Кинцуги

I'm at war with the world and they

Try to pull me into the dark

I struggle to find my faith

As I'm slipping from your arms

It's getting harder to stay awake

And my strength is fading fast

You breathe into me at last*

      – Боже, Джотаро, я готов молиться на тебя, – с блаженной улыбкой выдохнул Рохан, падая на кровать в одном тонком шëлковом халате.       – Скоро придётся, чую, отмаливать, – Джотаро, только вернувшись в комнату, тут же снял со стула шорты и майку, надел их, и только потом сел на край кровати.       – Не позволю, – мангака, отодвинув край шорт, погладил его бедро. Джотаро тихо хмыкнул.       – Ты как себя чувствуешь? – заботливо поинтересовался он.       – В целом, прекрасно, но у меня всë горит, – поморщившись, ответил Рохан.       – Ожидаемо, – усмехнулся океанолог. – Но ты просил.       Рохан положил голову на колени Джотаро. Тот, улыбнувшись, стал поглаживать его влажные после душа волосы. Мангака довольно прикрыл глаза, тут же мысленно перемещаясь обратно в душ. Горячая вода, холодная плитка, близость тела Джотаро… Он рассмеялся.       – Зато помылись заодно. Продуктивно.       – По очереди вышло бы быстрее, – устало подметил Джотаро.       – Но менее весело, – сразу парировал мангака. – Сколько вообще времени?       Джотаро бросил взгляд на стоящие на тумбочке позади Рохана часы.       – Почти четыре утра.       – Ого, – удивился Рохан. – Неплохо.       – Ага, – хмыкнул Джотаро.       – А нам вообще есть смысл ложиться спать? Я как-то не хочу даже.       – Ну, часа на два… – Джотаро задумчиво поднял глаза к потолку, но затем снова вернул их к лицу Рохана. – Думаю, нет. Я тоже ни в одном глазу. Чем займëмся? И только не говори, что сексом.       Рохан снова рассмеялся.       – Не переживай, я тоже устал. Есть идеи?       – Ну-у… – протянул Джотаро. – Можно посмотреть какой-нибудь фильм.       – У меня нет телевизора, – сразу отклонил его предложение Рохан. – Не особо я люблю телевидение в целом. Почти ничего настоящего нет.       – Понял. Тогда… – Джотаро задумался, явно слегка опешив от отсутствия телевизора. – Чëрт, вообще я бы перекусил и попил чего-нибудь.       'Истощение организма. Да и не ели мы уже достаточно давно. Прекрасно понимаю.'       – Я тоже, – признался Рохан и потянулся, хрустнув спиной. – Только сейчас, ещё немного полежу у тебя на коленях… И пойдëм на кухню.       – Конечно, хорошо.       Джотаро продолжал гладить волосы мангаки, завивая их пальцами. Рохан был вымотан, но в самом хорошем смысле этого слова. А сейчас чувствовал умиротворение, словно что-то для себя осознал. Рохан не знал, что можно чувствовать лëгкость, опустошëнность и усталость одновременно. Джотаро нежно гладил его голову, и Рохан не заметил, как его сознание начало потихоньку уплывать куда-то совсем далеко, за пределы комнаты, где есть только он и ласковые прикосновения его любимого.       – ДжоДжо? – окликнул он.       – М? – мужчина наклонил голову, встречаясь с ним взглядом.       – Нет, ничего, просто хотел убедиться, что я не сплю.       Джотаро по-доброму хмыкнул.       – Я тоже иногда задаю себе такой вопрос. Но нет, – улыбнулся он. – Реальность.       – Мне нравится такая реальность, – улыбнулся мангака в ответ.       Джотаро слегка взлохматил рукой его ещё сырые зелёные волосы.       – Мне тоже.       И правда, лучшая реальность, на которую он только мог рассчитывать. Слишком тëплая и мягкая, будто бы и не настоящая вовсе. Но Рохан старался не думать о том моменте, когда им всë же придëтся покинуть комнату и, вместе с ней, это умиротворëнное состояние. И вместе с ним уйдёт полученное здесь и сейчас вдохновение.       – Джотаро… – позвал он. – А ты можешь подать мне мой скетчбук?       – Конечно. Какой?       – Ах да… – Рохан сразу вспомнил, что свой скетчбук он ещё прошлым утром подарил Какëину вместе со своей любимой ручкой. – Тогда просто листок бумаги и карандаш. На столе должны быть.       Джотаро протянул руку и с помощью Star Platinum дотянулся до стола, где нашëл то, что попросил мангака. Он передал лист с карандашом Рохану, и тот, перевернувшись на живот, всё ещë лëжа у океанолога на коленях, принялся делать набросок.       – Что рисуешь? – поинтересовался Джотаро.       – Не мешай, – буркнул Рохан. – У меня идëт картинка. И заметь, я даже разрешаю тебе смотреть.       Джотаро не сдержал смешок.       – Ага, спасибо.       Наблюдая за тем, как его возлюбленный спокойно шуршит листом бумаги и карандашом, Джотаро прикрыл глаза и не заметил, как задремал.

