей мхом и обвитой лианами. Накахара в силу привычки курил, а дым, скопившийся внутри уходил в трещины крыши. Осенняя прохлада веет здесь лёгким паром при дыхании, и Осаму намерено дышит чаще, дразня рыжеволосого, но он.. лишь смеётся. Им хорошо вместе, пусть и большую часть времени нависает безмолвное затишье, и лишь изредкие разговоры. – Ты никогда не рассказывал о своей жизни, - отзывается Осаму, прерывая очередное молчание. – Это долгая история, - напрягается Накахара, смахивая непослушные прядки волос за ухо. – Расскажешь? - спрашивает Осаму с лёгкой улыбкой. Чуя про себя выругался. – Я был участником рок-группы, но ушёл из-за отсутствия интереса, - бормочет юноша, туша сигарету о бледную ладонь. – Теперь я художник. Осаму опешил. Чуя всегда был загадочен и тих, но уж точно не был похож на бывшего рокера, а может.. может изменился. Накахара никогда не жалеет о содеянном, зарывается пальцами в рыжие кудри, в лёгкой усмешке повествует обо всём. Уход повлиял на его репутацию и финансы. Уход повлёк за собой потерю крупных сумм, роли, друзей, славы. В конце концов он был потерян. Каждая внутренняя частичка увядала, а разум говорил о переменах. – Это интересно, - аккуратно подмечает шатен, улыбаясь по-настоящему искренне, как улыбается лишь особенно важным. Минует час, второй, третий. Время достигает 9, дождь мелкими крапинками бьётся о крышу беседки, природа кажется более живой, а певчие птицы давним часом скрылись. Здесь кажется тепло, очень тепло. Особенно тёплый здесь Дазай. Чуя мнётся, но прижимается к нему, пока в кудрях бережно блуждают пальцы, что почёсывают, массируют и просто гладят. Здесь он словно ребёнок, отрекается от настоящего, растворяется в своём выдуманном мирке, где они с Осаму одни на целом свете. И всё же Накахара выглядит слишком невинным. Маленький агнец, что скользнул на путь, которому не стоило скользить. *** Снова пустота изнуряет. Чуя рисует черные пятна на холсте, водит кистью и отдаёт мазками градиент. Картина выходит тёмной. Осаму беспокойно выдыхает перед зеркалом, вновь проделывая заветный танец. Крутится-вертится, подстраивает музыку и заканчивает необычайно рано. Телефонный звонок выбивает из мыслей, а бархатный голос Накахары звучит сейчас очень кстати. Сюрприз Осаму радует, и он спешит на место встречи, так беззаботно отрекаясь от всего на свете. Чуя, как наркотик - имеет постоянный эффект.