Смятение чувств.

Осаму улыбается лучезарно-мягко, мчится к беседке, что являлась их с чуей постоянным местом встречи, вовсе не задумываясь о дальнейшем. Для него не существовало сомнений насчёт Накахары. В небольшой беседке, в которую он воротился было прохладно, и во взгляд сразу бросился Накахара. Закутанный в длинный шарф, Чуя был тих, лишь осматривался, отворачивая голову словно испуганная птица. И он дрожал от холода. – Чуя, - проронил Осаму. Тот быстро выпрямился, хотел взглянуть на ближнего, да только залился краской и поджал губы. Осаму меняется в лице, схватывает его руку и сбивается с толку. Накахара был холодный и бледноватый. – Мне нужно сказать тебе, - начал Накахара, стараясь улыбнуться, но его бледные уста не слушались, – ты.. Нет, я не могу, - пробурчал он и умолкнул. Его голос прерывался на каждом слове. – Чуя, - снова повторил он, и также не смог ничего прибавить. Молчание нагнетает юнош, и они молчат. Накахара сжимается, дышит часто, и с неким трудом, кусает губы и выдыхает. Было что-то в нём трогательно-беспомощное в его робких неподвижностях. Точно в усталости добрался до сюда и свалился. Сердце болезненно сжалось. – Осаму, - сказал накахара, едва слышно. Он медленно поднимает на него свои глаза. Взгляд пронизывает каждую внутреннюю клеточку разума, к горлу примыкает ком. – Ты очень красивый, Осаму, - мягко проговаривая, трепетно вздыхает юноша. Осаму чувствует на волосах прикосновение слабой, как лист, дрожащей руки. Выражение страха исчезло с черт лица, взор ушёл куда-то далеко, и чуя увлекает его за собой, губы слегка раскрываются, лоб побледнел, словно мрамор, а кудри отодвинулись назад, будто ветер их тянул за собой. Осаму забывает всё и тянет его к себе, покорно повиновалась рука Чуи, всё его тело потянулось вслед за рукой, и голова его тихо легла на грудь Осаму, легла под загоревшиеся губы. «Неужели он любит меня?» – несётся в голове шатена, что беспокойно пытался заглянуть в себя. В свою душу. – Хочешь перекусить? - проносится где-то под подбородком Дазая, и он быстро кивает.