***

      – Ну здравствуй, Джотаро… Я скучал.       Голос за спиной обладал знакомыми, ни с чем и ни с кем не сравнимыми нотками и тембром. Но… почему-то он звучал чуть более, едва заметно… теплее.       – Дио… – устало выдохнул Джотаро. – Что тебе надо?       Обернувшись, он и вправду увидел Дио, сидящего за резным деревянным столиком, опорная стойка которого, украшенная позолоченными масками какого-то античного божества, книзу разделялась натрое, придавая бóльшую устойчивость столику. Соколиные головы в шлемах были вырезаны на ножках, каждая из которых заканчивалась когтистой птичьей лапой, держащей державу. Крышка была тоже достойна внимания. На дне выдолбленного в массиве углубления, в самой его середине, располагалось объëмное золотое изображение солнца, от которого до самого верха расходились вырезанные узорные лучи, одновременно напоминающие так хорошо знакомые Джотаро стрелы. Стрелы, влияющие на судьбы. Всё это закрывалось прозрачным стеклом, имевшим, в то же время, некий почти незаметный жемчужный отблеск. В общем, стол действительно можно было считать произведением искусства. Стул, на котором сидел Дио, хоть и не был столь же красив, но вполне подходил к столику. Напротив стоял ещё один такой же, но пустой. Джотаро наконец перевёл взгляд на Дио. Он, будто только того и ждавший, сделал приглашающий жест, предлагая Джотаро сесть напротив него. Океанолог оглянулся вокруг. Ошибки быть не могло: столик стоял на палубе огромного галеона. Четыре палубы, чьи светлые доски блестели, будто только навощенные, стройные ряды пушечных орудий вдоль бортов, три высоких мачты с белёными парусами, позолоченные украшения по бортам и носовая фигура, огромные двустворчатые двери, также украшенные резьбой и разноцветными стеклами окон – всё несло на себе печать роскоши и величия. О борт галеона бились волны, по светло-голубому небу проплывали редкие облака, изредка доносились крики чаек. Уже очень давно ему не снилось что-то такое… Приятное. Джотаро, вдохнув свежий морской воздух, аккуратно ступил по скрипучей деревянной палубе и приблизился к столу, добровольно занимая указанное ему место.       – Спасибо, что не стал отпираться, – поблагодарил его Дио, стоило ему только сесть. – Это тебе несвойственно. Как ты?       – Почему тут так светло? – вместо ответа спросил Джотаро. – Здесь что-то не так…       – То есть светлая и комфортная обстановка это "что-то не так"? – удивлëнно поднял бровь Дио. – С чего же?       – Даже не знаю… – всë с тем же замешательством тихо произнёс Джотаро. – Я привык к другому. Ты мне очень давно не снился, а тут…       – Неправильно, Джотаро, – перебил его Дио. – Я тебе снился совсем недавно, ещë даже двух суток не прошло. Хотя… – он усмехнулся. – Как посмотреть… Может, прошло и трое суток… Может, четверо… Может…       – Хватит, – отрезал Джотаро. – Я ничего такого не помню, а уж сны с тобой, сукиным сыном, я прекрасно запоминаю.       – А эти не запомнил, – Дио оскалил клыки в дьявольски довольной улыбке. – Так уж и быть. Помогу тебе освежить память.       Он хлопнул в ладоши. Перед Джотаро, будто бы за одну секунду, пронеслись странные картинки. Как его утаскивают под воду множество рук. Как кольцо трупов обступает его, а Дио кидает в него ножи, и он задыхается, упав под воду. И… как он получает подарки от сидящего на плоту зеленоволосого маленького мальчика и… просыпается раньше, чем успевает захлебнуться. Несколько снов. Снов, наполненных разговорами с Дио и потерянными навсегда друзьями и врагами. Сны, которые Джотаро забыл. Сны, которые пришли к нему во время временных петель Bites the Dust. Сны, которые он наконец-то вспомнил.       Джотаро сидел в замешательстве, не в силах сформулировать ни одного толкового предложения. Он не знал, что и думать, эти сны были ужасны, были кошмарами, но… Почему-то на душе осталось странное тëплое чувство.       – Джотаро, я, разумеется, никогда не считал себя воплощением добра, – со вздохом начал Дио, заметив его растерянность. – И всегда, почти всегда думал лишь о собственных желаниях и стремлениях. Но, раз уж это наша самая последняя встреча, то позволь мне всë тебе поведать. Всë это время, сколько я "живу" в твоей голове… Всё это время, все эти десять лет, я лишь пытался подтолкнуть тебя в нужном направлении. Научить тебя рассматривать ситуацию с разных сторон. Дать понять, что твои поступки со стороны могут выглядеть иначе, чем их видишь ты. Объяснить, что именно ты делал не так последние десять лет. Что, бегая от самого себя и постоянно прячась, ты ничего не добьëшься, и уж тем более не изменишь и не исправишь. Когда ты убил меня… Ты лишился столького, что твоя душа, надломившись, будто бы раскололась на неровные кусочки. И в них поселились демоны прошлого. Демоны, подобные мне. И, что самое удивительное, ты был единственным, у кого был хоть какой-то шанс победить меня.       – Ты не прав, – возразил Джотаро, вновь обретая голос. – Победа над тобой стала возможной только благодаря командной работе.       – Так и есть, – подтвердил кивком Дио. – Каждый из твоих спутников выполнил отведённую роль, каждый был верным товарищем и сражался до последнего, каждый помог тебе пройти этот путь до меня. Но, Джотаро, последний удар мог быть только, исключительно за тобой. Ты же это понимаешь? Как ты думаешь, чего бы не хватило твоим друзьям? Почему они бы никогда не победили меня?       Джотаро молчал, не зная, что ему сказать. Устав ждать, Дио окликнул его.       – Джотаро, ответь мне. Я готов тебе помочь, но только самую малость. Пойдём по очереди. Чего, как тебе кажется, не хватало Абдулу? – Дио посмотрел на Джотаро и, вновь не дождавшись ответа, тяжело вздохнул. – Сколько можно…? Я что, о многом прошу? Порассуждай, подумай, скажи хоть что-нибудь.       – Это сложно, – тихо буркнул Джотаро.       – А когда тебе было легко? – сложив пальцы домиком, поинтересовался Дио.       Джотаро невесело улыбнулся, но в голову ему ничего не шло, как бы он ни старался.       – Дать подсказку? – ухмыльнулся Дио. – У нас, знаешь ли, времени в обрез.       – Да, давай, – со вздохом согласился Джотаро на его предложение.       – Ты помнишь, почему ты отправился убивать меня в Египет?       – Конечно, – подтвердил океанолог. – Чтобы спасти свою мать.       – А зачем отправился Абдул?       Снова молчание. Джотаро об этом даже не задумывался. Ведь… Правда. Зачем?       – Ему… – тихо начал Джотаро. – Ему не хватало мотивации.       – А говорил, что сложно, – Дио расплылся в довольной улыбке. – Именно. Ты прекрасно знал, зачем тебе нужен я. У Абдула же не было никакой конкретной цели, лишь расплывчатое обоснование, которое он сам себе придумал. Всё предельно понятно. Пойдём дальше: Игги.       – Ну… Так… Дай подумать, – уже более-менее смирившись с правилами игры, призадумался Джотаро, пока не смог придумать приемлемый ответ. – Он… Потерял лапу.       – И? – Дио вскинул бровь, явно не впечатлённый таким ответом.       – И… Он ослаб, – продолжил отстаивать свою позицию Джотаро. – Да и присоединился к нам только в Египте. И всë же пëс… Поведение и повадки другие. Против тебя, да ещё и раненным… – он ещё раз прогнал этот вариант в голове и вынес свой вердикт. – Без шансов.       – Неплохо. Ты быстро учишься. Кто бы мог подумать? – саркастично восхитился Дио и хлопнул в ладоши. – Давай дальше. Польнарефф.       – Обязательно? – ухмыльнулся Джотаро. – Тут, по-моему, и так всë понятно.       – Справедливое замечание, – в тон ему ответил Дио, также ухмыляясь. – Ответ принимается. Дальше. Джозеф.       – Он слишком стар, – не раздумывая, ответил Джотаро.       – Неверный ответ.       – Стоп, почему? – недоумённо нахмурился Джотаро, сразу теряя приобретённую уверенность. – А что ещё?       – Подумаешь? – с тенью усмешки спросил Дио.       – Я серьёзно, – твёрдо сказал Джотаро. – Если дед победил полубогов одним Хамоном, то и с тобой бы он придумал, как справиться.       – Сколько ему тогда было?       – Лет… двадцать? – неуверенно произнёс Джотаро, будто спрашивая. – Вот я и говорю, не будь он старым, он бы…       – Джотаро… – оборвал его на полуслове Дио. – Ты словно этот стол, – он постучал костяшками пальцев по крышке стола. – Совсем дубовый.       – А что тогда? – Джотаро был настолько озадачен, что даже не обратил внимание на обзывательство.       – Тут мне, видимо, придётся разжевать, – с притворной грустью вздохнул Дио. – Увы. А так хорошо шло…       – Давай уже! – гаркнул на него Джотаро.       – Не торопи меня, – прошипел вампир в ответ. – Я же твои умственные потуги не торопил? Вот и ты прояви терпение.       Дио замолчал, довольно улыбаясь. Джотаро сверлил его взглядом, но не говорил ни слова, сильно сжимая кулаки. Они просидели так с минуту.       – Молоде-е-ец, – наконец протянул Дио. – Иногда можешь.       – А сам говорил, что времени у нас в обрез… – раздражëнно пробурчал Джотаро.       – Так и есть. Надо же, ты меня слушаешь, кто бы мог подумать! – снова наигранно восхитился вампир, но почти сразу недовольно подметил. – Только вечно перебиваешь. Но уж ладно. Буду довольствоваться и этим, – он великодушно вздохнул, и всё же принялся объяснять. – Так вот. Чтобы победить меня, хитрости и опыта было недостаточно. Как и нельзя было отделаться одной лишь мотивацией. Должно было быть кое-что ещё. Решимость. Смелость. Уверенность в себе и своих силах. То, чего у Джозефа уже не было. Он, конечно, старался этого не показывать, пытался быть для всех вас, парней в несколько раз младше него, если не образцом для подражания, то хотя бы равным, но… Ведь он мог потерять так много… Жену, с которой прожил вместе почти пятьдесят лет, дочь, в которой души не чаял, в конце концов тебя, своего единственного внука. Слишком много для того, чтобы, при его-то уме, не осознавать этого, сохранять хладнокровие и не допускать в душу грызущего, подтачивающего чувства страха. Да и ты сам наверняка можешь вспомнить моменты, когда этот страх всë же прорывался наружу.       В голове Джотаро промелькнули давние воспоминания. Он уже успел забыть, как Джозеф, узнав, что у его дочери появился стенд и она не может с ним справиться, со всей силы впечатал Джотаро в шкаф, плачась ему в пальто. И только больно схватив деда за запястье, семнадцатилетний Джотаро смог привести его в себя и добиться вразумительных идей о её спасении. Да и в арабской пустыне, когда он учил его с друзьями ездить верхом на верблюдах, Джозеф нелепо оправдывал свои косяки и продолжал вести себя наигранно самоуверенно, при этом теряя терпение. Да и в сражениях… Толку от деда было немного. Во время битвы со стендом карты Солнца он совсем растерялся и, думая, что он единственный не сошёл с ума, так и не смог отгадать очевидно глупую и несложную загадку стенда. Следующими Джотаро вспомнил братьев Д'Арби. Обычно мало кто мог переплюнуть Джозефа в хитрости, но старшему это удалось. Дед проиграл. Отчаялся и сам принял поражение, прося прощения у дочери и оставляя Джотаро одного разбираться с врагом. А во время битвы с младшим, Джозеф поначалу только и делал, что оказывал давление на и так чудом сохраняющего спокойствие Джотаро, говоря, что тот слишком халатно относится к игре и не понимает, что стоит на кону. Он схватил его за шкирку и тряс, призывая собраться с мыслями, хоть сам Джотаро был тогда гораздо более собранным, чем его дед. Джотаро тогда очень задели его комментарии, хоть он и спрятал это за недовольством. Ну и последнее, что пришло ему на ум – битва с Дио. Когда умер Какëин и Джозеф передал Джотаро секрет стенда, вместо того, чтобы взбодрить своего внука и вселить в него надежду он… сказал убегать. Сказал, что стенд Дио не одолеть. После всего, что они преодолели, после всех потерь, после всего их путешествия, последним, что посоветовал ему совсем отчаявшийся и умирающий старик, было сдаться.       – Н-Наверное ты прав, но… – Джотаро запнулся. Несмотря на давнюю обиду, он не был готов так просто соглашаться со сказанным Дио, ведь был уверен, что дед многое им объяснил и показал, что без него это путешествие вообще оказалось бы невозможным с самого же начала. – Иногда ему всё же удавалось собраться, и без него мы бы не преодолели этот путь…       – Вот именно, – с усмешкой кивнул тот, собрав пальцы в купол. – Иногда.       – Ну хорошо, – Джотаро вздохнул, всë же признавая своё поражение. – Допустим. А Какёин? Он мог!       – Какëин? Хм… – Дио поднял глаза к небу, крепко задумавшись. – Ну, возможно. Но у него всё равно не вышло. Почему?       – Он… просчитался. Прогадал. Ошибся, – Джотаро с трудом выдавливал каждое слово. – Знай он, в чём заключалась твоя способность, он точно бы нашёл способ тебя победить.       – Не спорю. Но тем не менее: он ошибся, – с напором на это слово отметил Дио. – В тот момент, когда ошибки были непозволительны. Ему мешало, как ни странно, его навязчивое желание доказать себе, что он больше меня не боится. И желание соответствовать тебе. Встретившись с тобой, он узнал, что такое настоящая дружба. Что такое любовь. Каково это, быть рядом с теми, кто его понимает и принимает. Он был готов на всë, лишь бы не потерять вас, не потерять это новое ощущение нужности. Вот и кидался куда попало. Первого же врага на себя взял. Хоть и сражался до этого только с тобой. Чуть не потерял язык, но его это не заботило. Чуть не лишился руки, пытаясь достать тебя из водоворота. Отправил Hierophant на разведку незнакомого корабля. Получил столь схожие с твоими шрамы, стараясь прикрыть тебя от бензиновых пуль, – одно за одним перечислял Дио, отгибая пальцы с длинными чёрными ногтями. – Бросился спасать твоего деда, отправив стенд в его мозг, хоть и не знал, к чему это его приведëт. Солнце – снова наиглупейшая и наиопаснейшая попытка разведки, чуть не убившая его. В битве с Н'Дулом чудом не потерял зрение, но, едва ему разрешили снять повязку с глаз, он, не в силах ждать, вернулся к вам, переживая как за ваши жизни, так и за то, как бы его не оставили позади. Теренс Д'Арби… – Дио перевёл дыхание. – Какёин бросился за тобой в заготовленную Д'Арби ловушку, принял его вызов на первую игру, защищая тебя, ослабшего от атаки, победил свой страх и поставил на кон свою душу. Проиграл. Снова. Из-за небольшого просчëта, а не из-за недостатка сил или способностей. Со мной… –он вздохнул. – Ты и так прекрасно всë понимаешь. Сложились все предыдущие факторы. Чувства справедливости, долга, желание раз и навсегда избавиться от страха и наконец выиграть. И… просчёт. Но, как мне кажется, мы забыли кое-какую битву, – Дио, задумчиво почесав подбородок и не менее задумчиво посмотрев на небо, будто надеясь увидеть ответ там, выдержал небольшую паузу и покосился на Джотаро. – Ты же знаешь о чëм я, а, Джотаро?       – Death 13… – едва слышно выдохнул тот.       – Точно. Хоть и помнишь ты о нём только из рассказа. Death 13… – громко озвучил Дио. – Настолько показательная битва, что я даже не знаю, с чего начать. Из желания защитить вас Какёин ранил самого себя, прошёл через пытки, один справился с опаснейшим врагом, но из-за своей доброты и наивности чуть не погиб, проявляя милосердие к младенцу. Но до этого чуть не позволил вам всем проиграть только из-за сомнений в самом себе. Хотя внутренне он уже был готов убить ребёнка, если бы до этого дошло. Он рассказал об этом только тебе, уже постфактум, и лишь потому, что от тебя у него не было никаких секретов. И ты помнишь страх в его глазах, когда он увидел вашу реакцию на его шрам? Его страх, что его сочли сумасшедшим. Что ему не верят. То чувство, которое он испытывал всë детство, говоря о своём Hierophant Green.       – Да… – осипшим голосом произнёс Джотаро. – Он думал, что и мы бросим его…       – Именно, – кивнул Дио. – Он боялся снова остаться одиноким. Испугался, что чуть не испортил только-только начинающую налаживаться жизнь. Он был готов перешагнуть через все свои страхи, получить любые увечья, лишь бы не потерять вас. Не потерять тебя. Уж ты-то знаешь, сколько у него было шрамов. Немногим меньше твоего.       – Никто больше и не знал, – со вздохом подтвердил Джотаро. – Он прятал их под одеждой. Даже со шрамами на глазах он поступил так же – попытался скрыть за тёмными очками, – с печалью выдохнул он. – Он слишком не любил напрягать других.       – Не думаешь, что это его и погубило?       – Н-Наверное… – неуверенно согласился Джотаро, ища в себе силы продолжить ход мыслей. – Он… Привык к одиночеству. Привык делать всё сам. А переучиваться очень, очень сложно, – об этом Джотаро и сам знал не понаслышке. – Он это делал по-своему, как-то неуклюже что ли. Впадая в крайность. Но я никогда не встречал такого умного, великодушного и бескорыстного человека, не требующего от тебя ничего, кроме возможности быть рядом.       – Что было, то было, – фаталистически огласил Дио. – Сомневаюсь, что кто-то кроме него мог бы так же быстро и так же точно разгадать мой секрет в предсмертном состоянии. Но нужно отдать должное и Джозефу. Мало того, что изворотливый старый лис смог защитить себя Хамоном, так ещё и сумел понять посланное Какёином достаточно туманное сообщение, отгадать мой секрет, хоть и с подсказкой. Но эта подсказка слишком дорого обошлась… И увы. Случилось то, что случилось. Как и в принципе всë в вашем путешествии. Оно случилось. И каждого из вас привело к разным последствиям. Троих забрала смерть, ещё двое смогли выполнить те цели, что поставили перед собой в этом походе, и хоть на какое-то время вернулись к своим жизням "до". А ты… – Дио тяжело вздохнул и покачал головой. – Погляди, что с тобой стало… Всего лишь бледная тень самого себя. Ты растерял ту самую решимость и силу, которая и позволила тебе победить меня. И говоря про силу, я имею в виду совсем не физическую силу, или силу стенда, а… силу твоей души. Твою способность переживать, заботиться о других, любить… Всë это ты потерял, выбрав, как тебе казалось, самый лëгкий вариант. Самый понятный. Вариант, при котором ты отгородился ото всех, но… Тебе повезло. Тебе очень повезло. Я не был уверен, что твой "скульптор" способен выковать в тебе чувства, но… – он широко развëл руки в стороны и картинно хлопнул в ладоши. – Браво. Он сделал невозможное. Показал тебе, что ещё есть свет. Сам доверился тебе и подстроился под тебя, как бы сложно и непривычно ему это ни было. Помог принять себя, найти силы делать и говорить то, на что ты раньше никогда не решался. Можно утверждать и обратное. Он уже свыкся с одиночеством, но стоило появиться в его жизни тебе, как его размеренному и спокойному существованию пришëл конец. Всё перевернулось с ног на голову. Он понял, что существует что-то, что может приносить радость помимо работы. Что доверие не всегда приносит боль. И что даже он может полюбить кого-то всем сердцем, – Дио многозначительно кивнул головой в сторону Джотаро. – Вы оба меняете друг друга к лучшему. Сложно найти человека, который смог бы обнажить те чувства, которые ты запрятал так глубоко, что уже и сам позабыл об их существовании.       – Да, – без раздумий согласился Джотаро. – Рохан… Очень хороший. Такой искренний. Такой… настоящий. Непредсказуемый, но… В том плане что… – он немного помолчал, подбирая слова. – С ним никогда не скучно. Всегда есть о чëм поговорить. Я… Я-я… – он запнулся, собираясь с духом, но тут же твёрдо договорил. – Люблю его.       – Вот и молодец, – похвалил его Дио. – Уже гораздо, гораздо лучше. Будешь говорить это чаще и когда-нибудь сможешь произносить, даже не запинаясь. А ещё лучше – вслух. Ему. Можешь даже перед зеркалом для начала потренироваться. Но, впрочем, для тебя это очень большой прогресс. Пожалуй, я даже могу сказать, что я…       В глаза Джотаро, слепя его, ударил луч солнца. Он непроизвольно прищурился, пытаясь рассмотреть лицо Дио на ставшем почти чёрным силуэте, но оно, как и весь силуэт, будто расплывалось, подёрнувшись маревом. Джотаро моргнул и, открыв глаза, увидел перед собой уже совершенно другую фигуру. Фигуру, освещённую ярким, но уже не слепящим солнцем. Уточëнную фигуру красноволосого парня в школьной форме.       –…Я горжусь тобой, Джотаро, – радостно улыбаясь, договорил Какëин.       – Н-Нориаки… – начал заикаться Джотаро. – Что… Как…?       – Ты не понял? Вроде ничего сложного, – всë с такой же улыбкой сказал он.       Джотаро осмотрел Какëина. Он сидел на стуле, забросив ногу на ногу и обхватив ладонями колено, почти полностью повторяя позу Дио. Его кожа была бледной, но в остальном Джотаро не заметил ничего выделяющегося. Ни крови, ни ран, ни шрамов, в глазах живой блеск, а школьная форма сидела как новенькая. Такой, каким он был при их первой встрече. Джотаро потерял дар речи, а Какëин продолжал ему улыбаться.       – Джотаро, – он коснулся лежащей на столе руки океанолога. Прохладное, но оставляющее после себя странное ощущение тепла прикосновение. – Я же уже говорил тебе, что мы всего лишь образы в твоей голове.       – Т-Ты?       – Джотаро… – укоризненно заметил Какёин, на долю секунды будто покрываясь рябью и приобретая черты Дио. – Не заставляй меня повторять.       Джотаро инстинктивно вздрогнул, а его сердце пропустило удар.       – Я… Не понимаю.       – Что-то ты сегодня совсем непонятливый, глупенький ДжоДжо, – рассмеялся Какëин, вновь приобретая свои черты. – Разве есть разница, какой именно облик принимает образ внутри твоего сна?       – К-Конечно есть! – горячо возразил Джотаро.       – А кроме разницы в твоëм восприятии?       Джотаро вновь глубоко задумался. Вопросы ставили его в тупик.       – Джотаро-о? – окликнул его Какëин.       – Чëрт… Нориаки, ты и Дио… У меня уже в голове каша… Совсем всë хреново… – мрачно вздохнул тот.       – Да почему же? – недоумённо спросил Какёин. – Разве не наоборот? Пожалуйста, Джотаро, перестань воспринимать это всë всерьëз. Мы одно целое. Одно целое с тобой. С твоим сознанием. И, раз ты перестаëшь видеть разницу, то рана на душе затягивается. Можно сказать, на ней наконец появилась новая, ещё тонкая, совсем неокрепшая кожа. Больше нет той корки, которую ты так часто сдирал, отчего рана вновь начинала кровоточить. Скоро останется лишь шрам, который, конечно, никогда не исчезнет насовсем, но вот крови больше уже точно не будет. Будет лишь напоминание о том, что ты пережил. И спасибо стоит сказать твоему чудесному лекарю. Он сейчас мирно рисует, лёжа у тебя на коленях, и старается почти не шевелиться, чтобы не потревожить твой сон. Лекарю, залечившему и мою потерянную душу.       Какëин достал из-под стола подаренный Роханом скетчбук и передвинул его по поверхности в сторону Джотаро, который готов был поклясться, что раньше под столом было пусто.       – А разве он там был? – недоуменно хмыкнув, не удержался он от вопроса.       – А разве его там не было? – с невинной ухмылкой ответил вопросом на вопрос Какëин. – Ты лучше взгляни.              Послушавшись, Джотаро протянул руку и придвинул альбом к себе. Один в один как тот, что Рохан постоянно носил с собой, поэтому, даже с его не самой лучшей памятью, Джотаро был уверен – это тот самый скетчбук. Он открыл его и, пролистав несколько первых страниц, лишь убедился в этом. Все те рисунки, которые мангака вчера показывал: наброски манги, портреты Джотаро, его собственный рисунок Рохана, сделанный за минуту Star Platinum. И вот, перелистнув очередную страницу, Джотаро увидел новый рисунок. Рисунок, который не рисовал ни Рохан, ни он. Но стиль Джотаро всë ещё помнил. Рисунок, композиция которого была так похожа на то фото, которое Джотаро всегда носил с собой. На первый взгляд, всё было то же. На нём были изображены все те же, кто был и до этого, но кое-какие важные детали разительно отличались. Польнарефф всё так же сидел на камне, но левой рукой придерживал за подбородок уже Абдула, а не Джозефа, да и два пальца той самой руки были сделаны из стали. Ступню подогнутой левой ноги заменял протез. Выглядел он старше, чем Джотаро помнил. Как, впрочем, и Абдул. У него, в свою очередь, из-под рукавов красной галабеи виднелись сделанные также из стали руки. На них он держал Игги, чья передняя правая лапка тоже была заменена протезом. Джотаро перевёл взгляд чуть выше. За спинами этой троицы стояли пятеро. С правого края, позади Абдула, расположился парень с волосами каштанового цвета. Джотаро был уверен, что где-то его видел, но никак не мог вспомнить где. И только присмотревшись к парню, он понял, что только один человек из его знакомых мог быть одного с ним роста и с того же выразительного цвета глазами. Да и одежда – а именно светло-бежевое поло, штаны в тон и желтоватая шляпа-федора – была до боли знакома. Это был его дед, Джозеф Джостар, но ещё совсем молодой. Джотаро задумался и вспомнил ту одну-единственную фотографию, которую ему показывала бабушка. Это должен был быть именно он. На указательном и среднем пальцах его левой руки висела пара железных шаров, между которыми будто бы пробегало электричество. Хамон. Последние сомнения пропали. Молодой Джозеф озорно ухмылялся, слегка обнажая белые зубы. Его голова была повернута вправо, ведь правой рукой на уровне своего плеча он в крепком рукопожатии держал левую руку человека, которого Джотаро раньше не видел. Взъерошенные светлые волосы повязаны лентой с узором из повторяющихся треугольников, почти как на поясах Джотаро, в ленту воткнуты перья. На шее – лëгкий шарф, на руках – кожаные перчатки с обрезанными пальцами. На щеках одинаковые отметины, между пальцами правой руки какие-то полупрозрачные вытянутые диски, переливающиеся всеми цветами радуги и очень напоминающие мыльные пузыри. Вот кто он. Лучший друг юности Джозефа, о котором рассказывал Какëин. Цезарь Цеппели. Он был лишь немного ниже Джозефа, на которого и смотрел с немного самодовольной, но доброй улыбкой. Возможно, шары и пузыри – их своеобразное оружие, и они даже на изображении словно дурачились, соревнуясь в силе. Джотаро невольно хмыкнул. Только его деду могло прийти в голову что-то настолько глупое. Но было очень непривычно видеть его молодым и полным сил, да ещё и с боевым товарищем, про которого Джотаро совсем недавно ничего не знал. Ещё раз улыбнувшись, Джотаро перевёл свой взгляд левее. Рядом с Цезарем стоял Какёин. Он, прикрывая рот левой рукой, косился на Джозефа и Цезаря, с трудом сдерживая смех. Выглядел он точно так, как помнил Джотаро: такой же худой, красноволосый и одетый в зелёную школьную форму. Разве что вместо солнцезащитных, скрывающих шрамы очков на нём были другие. Половинки шестиугольников с прозрачными стёклышками, за которыми были видны еле заметные чёрточки шрамов, проходящих через глаза. Джотаро вгляделся туда, где у Какёина должна была быть та страшная рана, но, сколько ни приглядывался, так и не смог заметить ничего необычного: ни пятен крови на одежде, ни рваных краев на ткани, ничего такого. Только ровный ряд блестящих пуговиц. Джотаро провёл пальцем по рисунку и поднял вопросительный взгляд на Какёина. Тот лукаво улыбнулся и постучал по своему животу костяшками пальцев. Раздался характерный звон железной пластины. Джотаро понимающе хмыкнул и вновь склонился над рисунком. Следующим, забросив руку через плечо обнимающего его Какёина, возвышаясь над остальными, стоял он сам. На нём был надет подаренный Роханом накануне костюм. По его короткой стрижке и потерявшему в мышечной массе телу было ясно, что это повзрослевший он, а не семнадцатилетний с оригинальной фотографии. Он радостно жмурился и улыбался такой же улыбкой, что была и на нарисованном Роханом портрете. Та самая, широкая и искренняя, которую он так долго не видел в зеркале. Но это счастливое выражение лица казалось таким естественным и… правильным. И, наконец, последним стоял Рохан, которого Джотаро нежно обнимал за талию. Мангака был одет в длинный белый пиджак, того же цвета брюки и чёрную укороченную майку. На ногах – кожаные ботфорты, на руках – соответствующие им перчатки, достающие до локтя, а на голове – фиолетовая бандана под цвет пальто Джотаро. Он, крепко прижавшись к Джотаро и положив руку ему на сердце, украдкой смотрел на своего возлюбленного, и на его губах играла несвойственная ему кроткая улыбка.       От этого рисунка на душе у Джотаро потеплело. Все его друзья, товарищи и семья. Все вместе. Все живы. Все счастливы. Такими Джотаро их не видел никогда. Все его сны всегда выворачивали образы близких и превращали их в полуразложившиеся трупы. Но рисунок Какëина вдохнул в них жизнь. Вернее… дело не в рисунке. Что-то… поменялось. Что-то в голове Джотаро встало на своë место. Пришло время отпустить старые страхи и чувства вины, тревоги и отчаяния. Пришло время двигаться дальше.       Всë позади.       Джотаро поднял голову и встретился с фиолетовыми глазами Какëина.       – Понял, ДжоДжо? – улыбаясь, спросил он.       – Да, – твёрдо кивнул Джотаро. – Да, понял.       – Умница, – он радостно сощурил глаза. – Тогда нам пора прощаться, но… Ты знаешь, как это происходит в этих снах.       Какëин взмахнул рукой, указывая на корму корабля. Только сейчас Джотаро обратил внимание, что там располагался небольшой мостик, ведущий за борт. И ему было предложено по нему пройтись.       – П-Правда? Даже в этом? – совсем по-детски спросил Джотаро, надеясь на обратное.       – Да, – серьёзно подтвердил Какёин. – Так нужно.       Резко выдохнув, Джотаро встал из-за стола и подошëл к мостику. За бортом уже не было волн. Лишь зеркальная бирюзовая гладь, ничем не тревожимая. Но корабль был очень высоким. Джотаро зашагал по доске и остановился на её крае. Солнце светило всë так же ярко. Ветер раздувал полы его пальто и волосы на затылке. От верной смерти отделял один шаг. Он вслушался в этот ветер и… тишина. Умиротворение. Джотаро повернулся назад, в самый последний раз смотря на Какëина. Тот стоял у самого борта и подбадривающе улыбался.       – Джотаро, мне прыгнуть с тобой? – заботливо уточнил он.       – Нет, не надо, – Джотаро повернулся обратно и уставился на морскую гладь. – Я справлюсь. Спасибо тебе, Нориаки… Вернее вам… То есть… Прощайте.       Джотаро сделал глубокий вдох и шагнул вперёд, даже не закрывая глаза. Ему не было страшно. Он понимал, что грядёт. Под ногами ничего не было, только неумолимо приближающаяся гладь воды. Он летел вниз, и ветер свистел в ушах. Но, кроме этого свиста в них ещё стоял гул голосов. Они все говорили в унисон, но Джотаро мог отделить каждый из них от всех остальных. Эти голоса звучали очень мягко, очень по-доброму, будто укутывая и убаюкивая его, обещая, что всё наконец будет хорошо. Будет так, как надо.       "Прощай, Джотаро. Ты очень вырос."       Джотаро улыбнулся. Его тело ударилось о поверхность и ушло под воду.

***

      Джотаро больше не ощущал себя по толщей воды, да и вес одежды, ставшей вмиг сухой, был теперь почти неощутим. Он не совсем понимал где находится, глаза были закрыты, но он не помнил, когда их закрыл. Казалось, что он на чём-то сидел. На смену шуму и холоду воды пришли тишина и тепло. А её ненадёжная зыбкость сменилась приятной мягкостью. Ещё один сон? Что теперь? Ему не хотелось, чтобы сон заканчивался. Джотаро открыл глаза. Рохан лежал у него на коленях, повернувшись на спину. Его большие изумрудные глаза смотрели прямиком на его лицо, губы были растянуты в лëгкой улыбке.       – Доброе утро, Джо… Джотаро?!       Крепкие руки обхватили Рохана, и Джотаро, снова закрыв глаза, прижал его к своей груди, приподнимая на руках. Он наклонился и начал усыпать лицо мангаки поцелуями. Его лоб, щëки, нос, скулы, губы, подбородок. От неожиданности у Рохана ëкнуло сердце, он подтянул к себе колени и выронил на пол листок и карандаш.       – ДжоДжо! Что ты делаешь?!       Тот, взглянув на Рохана, сильнее прижал его к себе и совсем тихо прошептал:       – Как я рад, что жив. И рядом с тобой. Наконец-то по-настоящему хороший сон. Так не хочу просыпаться.       Поцелуи возобновились, а Джотаро снова закрыл глаза, отдаваясь своим чувствам.       – Боже, Джотаро, что на тебя нашло? Переста-а-ань! – смеялся Рохан от щекотных поцелуев. Его протест был наигранным, ведь происходящее начинало ему чертовски нравиться, хоть он и не понимал, откуда в Джотаро столько нежности. – ДжоДжо!!!       Джотаро распахнул глаза и замер, сжимая его плечи. В его глазах читалось какое-то замешательство. Будто он и сам не очень понимал, что происходит.       – Доброе утро, Джотаро, – широко улыбаясь, всë же договорил Рохан.       Джотаро не ответил на его улыбку, встретившись с Роханом непонимающим взглядом.       – Я… проснулся? – наконец произнёс он. – Это… взаправду?       – Угу, – смеясь, подтвердил Рохан. – Взаправду. И заснул ты сидя. А говорил, что ни в одном глазу. Сам даже не понял, как сильно вымотан, а?       – И… – растерянно протянул Джотаро. – Долго я спал?       – Ну, я рисовал минут пять. Остальное время наблюдал за тобой. Прошло минут пятнадцать, не больше.       – Только пятнадцать минут…? – ему казалось, что спал он не менее часа, таким отдохнувшим он себя ощущал.       – Ну да, – недоумённо подтвердил мангака. – А что, тебе что-то снилось?       – Да, но… не переживай. Всë хорошо. Без кошмаров.       – Ну уж нет, – Рохан с подозрением сощурил глаза. – Тебя, когда ты проснулся, будто подменили. Что тебе приснилось-то?       – П-Прости… Не хотел тебя напугать… – смутился Джотаро, выпуская его из объятий. Он только-только осознал, что целовал Рохана совсем не во сне, и теперь испытывал некую неловкость по этому поводу.       – Джотаро, я же не говорю, что это плохо. Даже наоборот, – он приподнялся и чмокнул мужчину в губы. – Просто интересно. Я тебе снился?       – Д-Да. Но… – Джотаро попытался вновь собраться с мыслями. – Не только ты. Мне приснилась фотография. Или… рисунок, наверное. В твоём альбоме. Там были мы с тобой, Абдул, Игги, Польнарефф, тот парень, о котором говорил К-… Нориаки, Цезарь, сам Нориаки и мой дед, но… молодой. И… это странно. У деда в руках были странные железные шары, да и Цезаря я ни разу не видел, а он был очень детально нарисован. Не знаю, как такое возможно.       – Хм… – Рохан нахмурил брови. – Либо ты это придумал, либо… Сны бывают вещими. Надо спросить у Джостар-сана, так ли всë было. Если тебе хочется, конечно.       – Ну, может быть спрошу. Не знаю. А что ты там нарисовал? – поинтересовался Джотаро.       – Тебе правда интересно? – недоверчиво уточнил Рохан.       – Да. А что?       – Нет, – улыбнулся Рохан, стараясь скрыть неудержимо рвущуюся наружу радость. – Ничего. Просто я его выронил. Можешь поднять?       Джотаро кивнул и, вновь призывая свой стенд, дотянулся до упавшего листа бумаги. Он поднял рисунок и переместил в свою собственную руку. Рассмотрев его, он усмехнулся. Рохан нарисовал их двоих, но совсем схематично. Высокий Джотаро в пальто и кепке и более низкий Рохан со своей привычной повязкой из треугольников и открытым животом. Два человечка держались за маленькие ручки, широко улыбаясь. Сверху было нарисовано небольшое солнышко, а вокруг – маленькие сердечки.       – Нравится? – нетерпеливо спросил мангака.       – Глупость какая, – фыркнул Джотаро.       – Ой, да ладно тебе, – отмахнулся от его критики Рохан. – По-моему, мило. Давно я так схематично не рисовал. Просто сейчас сил мало.       – Да, детализация вообще не твоего уровня, – произнёс Джотаро, пряча своё стеснение за напускным равнодушием. Он всё ещё мысленно ругал себя за столь неосмотрительно проявленные и излишние, по его мнению, эмоции. – Да и мне почему-то кажется, что я где-то его видел…       – Балда ты, – обиженно сказал Рохан, отбирая рисунок. – Только что и видел. Но вообще дети так часто рисуют. Когда им кто-то нравится. Просто мне не приходилось. А сейчас… Почему-то именно это пришло в голову. Мило?       – А тебе прямо подавай похвалу, да? – Джотаро ласково улыбнулся и пригладил волосы, которые сам до этого взъерошил. – Мило, мило. Но всё-таки я уверен, что где-то его видел… Дай сюда, поближе посмотрю.       Рохан, хоть и был всё ещё несколько обижен, протянул листок Джотаро. Тот приблизил его к глазам, силясь вспомнить, почему этот рисунок кажется ему таким знакомым. И… в голове вновь промелькнули обрывки снов, которые были стёрты из его памяти. Несколько снов будто приснились одновременно и смешались в голове в какую-то кашу. А смешанные в кучу воспоминания значили лишь одно – Bites the Dust. Но, смотря на маленьких улыбающихся человечков, Джотаро был уверен, что видел этот рисунок именно тогда. Разбивать сны на составляющие было крайне тяжёлым занятием, но рисунок не давал Джотаро покоя, и он через силу заставлял себя вспомнить нужный обрывок. Маленькие человечки, сцепленные руки, сердечки и… маленький Рохан на плоту.       – А знаешь что, Рохан? – после раздумья наконец обратился к нему Джотаро. –Я кое-что вспомнил. Ты мне снился недавно.       – Правда? – воодушевился Рохан. Обида окончательно улетучилась. – И ты молчал?       – Я не помнил.       – А когда?       – Пару дней назад. Ну, может, чуть больше.       – Даже так? Хм-м, – протянул Рохан. – Выходит мы друг другу чуть ли не параллельно снимся. Какова вероятность?       – Ну если говорить с научной точки зрения, то такая вероятность хоть и крайне мала, но присутствует, – принялся разъяснять Джотаро. – Я читал, что одинаковые сны могут сниться людям либо если они очень близки либо перед крупными событиями…       – Опять ты начинаешь заумничать где не надо, – Рохан цокнул языком.       – …Правда, вероятность того, что наши с тобой сны совпали уж точно стремится к нулю, – спокойно, хоть и с лёгкой усмешкой продолжил Джотаро, не обращая внимания на его комментарий. – Я-то говорю не об эротических фантазиях.       – Вот как ты про меня думаешь, да? – тут же надулся Рохан.       – Хочешь сказать, я не прав? – усмехнувшись, Джотаро легонько щелкнул его пальцем по носу.       – …Прав, – неохотно признал Рохан, впрочем, переставая дуться. – Но к делу это отношения не имеет. Хотя, раз уж ты сам об этом упомянул… У меня было много интересных идей.       – Подожди, – поняв свою ошибку, попытался остановить его Джотаро. – Вообще-то я вёл к другому…       – Да ладно тебе, ты сначала дослушай! Возможно, тебе бы даже пришлось что-нибудь по вкусу. Ох… – перебил его Рохан, мечтательно вздыхая. – Например, ты бы так прекрасно смотрелся в фуражке и со стеком в руке.       – С… чем? – Джотаро настолько опешил, что растерял все слова и не понимал, злиться ему или краснеть от стыда.       – Стек. Длинная такая палка с небольшой пластинкой из кожи или резины на конце, – спокойно пояснил Рохан. – Ты не знал?       Джотаро немного помолчал и, по-видимому, представив сказанное Роханом, всё же выбрал свой второй вариант – залиться краской.       – Я… Что ты… Я-яре яре, Рохан! – Джотаро, покраснев до кончиков ушей, по привычке потянулся к кепке, чтобы, как и всегда, скрыть за ней своё смущение, но тут же понял, что та валяется где-то на полу, и, спрятав лицо в ладонях, продолжил сдавленно в них бормотать. – Господи, я ему тут пытаюсь душу излить, а он перебивает и додумывает своей больной фантазией… Всё как обычно, палец в рот не клади, переиначит вообще всё что только можно, великий, блин, мангака…       В голосе Джотаро была такая обида, что Рохан притих. К тому же, обычно Джотаро не выдавал столько слов разом, что уже давало понять, что Рохан наговорил лишнего. Его неожиданно накрыло понимание того, как глупо и неуместно он себя повёл по отношению к своему самому дорогому человеку. От взгляда на Джотаро, всё ещё прятавшего своё лицо в ладонях, в груди что-то болезненно сжалось, и Рохан почувствовал себя откровенно паршиво. Всё, чего ему сейчас хотелось – чтобы Джотаро его поскорее простил.       – Джотаро… – он дотянулся своей правой рукой до запястий мужчины и аккуратно потянул за них, заставляя Джотаро убрать ладони от лица. Его грустные зеленоватые глаза безучастно взглянули на Рохана. – Я… перегнул палку. Мне… стыдно. Я не хотел так тебя обидеть, – выдавил из себя не привыкший не перед кем оправдываться Рохан. – Не злись, пожалуйста. Я же говорил, что до тебя и не влюблялся ни в кого, и о таком и не думал почти, а тут… всё свалилось, как снег на голову. Мысли, чувства, желания – всё сплелось в один большой клубок, и я не могу держать всё в себе, как ни стараюсь. А поделиться мне не с кем, кроме тебя, потому что ты самый близкий мне человек. Прости, если выходит уж слишком… слишком.       Джотаро хмыкнул и опустил веки. Рохан однозначно переборщил, но злиться на него уже не хотелось. В нём играла одна из тех черт, из-за которых Джотаро и любил его. Искренность. Порой чрезмерная. Он улыбнулся краем губ и вновь открыл глаза.       – Эх ты, чертёнок… Твои силы и фантазию бы да в мирное русло, – сказал Джотаро совсем добрым тоном.       – Обычно я их трачу на мангу, но сейчас в отпуске, вот и лезет в голову всё подряд. – с улыбкой пояснил Рохан, почувствовав облегчение от того, что буря миновала.       – Так вот почему ты меня так задалбываешь? – с иронией в голосе спросил Джотаро. – Когда там у тебя кончается отпуск?       – Не переживай, уже скоро, – в тон ему ответил Рохан. – Вот приедем в Америку, освоюсь и начну рисовать. Ты… – спохватившись, опасливо начал он. – Ты же меня простил?       – Конечно, простил. Куда я денусь. Просто дело в том, что ты мне снился вообще пятилетним ребëнком.       – Мог бы и пораньше об этом сказать, между прочим.       – Я бы сказал, если бы ты меня не перебивал, – Джотаро пожал плечами. – Если бы ты дослушал или хотя бы подумал, прежде чем меня перебивать, то и прощать было бы не за что.       – Учту, – тихо буркнул себе под нос Рохан. – Можешь рассказывать, что ты хотел.       – Ну-у… – протянул Джотаро. – Даже и не знаю. Уже как-то забыл, ты же знаешь, у меня память не очень…       – Джотаро, это несправедливо, – Рохан скрестил руки на груди. – Ты говоришь моими словами.       – А по-моему очень даже справедливо, – пусть Джотаро и сохранял серьëзный вид, но глаза его при этом смеялись. – Не скажу.       – Нет, это несправедливо! – возразил Рохан. – Я же вижу, что ты уже не обижаешься, но всё равно пытаешься вытянуть из меня просьбу! Так вот – не дождёшься! Мы так на лодку не успеем, а я всё равно упрямее тебя, так что прекращай!       Джотаро рассмеялся и, окончательно оттаяв, с широкой улыбкой спросил:       – Это так заметно?       – На самом деле нет, но, во-первых, я у тебя очень наблюдательный, а во-вторых, ещё и очень тебя люблю, так что ты для меня теперь, как открытая книга.       Ласково улыбнувшись, Джотаро наклонился и чмокнул его в нос.       – Как же ты мило смеёшься и улыбаешься, Джотаро, – растеряв свою спесь от этого поцелуя, с нежностью произнёс Рохан.       – А ты в целом милый. Как я могу тебе отказать, когда ты смотришь на меня такими щенячьими глазами?       – Никак, – даже не подумав ему возразить, ответил Рохан.       Рохан вытянул перед собой руки, стараясь дотянуться до шеи Джотаро, и тот снова наклонился вперëд. Рохан обвил его руками и приподнялся, приближая лицо мужчины к своему. Джотаро положил руку ему на лопатки, и их губы соприкоснулись.       – Я же говорю, милый, – улыбнувшись сквозь поцелуй, прошептал Джотаро.       Рохан тоже улыбнулся, не отстраняясь от Джотаро. Лежать у него на коленях ранним утром в свободном и простом халате, обнимая и целуя, было по-домашнему тепло и уютно. Такую лёгкость и безмятежность Рохан чувствовал только с Джотаро.       – Нет, тебя точно подменили, но… – он прервал поцелуй и провëл тыльной стороной ладони по щеке Джотаро. – Мне очень нравится. И всё-таки… Что там с рисунком?       – А, да, – Джотаро уложил парня обратно на свои колени. – Я уже и правда чуть не забыл. Маленький ты нарисовал такую же картинку и отдал еë мне. Не буду вдаваться в подробности, но… тот рисунок очень меня успокоил… – тихо закончил он.       – Он тебе приснился именно таким? – удивление Рохана было настолько сильным, что перекрыло все остальные эмоции от услышанного.       – Ну да. Точь-в-точь.       – Джотаро, ты меня пугаешь. Это уже второй рисунок, что тебе приснился. Обязательно спроси Джостар-сана, имеет ли смысл то, каким ты его увидел.       – Угу, – коротко кивнул Джотаро. – Спрошу.       – Выходит, тебе снятся вещие сны, а? Вернее… Только рисунки? – исправился Рохан, крепко задумавшись. – Даже не знаю.       – Я и сам знаю не больше твоего, – заверил его Джотаро. – Я вообще только сейчас про твой рисунок вспомнил, хоть и снился он мне несколько дней назад.       – М-да… – протянул Рохан. – Я открываю в тебе всë больше и больше неожиданных и интересных талантов. Во всех сферах.       – И не говори, – хмыкнул Джотаро. – Но рисунок… я бы… Ты не мог бы его мне отдать?       – С радостью, – Рохан сложил листок и, наконец поднимаясь с колен океанолога, вложил его в карман лежащих рядом с кроватью кожаных штанов. – Но не вздумай потерять.       – Не смел и думать об этом, – улыбнулся Джотаро.       – Люблю тебя, – с теплотой в голосе произнёс Рохан и тут же, не давая Джотаро возможности подумать, добавил. – Пойдëм поедим?       – Д-Да, – запнулся он. – Пошли. Только я подумал… Может, соберём еду и позавтракаем где-нибудь на пляже? Встретим рассвет…       – Хм? – удивился мангака. – Неожиданное предложение.       – Если не хочешь, то… – тут же пошел на попятную Джотаро.       – Нет-нет, – поспешил заверить его Рохан. – Очень хочу. Просто говорю же, неожиданно. Ты себя сегодня вообще необычно ведëшь. Что в постели, что сейчас… Это на тебя так влияет секс со мной? – сделав вид, что задумался, игриво спросил он.       Джотаро поднялся с кровати и, встав напротив Рохана, приподнял пальцами его подбородок.       – Это ты, дурилка, так на меня влияешь.       – Ты даже не можешь себе представить, как я рад это слышать.       – Думаю, что общее представление у меня есть. Я… Я… – он отвëл взгляд и прикусил губу, выпуская подбородок парня. Нужные три слова вновь встали поперëк горла, и Джотаро никак не мог набраться смелости, чтобы произнести их вслух. – Я пойду умоюсь. Чтобы окончательно проснуться.       – Да, конечно, – сказал Рохан, не показывая своё разочарование. – Я застелю кровать и соберу нашу одежду.       – Угу, – Джотаро коротко кивнул и, обогнув Рохана, исчез за дверью.       'И снова здравствуй, обычный Куджо Джотаро,' – подумал мангака и тяжело выдохнул.       Осмотрев комнату, он пришёл к выводу, что "собрать одежду" не такая простая задача. Но, однозначно, необходимая. И Рохан принялся за дело. На полу рядом с дверью он подобрал кепку Джотаро и свои пиджак и майку. Чуть ближе к кровати выровнял как попало валявшуюся обувь. У изножья кровати Рохан поднял и повесил на стул свои брюки и трусы. С самой кровати он взял свою бандану, кофту Джотаро, его ремень и штаны с трусами. Мангака сложил всю одежду Джотаро на стул, убрал свою в чемодан и принялся застилать кровать. Вдруг его отвлëк звук внезапно зазвонившего из сумки Джотаро телефона. Рохан вздрогнул и повернулся в сторону звука, нарушившего тишину.       – Джотаро! – позвал он. – Телефон!       Ответа не последовало. Звонок вскоре прекратился, но почти тут же возобновился. Звонивший был весьма настойчив. Рохан цокнул языком и задумался, следует ли ему ответить.       'Что-то долго Джотаро умывается. Но у меня складывается впечатление, что этот человек от него не отстанет. Мало ли что-то важное, но опять же… вдруг это его личное дело. Хотя… Между нами не должно быть никаких тайн. Сам виноват, что так надолго ушëл из комнаты да и не слышит ничего. Хотя бы посмотрю, кто звонит.'       Рохан уверенно поднялся с кровати и начал копаться в сумке Джотаро в поисках звонящего телефона. Наконец отыскав его, Рохан посмотрел на маленький дисплей. Ничего не отображено. Кто звонил, понять было невозможно.       'Сам виноват, Джотаро,' – мангака нажал на кнопку, принимая звонок.       – Джотаро! – послышался энергичный женский голос. – Джотаро, дорогой, я так скучала! Ты слишком давно не звонил! Да и на трубку не отвечал!!!       'Его жена…?' – тут же предположил Рохан. – 'Чëрт, ещё этого мне не хватало… Хотя, разве у них не проблемы в отношениях? Слишком уж она радостная…'       – Здравствуйте, – холодно поприветствовал звонившую он. – Как я могу к вам обращаться?       – Ой… – смутилась она. – Я же звонила именно Джотаро…? Ах, да, фонд… Я миссис Куджо. А с кем разговариваю я?       'Точно жена…' – обречëнно решил он.       – Здравствуйте, миссис Куджо. Да, это телефон… – Рохан задумался, как же ему называть Джотаро.       'Джотаро-сан? Джотаро? Доктор Куджо? Куджо Джотаро…? Чëрт, на что я подвязался?'       – …Джотаро.       'Ещё я буду придумывать что-то для его жены. Делать мне больше нечего. Обойдëтся.'       – Вы говорите с…       'С кем??? Другом? Ассистентом? Нет, ещё чего. Я не его секретарь. Но всё же категорически не могу сказать, кто я.'       – …Его деловым партнёром. Меня зовут Кишибе Рохан.       'Да сколько можно умываться? Он там плещется, а я выкручивайся!'       – Ой, здравствуйте! – снова доброжелательно поздоровалась она. – Я так рада слышать, что мой Джотаро с кем-то работает вместе! А где он? С ним всë хорошо?       'Как она…? "Мой Джотаро"? "Мой?!" Ещё чего! Ещё и эта напускная радость, тьфу! Тошнит! Будто бы ваш брак не разваливается уже лет пять!'       – Да. С Джотаро всë хорошо. Даже лучше, чем обычно. Сейчас он загружает чемоданы в такси… – Рохан прикусил язык, но улыбнулся этой фразе. Слишком глупая, но, в общем, приятная ложь. И всë равно он продолжал злиться на Джотаро за то, что он так надолго пропал в ванной. – Думаю, он может и не вернуться в ближайший час, пока обо всëм не договорится. Всë же только четыре утра. – с заметным осуждением в голосе подметил он.       – Как четыре? Ох, Япония… – опомнилась звонившая. – Я и забыла, какая разница во времени. Понимаете, у меня пока ещё вечер…       'Чëртова Америка. Повезло тебе, что мы с Джотаро не спали. Иначе, если бы ты его разбудила, я не знаю, что бы сделал, когда приехал.'       – А у нас раннее утро, – с укором перебил её Рохан. – К счастью, Джотаро не спит, но, как я уже и сказал, он отошëл по делам. Я могу ему что-нибудь передать?       – Да, конечно, я понимаю, он мальчик занятой… Скажите ему, пожалуйста, что звонила его мама.       'Мама?!' – сердце Рохана забилось быстрее, а неприязнь тут же исчезла.       – Погодите… Я разговариваю с миссис Холли Куджо?       – Да. А как… Вы сотрудник фонда Спидвагона? – предположила она.       – Нет, я… хороший друг Джотаро, а не просто партнёр. Просто… Соблюдал правила его безопасности, – выдумал на ходу Рохан. – Я не думал, что вы его мама… Это в корне меняет дело. Очень рад хоть и заочному, но знакомству. Как я и сказал, меня зовут Кишибе Рохан, и я мангака.       – Божечки! Друг Джотаро?! – радостно завизжала Холли. – Как я рада это услышать!!! Он у меня такой зажатый мальчик, очень мало общается. Я сейчас в Америке, помогаю ухаживать за Джолин, она приболела… Вы же знаете, про неё, да?       – Конечно, – подтвердил Рохан. – Он мне всë рассказал. Именно от него я и узнал о вас, миссис Куджо. Или мне лучше называть Холли-сан?       – Ой, да, пожалуйста. Не думала, что мой Джотаро столько про меня расскажет, даже то, как ко мне обращаются…       'Не он, а Нориаки, но ладно, этого ей точно знать не обязательно. Так даже лучше.'       – Я же говорю вам, он мне рассказал всë. Про вас, про своë детство, про увлечения…       – Не могу поверить что мой Джотаро столько о себе рассказал! – удивилась Холли. –Вы, должно быть, очень близкие друзья!       – О да, – Рохан завалился на не застеленную кровать, лукаво улыбаясь. Он чудом умудрялся сохранять свой голос более-менее ровным и, поставив для удобства телефон на громкую связь, продолжил болтать с мамой Джотаро. – Думаю, у него ещë не было друга ближе, чем я.       – Мне, как матери, так приятно это слышать!!!       Рохан прыснул от смеха себе в кулак и тут же закашлялся.       'Соберись! Я же так раскрою все карты! Мама Джотаро ещё не готова услышать такие новости, да ещё и от незнакомца. И Джотаро меня точно прибьëт, если я приму это решение без него. Как же тяжело быть таким заботливым и тактичным.'       – Ой, а что ты кашляешь? – взволнованно спросила Холли. – Всë хорошо? Не болеешь?       – Нет, что вы, всë хорошо. Подавился, – соврал Рохан.       – Ох, слава богу, – выдохнула Холли. – Вот Джотаро в детстве поначалу таким слабеньким был ребëнком, часто болел. И так любил сидеть у меня на ручках, так плакал, когда нас разлучали, а как вырос… Ой, что-то меня сразу понесло, прости! Ничего же, что я на ты?       'Она так торопливо и очень много говорит, но… мне нравится её слушать. Она рассказала мне что-то очень милое о детстве Джотаро, будто… мы с ней уже давно знакомы. Видимо она так рада, что у Джотаро появился друг, что готова сразу меня принять, даже толком не зная. Она такой светлый и добрый человек… Не зря я выбрал именно её сына. И мне хочется, чтобы между нами не было лишнего официоза…'       – Нет, ничего, конечно. Для вас просто Рохан. Мне и самому так приятнее, – без доли лжи сказал мангака. – Я бы очень хотел и лично с вами встретиться.       – Я тоже! А ты давно знаком с Джотаро? Он же скоро вернётся в Америку, да? До него просто невозможно дозвониться, хорошо, что ты был рядом! – продолжала трещать Холли.       – Да, сегодня и выплываем. Как там Джолин? – Рохан прикусил язык.       'Зачем я спрашиваю о дочери Джотаро?'       – Уже гораздо лучше. Сегодня уже бегала днëм по дому. Она так похожа на Джотаро в том возрасте! – умилилась Холли. – Никак не мог усидеть на одном месте. Ой, а он рассказывал, как однажды ему дедушка подарил кепку? Прислал аж из самой Америки! Она ему так понравилась! Он её вообще не снимал. Носился по всему дому без трусов, но зато в новой кепочке.       В этот раз Рохан всё же не сдержался и прыснул от смеха, представляя эту картину.       'И самое смешное, что я даже имел удовольствие наблюдать его в таком виде.'       – Этого он мне не рассказывал… – сквозь смех выдавил он.       – Да? Странно как. Ой, наверное, он просто стесняется! Он ребëночком был вообще золотцем, так любил подарочки!       – Я, на самом деле, даже не удивлён, Холли-сан! – Рохан наконец взял себя в руки. – Он и сейчас недалеко ушëл, кепку почти не снимает.       'Но вот с "подарочками" сложнее.'       – Да что ж такое, я ему говорила, что вредно всегда ходить в кепке, почему же он не слушает! – огорчëнно произнесла Холли. – В шестнадцать лет он вообще не снимал свою школьную фуражку! Даже спать в ней ложился. Ты не знаешь, сейчас Джотаро спит тоже в кепке?       – Нет. Без, – ляпнул Рохан, прежде чем подумать. Он продолжал себя компрометировать. Но, к счастью, Холли Куджо была не из тех, кто обращает внимание на такие неосторожно брошенные фразы, особенно если речь шла о её сыне. Видимо, за десять лет совсем ничего не поменялось. Для неё Джотаро, даже почти в тридцать лет, был совсем маленьким мальчиком, и она считала, что за ним нужен глаз да глаз. Это одновременно и забавляло, и вызывало сочувствие по отношению к Джотаро.       – Ох, слава богу! – облегчённо выдохнула она. – Хоть это радует. Как он вообще? Хорошо кушает? А высыпается?       'Хорошо ли он кушает? О да, я за этим тщательно слежу. А вот со сном так не выходит… Там я, скорее, мешаю.'       – Да-да, конечно, – немного поспешно ответил Рохан. – Как я уже и сказал, с ним всë в целом хорошо. Можете не переживать.       – Вы же сейчас всё ещё в том городке Морио, куда его отправил дедушка, да?       – Да, всё верно. Джотаро сказал своему… дяде, – Рохан выплюнул это слово. – О наследстве, но немного задержался.       – То есть Джотаро его нашёл, какой молодец! – обрадовалась Холли. – Рохан, скажи, а ты знаком с моим братиком?       'Братиком… Чёрт, я даже и не подумал, что Джоске и Холли – брат и сестра. Хотя, если так прикинуть… они очень похожи. Оба болтают без конца обо всём и ни о чём. Оба не особо обременены интеллектом. Но Холли хотя бы приятнее слушать, чем идиота Хигашикату, и она определённо добрее. За весь разговор она мне даже не успела надоесть. Может потому, что мы говорим почти исключительно о Джотаро…? Ну, даже если так, то это не отменяет того факта, что с её "прекрасным" братцем вообще разговаривать не о чем. При разговоре с ним уже через минуту становится тяжело сдерживать рвотные позывы.'       – Да, знаком, – сдержанно ответил Рохан, добавив про себя:       'К моему великому сожалению.'       – И как он тебе?       'Терпеть не могу заносчивого сопляка… Но Холли я так сказать не могу. Только из уважения ко всей остальной части семейства Джостаров, я, так уж и быть, не выскажу ей всё, что думаю. По крайней мере по телефону.'       –Вы с ним… – Рохан задумался, как бы повежливее ответить её на вопрос. – Очень похожи в общении. Да и есть у него что-то общее с Джотаро и Джостар-саном…       'Упрямство от одного и маразм от второго.'       – …Так что он точно часть вашей семьи, можете не сомневаться, – закончил Рохан, хваля себя за выдержку и даже, в некотором роде, честность.       – Я так рада, всегда хотела себе братика! Очень надеюсь что как-нибудь с ним встречусь. Рохан, как я рада, что попала на тебя! Хоть что-то узнаю, а то Джотаро почти никогда не берёт трубку.       – На него сейчас правда слишком много всего навалилось, очень мало свободного времени, вот он и молчит, – Рохан постарался как мог его оправдать.       – Знал бы он, как я за него волнуюсь… – грустно вздохнула Холли. – Он мне даже не говорит, где он и когда лучше звонить. Я вот только-только искупала Джолин, сразу вспомнила о Джотаро и решила попробовать набрать. Джолин, знаешь ли, не очень любит купаться. Ей уже шесть годиков, но у нас никак не выходит её приучить. Так плачет каждый раз, но как помоется, сразу словно ангелочек! А Джотаро очень-очень любил в ванной играться! У него было столько резиновых уточек и корабликов, просто не счесть! И всем он давал имена и плескался по нескольку часов, мой маленький дельфинчик!       'Тут, видимо, тоже ничего не поменялось. Сейчас тоже уже минут двадцать плещется, дельфинчик…' – вздохнул про себя Рохан. Если бы он знал, что Холли Куджо такая болтушка, то просто поискал бы еë телефон, а не стал бы допытываться до Джотаро с помощью Heaven's Door.       – Он был таким милым мальчиком… – продолжала Холли. – И он правда всё ещё такой же, клянусь, Рохан! Даже если он ведёт себя грубо, он правда…       – …Дорожит своими близкими и готов на всё ради них, – закончил Рохан вместо неё.       – Т-Ты… Понимаешь, – расчувствовалась Холли. – Как же чудесно, что рядом с ним есть такой хороший друг! Я бы хотела узнать о тебе побольше! А откуда ты? И давно знаком с моим сыном? Как вы познакомились? И сколько тебе лет?

***

      Всё то время, пока Рохан мило болтал по телефону с Холли Куджо, Джотаро стоял в ванной напротив зеркала. Его руки упирались на раковину, а сам он сгорбился над ней. Кран с водой был включен, чтобы глушить звук происходящего в комнате. Джотаро очень не хотел, чтобы Рохан его услышал. Услышал раньше… чем сам Джотаро будет к этому готов. Уже минут десять он стоял в тишине, проговаривая про себя заветную фразу. Но вслух она ему никак не давалась.       – В этом нет ничего сложного, давай же… Я… тебя… Чёрт… – Джотаро похлопал себя по щекам. – Ладно, давай с закрытыми глазами.       Плотно закрыв глаза, Джотаро попытался успокоиться и очистить свой разум настолько, насколько мог. Старался думать только об одном. О том, какие сильные чувства он питает к Рохану.       – Итак… Я… тебя… лю… блю…       К последнему слогу его голос был почти неслышим. Но это был прогресс. Он наконец сказал фразу вслух. Осталось научиться говорить её уверенно и потом… глядя в глаза Рохану.       – Я… Тебя… Люблю… Я тебя… Люблю… Я… Люблю тебя. Я тебя люблю, – повторял Джотаро полушёпотом, не открывая глаз. Фраза давалась всё легче и легче, и он решил перейти на второй уровень.       Джотаро распахнул глаза и вновь уставился в зеркало, осматривая себя. Все руки покрыты шрамами, из-под майки тоже виднелось несколько особо ярких, волосы, не прикрытые кепкой, слегка взлохмачены. Внешний вид совсем не такой, как он привык. Слишком беззащитный. Из зеркала на него смотрел не тридцатилетний мужчина, а неумелый подросток, который, как бы ни старался, никак не мог признаться своему предмету воздыхания в чувствах.       – Нужно было нормально одеться, прежде чем этим заниматься, пф-ф, – Джотаро с шумом выдохнул воздух. – Вообще, можно и повременить. Рохан от меня такого и не ждëт сейчас, – задумчиво протянул он, но тут же отвесил себе звонкую пощёчину. Щека сразу вспыхнула от боли. – Так, перестань. Соберись! Ты мужчина. Взрослый мужчина. Ты можешь признаться своему парню в… любви. Вот же. Ничего сложного. Попробуем, – глядя на своë отражение, Джотаро попытался представить, что смотрит не в свои зеленовато-голубые глаза, а в ярко-изумрудные глаза Рохана. – Я… Тебя… Я… Тебя… Люб… Аргх! – Джотаро стукнул кулаком по раковине. – Давай же! Это просто слова! Идиот, идиот, идиот!       'Не просто слова,' – откликнулся голосок в голове. – 'Это слова, которые будут важным шагом на пути перемен.'       Джотаро обхватил голову руками, пытаясь собрать воедино бегущие сплошным потоком, подобно струе воды, на которую он сейчас смотрел, мысли.       'У меня наконец появился ещё один шанс начать с чистого листа. И в этот раз я всё сделаю правильно. Я уже и так чуть не потерял Рохана и… этого уже точно не переживу. Не смогу ещё раз собрать своё сердце. Рохан и так с трудом восстановил его. Склеил по кусочкам. Починил. А без него… уже нечего будет собирать. Чёрт, насколько же сильно я его люблю, раз думаю такое… Вот. И. Скажи. Ему. Об этом. У Рохана это так просто получается, а я никак не могу ответить. Итак…'       Джотаро поднял голову, вновь уставился на своë отражение и снова заговорил вслух.       – Я. Тебя. Люблю.       'Наконец-то,' – он с облегчением выдохнул. С души свалился камень. – 'Ещё один шаг. Но пока не отточенный. Продолжаем.'       – Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю, – без остановки повторял Джотаро, не отводя взгляда от зеркала. Из его глаз исчезло то изначальное отчаяние. Каждая новая попытка звучала всë увереннее и увереннее.       – Кишибе Рохан, я тебя люблю, – расслабленным тоном закончил он и улыбнулся.       Увидев в отражении свою улыбку, Джотаро тут же опешил и посерьëзнел. Один в один как на портрете, нарисованным Роханом, но такая… непривычная. Джотаро снова улыбнулся. Его лицо было совсем другим, когда он улыбался. В отличие от его обычной равнодушной маски, оно было живым.       – А Рохан прав. Мне… идёт. Он и правда у меня очень наблюдательный. Не зря я его люблю. Да. Люблю, – уверенно повторил он, ужасно довольный собой. – И я готов ему об этом сказать.       Он выключил воду и вышел из ванной. Перед дверью спальни Джотаро сделал глубокий вдох, окончательно собираясь с мыслями. Но тут он услышал, что из комнаты доносится голос Рохана и… женский голос. Очень знакомый женский голос. Джотаро распахнул дверь.       – ….откуда ты? И давно знаком с моим сыном? Как вы познакомились? И сколько тебе лет?

I'm awake I'm alive

Now I know what I believe inside

Now it's my time

I'll do what I want 'cause this is my life

Here (right here), right now (right now)

I'll stand my ground and never back down

I know what I believe inside

I'm awake and I'm alive**